Заходится сердце причины: Замирание сердца — причины появления, при каких заболеваниях возникает, диагностика и способы лечения

Содержание

Экстрасистолия – самый распространенный вид сердечной аритмии | Здоровая жизнь | Здоровье

И все же при появлении ее симптомов лучше не откладывать визит к врачу.

Без очереди

Обычно столкнувшиеся с этой проблемой люди жалуются, что у них на несколько секунд будто бы замирает сердце. В некоторых случаях это может сопровождаться ощущением сердечного толчка, чувством нехватки воздуха. Причина тому экстрасистолы – внеочередные сердечные сокращения. В сердце возникает импульс, из-за которого один удар происходит раньше, чем нужно, а следующий – в положенное ему время. Соответственно, пауза между сокращениями удлиняется – это и вызывает неприятные симптомы.

Экстрасистолия – самый распространенный вид аритмии. Внеочередные сокращения сердца периодически возникают у 70–80% людей старше 50 лет. Бывают они и у молодых, в том числе и у спортсменов, обладающих тренированным сердцем. Из-за этого многие думают, что такие сбои ритма неопасны.

Однако это не совсем так. Экстрасистолия может быть вызвана различными причинами и, соответственно, иметь разные последствия. Исходя из этого и принимают решение об исследовании.

Лечить или не лечить?

● Терапия не нужна. Если перебои в ритме единичны, они возникают редко и при этом у человека нет других проблем с сердцем, лечить экстрасистолию действительно не нужно. В этом случае ее называют фукциональной. Она может быть вызвана чрезмерным употреблением кофе или алкоголя, стрессом. У женщин случаи экстрасистолии нередко наблюдаются во время менструации. Склонны к появлению экстрасистол люди с вегетососудистой дистонией. Кстати, они особенно тяжело переносят внеочередные удары сердца.

В данном случае человеку достаточно вести здоровый образ жизни, меньше нервничать, отказаться от стимуляторов вроде кофе и алкоголя – и все придет в норму само собой. Помогут в этом и продукты, богатые магнием и калием: крупы, листовой салат, хурма, курага, цитрусовые.

● Прием лекарств необходим, если «замирания» появляются при уже имеющемся сердечном заболевании: других видах аритмии, ишемической болезни или пороке сердца, кардиомиопатии и т.  п. Безобидные, на первый взгляд, экстрасистолы в этом случае могут серьезно усугублять течение основного недуга и даже представлять риск для жизни, приводя к фибрилляции предсердий или желудочков сердца. Поэтому их необходимо по возможности устранить.

Как правило, лечение нужно и в том случае, если за день у человека насчитывается более 200 экстрасистол.

Даже если поражений сердца при этом нет, столь частые перебои могут ухудшать качество жизни человека. К тому же при экстрасистолах уменьшается выброс крови из сердца, а из-за этого ухудшается кровоснабжение многих органов, в том числе и мозга.

● Лечить нужно, но не сердце. Иногда само по себе замирание сердца лечения не требует, но является признаком другого недуга, который в свою очередь требует терапии. Например, экстрасистолы нередко возникают при гипертиреозе – повышенной функции щитовидной железы. Ее гормоны, вырабатывающиеся в избытке, отравляют организм, и сердце на это реагирует.

Небольшие сбои в ритме – повод задуматься и об остеохондрозе шейного отдела позвоночника, они могут быть признаком невроза. В данном случае достаточно устранить основную проблему: компенсировать нарушения в щитовидной железе, снять зажимы мышц в шейном отделе, пропить курс успокаивающих препаратов. После этого сердце, как правило, начинает биться ровно.

Чтоб не возникало путаницы

Как видите, вариантов немало, и определить самостоятельно, опасны ли перебои в сердце, довольно проблематично. Врачи-кардиологи солидарны в одном: если вы периодически чувствуете сердечные толчки и следующие за ними паузы, лучше не гадать, а пойти на консультацию к специалисту. Это важно еще и потому, что далеко не все, что воспринимается как замирания сердца, на самом деле является экстрасистолами. Например, многие люди нередко путают с перебоями боль в сердце (что почти всегда указывает на проблему, требующую лечения) или межреберную невралгию.

Исключить путаницу поможет банальное ЭКГ – при частых экстрасистолах такого обследования будет достаточно, чтобы их обнаружить. Если замирания происходят реже или, например, только вечером, имеет смысл провести холтеровское суточное мониторирование. Компактный прибор, который крепится к телу и фиксирует ритм сердца, даст ответы на все вопросы.

Смотрите также:

Если сердце сбилось с ритма – витебские медики о причинах и лечении мерцательной аритмии

Витебские медики рассказали о причинах и лечении этого «проблемного» сердечно-сосудистого заболевания.

{wbamp-show start}

{wbamp-show end}

{wbamp-hide start}

{wbamp-hide end}

Мерцательная аритмия – одна из сложно поддающихся лечению болезней системы кровообращения (БСК). Последнее время ей уделяется все больше внимания. А вызвано это тем, что отмечается рост инсультов, спровоцированных зачастую именно данной патологией, хотя ее распространенность среди взрослого населения региона всего 2-5%. Мерцательная аритмия и другие нарушения ритма сердца могут приводить к развитию хронической сердечной недостаточности. К слову, заболевания системы кровообращения, в том числе и аритмии, имеет каждый третий житель Витебщины.

Чем вызвана аритмия? Кто находится в группе риска и как не пропустить первые признаки недуга? Какие возможности его лечения имеются в области? Ответы на эти вопросы корреспондент «Витебских вестей» искала у специалистов областного центра.

От щитовидки до надпочечников 

– Аритмия может развиться на фоне артериальной гипертензии, ишемической болезни сердца. Способствуют ей и физические перегрузки, патологии щитовидной железы, болезни надпочечников, гормональные расстройства в климактерическом периоде у женщин, сахарный диабет, нарушение липидного обмена, анемия, дефицит калия и магния в крови, ожирение, хронический алкоголизм, – поясняет заведующая кардиологическим диспансерным отделением областного кардиологического центра Надежда Селезнева.

Отдельная тема – стресс. Он способен спровоцировать мерцательную аритмию даже на фоне общего благополучия и отсутствия предрасполагающих заболеваний. Длительная работа без отдыха, эмоциональное напряжение могут настолько исчерпать резервы организма, что произойдет срыв сердечного ритма.

В возрасте до 55 лет аритмии подвержены больше мужчины, женщин защищает гормон эстроген. А после полувекового юбилея в группе риска оказываются и представительницы прекрасного пола. Также кардиолог отмечает, что к 70 годам процент страдающих аритмией возрастает.

Нарушение ритма может произойти и в 30 лет, особенно если имеются пороки сердца – врожденные или приобретенные (например, полученные в результате перенесенных «на ногах» тяжелых вирусных или бактериальных инфекций), а также если имеется нарушение функции щитовидной железы.

Проблема аритмии еще в том, что такую жизненно опасную ее разновидность, как желудочковая аритмия, с внезапной потерей сознания и остановкой сердца, редко удается своевременно диагностировать, поскольку человека, как правило, сердце  не беспокоит и, соответственно, за кардиологической помощью он не обращается.

И все же Надежда Селезнева рассказала о некоторых признаках, которые должны насторожить каждого. Первым тревожным звонком являются утомляемость, одышка, предобморочные состояния с потемнением в глазах, сердце словно «кувыркается» в груди.

– Неприятные ощущения в области сердца чаще возникают в ночное время, в положении лежа на спине или левом боку. Это может сигнализировать о неправильной работе сердца. В норме мы его не должны слышать ни при физической нагрузке, ни в покое, – говорит медик. – Если впервые внезапно возникло учащенное сердцебиение с чувством нехватки воздуха, повышением или понижением давления, обморочным или предобморочным состоянием, следует вызвать «скорую» или обратиться к участковому терапевту, а при необходимости – к кардиологу.

Стимулятор жизни 

Когда возможности медикаментозной терапии в лечении аритмии исчерпаны, приходится прибегать к хирургии.

В областной больнице таким пациентам имплантируются электрокардиостимуляторы, кардиовертеры-дефибрилляторы, проводятся операции радиочастотной аблации и прочее. Здесь же год назад открыто первое в республике отделение хирургического лечения сложных нарушений ритма сердца, электрокардиостимуляции и рентгеноэндоваскулярной хирургии.

– Есть две большие группы аритмии, связанные с уменьшением (брадиаритмия) и увеличением (тахиаритмия) частоты сокращений сердца, при которых может зачастую помочь только рентгеноэндоваскулярная хирургия. В первом случае устанавливается электрокардиостимулятор, что позволяет продлить пациенту жизнь и обеспечить ее качество, во втором – кардиовертерный дефибриллятор, в целях профилактики внезапной смерти, – поясняет заведующий отделением и главный внештатный рентгеноэндоваскулярный хирург области Андрей Кутько. – Это мы делали и раньше, но с открытием отделения выработалась четкая последовательность действий, специализированная помощь стало более понятной и доступной для населения. Пациенты попадают к нам напрямую, по направлению кардиологов. Прежде они находились в разных отделениях больницы, а то и вовсе в других лечебных учреждениях города. Теперь же собственный коечный фонд позволил на месте наблюдать своих пациентов во время обследования, лечения и в послеоперационный период.

Отделение рассчитано на 25 коек, из них 6 интенсивной терапии. В команду специалистов входят 12 рентгеноэндоваскулярных хирургов, врач-ангиохирург, кардиолог и невролог.

Как сообщил Андрей Кутько, в год службой имплантируется около 250 электрокардиостимуляторов пациентам со всей области. На сегодня около 3 тыс. жителей региона живут с искусственным водителем ритма.

Как правило, это женщины и мужчины старше 60-70 лет, у которых в силу возрастных изменений сердце не может само сокращаться с должной частотой. Но встречаются и более молодые, особенно после перенесенных операций на сердце и других патологий кардиологического спектра.

В 2019 году в отделении пролечено более 450 человек. Помимо  хирургического лечения аритмии, большой пласт работы – помощь пациентам с острым коронарным синдромом. Современные технологии и созданные в регионе условия для доставки больного в течение «золотого часа» позволяют избежать инфаркта миокарда. В год около 300 человек минует сердечную катастрофу благодаря специалистам отделения. В основном  на операционном столе оказываются мужчины около 50 лет, самому молодому пациенту – чуть более 20.

– Эндоваскулярные операции по восстановлению кровотока сердца, имплантация кардиостимуляторов – это технологии, которые сегодня позволяют увеличивать продолжительность жизни населения, – резюмировал Андрей Кутько.

Правильно едим и дышим 

Всем, кто страдает аритмией, независимо от того, перенес операцию или нет, имеет заболевание или входит в группу риска, медики рекомендуют соблюдать определенную диету. В рационе обязательно должны быть продукты, богатые калием и магнием, в том числе сухофрукты (особенно курага, изюм), бананы, яблоки, мед. 

В принципе, подходы к питанию, которых кардиологи советуют придерживаться для профилактики всех сердечно-сосудистых заболеваний, уместны и для аритмии в частности. Это прежде всего отказ от животных масел и жиров, мучных, кондитерских изделий в пользу постного мяса птицы, телятины, кролика, рыбы, нежирных молочных продуктов, овощей и фруктов.

Важная составляющая здоровья сердца и сосудов – физическая активность. Однако для страдающих аритмией она должны быть умеренной: допускаются  плавание, скандинавская ходьба, длительные прогулки.

Один из тех факторов риска нарушения сердечного ритма, с которым, пожалуй, сложнее всего бороться, – стресс. Конечно, исключить его из современной жизни практически невозможно, но, например, дыхательные техники помогут справиться с ним. Так, в кризисную минуту по возможности лучше сесть поудобнее, сделать несколько глубоких вдохов, причем дышать надо грудью и диафрагмой одновременно (при вдохе живот выпячивается, а не втягивается), медленно выдыхать воздух через нос. По мнению медиков, концентрация на процессе дыхания заставляет на время забыть об источнике стресса, появляется возможность спокойно оценить неприятную ситуацию и посмотреть на нее со стороны.  А в принципе, лучше изначально правильно расставить приоритеты, где во главе угла должно быть собственное здоровье.

Фото Антона Степанищева

При использовании материалов vitvesti.by указание источника и размещение активной ссылки на публикацию обязательны

Выжить в жару. Советы кардиолога.

Прежде всего очень внимательно прислушиваться к своему организму. Жара дает дополнительную нагрузку на сердечно-сосудистую систему — возрастает число сердечных сокращений, нередки гипертонические кризы, нарушения ритма сердца, летом часто случаются инфаркты и инсульты, артериальные тромбозы. Тем, у кого уже выявлены заболевания сердца и сосудов, необходимо строго выполнять рекомендации врача. Жара вызывает интенсивное потоотделение, а это влияет на состав крови. Кровь — среда неоднородная. Если очень упростить, то можно сказать, что в ней есть жидкая часть (плазма) и твердая (эритроциты, тромбоциты, лейкоциты и т.п.). Потеря жидкости грозит нарушением соотношения между жидкой и твердой частью крови, а это влияет на свертывающую систему и может вызвать образование тромбов. Кроме того, при интенсивном потоотделении меняется электролитный состав крови — происходит потеря ионов калия, магния, что вызывает нарушения ритма сердца. Судороги в икрах — один из первых симптомов.

Особенно опасна жара тем, кто уже перенес операции на сердце — аорто-коронарное шунтирование, стентирование коронарных артерий, протезирование клапанов сердца. Поэтому тем, кому назначены дезагреганты — аспирин (ацетилсалициловая кислота), клопидогрель (плавикс, зилт и т.п.) ни в коем случае нельзя пропускать их приём. Имеет смысл принять дополнительные дозы препаратов, содержащих калий и магний (панангин, аспаркам). Тем, кто принимает антикоагулянты (например, варфарин) необходимо помнить, что употребление летом в пищу зелени, содержащей витамин К, снижает эффективность этих препаратов. Употребление больших количеств зелени противопоказано и тем, кто страдает варикозной болезнью, тромбофлебитами — возрастает вероятность образования тромбов.

— Какие основные симптомы указывают на серьезные проблемы со здоровьем?

МВ: Их достаточно много. Боль в груди жгучего, давящего характера, которая не проходит после приема нитроглицерина, может указывать на инфаркт миокарда, который иногда называют «сердечный приступ». Головная боль нередко сопровождает повышение артериального давления. Ощущение перебоев в работе сердца, учащенное или замедленное сердцебиение укажут на нарушение ритма сердца. Внезапно появившаяся одышка, ощущение нехватки воздуха может указывать на тромбоэмболию легочной артерии (ТЭЛА). Несвязная речь, дезориентация или потеря сознания, асимметрия лица чаще наблюдаются при остром нарушении мозгового кровообращения (ОНМК, инсульте). Острая боль в руке или ноге, сопровождающаяся побелением этой конечности может указывать на артериальный тромбоз. Особенно часто, это наблюдается у тех у кого уже есть хроническая фибрилляция предсердий или, как её называли старые врачи, «мерцательная аритмия». Это самое распространенное нарушение ритма сердца. Если я начну перечислять симптомы всех острых состояний, которые могут развиться в жару, то боюсь, что времени интервью нам не хватит. Проще доверить заботу о состоянии своего здоровья профессионалам.

— А вы работаете, в такую жару?

МВ: И в жару, и в холод. Более того, в связи с тем, что многие уезжают из города в отпуск или на дачу, попасть на прием к кардиологу летом становится проще. У нас есть все возможности для диагностики тех состояний, о которых я говорил ранее. Обычная кардиограмма (ЭКГ) для записи которой требуется всего несколько минут,  уже снимает массу вопросов. Элементарные анализы — электролитного состава и свертывающей системы крови уже позволят сделать некоторые жизненно важные назначения. Очень много информации о работе сердечно-сосудистой системы дает эхокардиография — УЗИ сердца. Когда есть сомнения в диагнозе и сразу не удается установить нарушение ритма сердца или гипертонический криз, то на помощь нам приходят системы для многочасового наблюдения за состоянием сердечно-сосудистой системы — холтеровское мониторирование (запись ЭКГ в течение 24-72 часов) и СМАД (суточное мониторирование артериального давления). Тем, кто улетает из Красноярска в отпуск, но остается на связи, мы можем предложить технологию, которая давно и успешно работает у нас (уже 8 лет!) — «ЭКГ по телефону».  Также у нас постоянно работает невролог, который может оценить риск развития инсульта.



— Если обобщить, чего нельзя делать в жару и здоровым, и больным?

МВ:
— Нельзя употреблять алкоголь. Категорически!
— Нельзя увеличивать физическую нагрузку
— Нельзя работать на солнцепеке, с 12.00 до 18.00 лучше находиться в тени.
— Нельзя долго находится за рулем, в жару снижается скорость реакции и возрастает риск ДТП
— Пожилым людям не рекомендуется пользоваться общественным транспортом, если в нем жарко и душно.
Акцентирую внимание еще на одном моменте. Если происходит резкая смена температуры — из жары человек попадает в холод, например, окунается в ледяную воду, то возможно развитие холодовой фибрилляции желудочков. Это фатальное нарушение ритма сердца, смерть. Свой «вклад» в эту проблему вносят службы ЖКХ, отключающие горячую воду на несколько дней. Так, например, умер великий советский актер Анатолий Папанов, вставший под холодный душ, после длительной поездки по жаре.

— Что же тогда нужно делать?

МВ: Советы эти общеизвестны, но я их повторю:

— По возможности, старайтесь выходить на улицу рано утром или вечером.
— Берегите детей, пожилых, людей с хроническими заболеваниями — они особенно чувствительны к жаре.
— Чаще заходите в тень или в помещение с кондиционером, но не сидите под ним.
— Избегайте прямых солнечных лучей.
— Пожилые люди — откажитесь от похода на рынок или поездки на дачу. Но если все-таки оказались на даче — не работайте в наклон!
— Одевайте легкую, светлую, свободную одежду и, обязательно, головной убор — кепку, бейсболку, шляпу .
— Старайтесь поменьше напрягаться, избегайте тяжелой физической работы.
— Пейте воду, не менее двух литров в сутки. Лучше — несладкую и негазированную. Обратите внимание, что в обычную погоду человеку требуется на 24 часа (в среднем) 30 мл жидкости на кг массы тела, а в жару эта потребность возрастает до 40 мл на кг массы тела.  
— Не ешьте горячую, жирную, острую пищу перед выходом из дома, перейдите на окрошку, свекольники, старайтесь просто есть меньше.
— В жару вообще не употребляйте алкоголь. Ключевое слово — вообще.
— Если устали, появилась одышка, отдохните в тени, прилягте.
— Чаще принимайте прохладный душ или ванну, прикладывайте лед или холодное полотенце к затылку и шее.
— Если почувствовали ухудшение состояния, если плохо стало кому-то из Ваших родных и близких — обращайтесь к врачу!

Вам обязательно помогут в любой из клиник «Центра Современной Кардиологии».

Оригинальный текст интервью — Чупахин С.А.

Гастроэнтeрология

Гастроэнтeрология Helicobacter pylori или зачем пить антибиотики при язве желудка

Автор: врач – клинический фармаколог Трубачева Е. С.

Эта статья предназначается всем, кто считает себя на работе незаменимым настолько, что живет многие годы с дискомфортом, а то и с настоящими болями, и не идет сдаваться к врачу.

22.07.2019

Абсцессы прямой кишки

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Парапроктит — гнойное воспаление тканей, окружающих прямую кишку. Выделяют острый (впервые возникший) и хронический парапроктит (развивается как результат самопроизвольного или неправильного вскрытия (лечения) острого парапроктита).

11.03.2012

Амебиаз

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Амебиаз – это заболевание, при котором в толстой кишке обнаруживаются паразитические организмы — амебы. Если микроорганизмов в толстой кишке становится достаточно много, и они повреждают слизистую оболочку, инфекция проявлятся клинически и возникает амебная дизентерия. В случае тяжелого течения заболевания возможны такие осложнения, как обезвоживание, абсцесс печени, вовлечение головного мозга в инфекционный процесс. Обязательно проконсультируйтесь у врача, если у вас началась диарея с примесью крови или слизи в стуле.

15.04.2008

Аппендицит

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Аппендицит – острое заболевание, в  основе которого лежит воспаление аппендикса, червеобразного отростка слепой кишки. Такое состояние требует незамедлительной медицинской помощи.

10.04.2014

Аскаридоз

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Аскаридоз — это паразитарное заболевание (гельминтоз), возбудителем которого является аскарида человеческая. Заражение человека происходит при проглатывании зрелых яиц аскарид. Фактором передачи инфекции служит почва. . В терапии этого заболевания используют такие препараты как альбендазол, мебендазол, пирантел и пиперазин.

11.03.2012

Болезнь Крона

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Болезнь Крона – это хроническое рецидивирующее заболевание неясной этиологии, характеризующееся гранулематозным воспалением с сегментарным поражением разных отделов пищеварительного тракта. Патологический процесс развивается преимущественно в кишечнике, хотя могут поражаться все отделы ЖКТ, включая пищевод и ротовую полость. Неспецифическое иммунное воспаление распространяется на всю толщу кишечной стенки и проявляется инфильтрацией лейкоцитами. В слизистой оболочке в зоне инфильтрации образуются глубокие язвы, развиваются абсцесс и свищи с последующим рубцеванием и сужением просвета кишки

11.03.2012

Боли в животе

Авторы: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]
врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]
врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Боли в животе варьируют от тупых или жгучих до острых и стреляющих и возникают при разных заболеваниях и состояниях. Если у вас возникла острая боль или повышенная чувствительность в правой нижней части живота, боли в животе при ходьбе, тошнота, рвота или потеря аппетита, повышенная температура тела, вам следует немедленно обратиться к врачу.

15.04.2008

Вакцины против гепатита В

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Вакцины против гепатита В представляют собой раствор, содержащий основной иммуногенный белок вируса гепатита В — HВs Ag. После введения вакцины в организме начинает формироваться специфический иммунитет. Полный курс вакцинации включает три введения и обеспечивает формирование стойкого иммунитета у 98% привитых.

11.03.2012

Гастрит

Авторы: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]
врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]
врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Гастрит – это воспаление слизистой оболочки желудка. Различают острый и хронический гастрит. Бактерии Helicobacter pylori, колонизирующие слизистую оболочку желудка, выступают возбудителем наиболее частого из вариантов гастрита – гастрита с повышенной кислотностью желудочного сока. Диагностику и лечение гастритов должен проводить квалифицированный врач – гастроэнтеролог. Лечение гастрита включает соблюдение диеты; лекарственные препараты, нормализующие кислотность желудочного сока и/или восстанавливающие слизистую оболочку желудка; при наличии Helicobacter pilori — антибактериальная терапия.

11.03.2012

Геморрой

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Геморрой — это варикозное расширение геморроидальных вен прямой кишки, сопровождающееся такими симптомами как чувство дискомфорта и болезненности, кровотечение, выпадение геморроидальных узлов и др. Геморрой является одним из самых распространенных заболеваний всех цивилизованных стран.

11.03.2012

Гепатиты

Авторы: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]
врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]
врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Гепатит – это воспаление печени, которое в некоторых случаях вызывается одним из вирусов. Симптомы включают усталость, головная боль, потеря аппетита, тошнота или рвота, повышение температуры до 38.8 С,  желтуха (кожа, а также белки глаз становятся желтого оттенка), моча коричневого цвета, бесцветный кал, боль и сдавленность под ребрами справа. Но иногда бывают случаи, когда болезнь протекает бессимптомно.

15.04.2008

Диагностика язвенной болезни

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Диагностикой язвенной болезни занимается врач — гастроэнтеролог. На приеме врач соберет подробный анамнез. Он будет задавать вопросы о характере питания, ритме жизни, особенностях профессиональной деятельности и др. Далее врач проведет осмотр и пальпацию живота. В период обострения язвенной болезни при обследовании врач может отметить болезненность в эпигастральной области (верхняя часть живота) при пальпации, сочетающуюся с умеренной резистентностью мышц передней брюшной стенки.

11.03.2012

Диарея

Авторы: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]
врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]
врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Диарея (понос) – это частый жидкий стул,  который может быть вызван различными причинами.  Диарее часто сопутствуют спазмы в животе, рвота или высокая температура. У взрослых диарея редко бывает опасной. У детей разного возраста и у пожилых людей диарея может вызвать обезвоживание, что может привести к серьезным последствиям.

11.03.2012

Диарея путешественников

Автор: врач – клинический фармаколог Трубачева Е. С.

Лето, отпуск, море… Прекрасные закаты и романтические рассветы. Сердце заходится в приятом предвкушении, а в животе мечтательно порхают бабочки. И главное, чтобы кроме бабочек, ничего лишнего с нашими животами не случилось. Именно этому будет посвящена нынешняя статья, так как сегодня мы поговорим о «диарее путешественников».

17.06. 2019

Диафрагмальные грыжи

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Под диафрагмальной грыжей понимают перемещение органов из брюшной полости в грудную через естественное или патологическое отверстие в диафрагме. Диафрагма – это мышечная пластина, которая располагается между брюшной и грудной полостями тела. Функция диафрагмы с одной стороны заключается в разграничении названных полостей, с другой — диафрагма является дыхательной мышцей, играющей активную роль в процессе дыхания.

11.03.2012

Дивертикулит

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Дивертикулы – это грыжевидные выпячивания кишечной стенки, которые могут располагаться как в тонкой, так и в толстой кишке и обычно не сопровождаются никакими симптомнами. Однако в некоторых случаях может произойти воспаление дивертикула, которое и называется дивертикулитом.

11.03.2012

Диета при хроническом гастрите

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Диетотерапия является ведущей в комплексном лечении хронического гастрита. Наиболее строгая диета назначается в период обострения. По мере улучшения самочувствия больного диета постепенно расширяется.

28.06.2010

Дисбактериоз кишечника

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

При дисбактериозе происходит изменение качественного и количественного состава микрофлоры кишечника —  популяция полезных бифидо- и лактобактерий существенно уменьшается, а количество патогенных микроорганизмов растет. К основным причинам дисбактериоза относятся длительный бесконтрольный прием антибиотиков;  перенесенная острая кишечная инфекция;  несбалансированное питание; хронические заболевания желудочно-кишечного тракта. Симптомы  и проявления обычно связаны с заболеванием или состоянием, которое вызвало дисбактериоз, и являются неспецифичными.

11.03.2012

Жировая дистрофия печени

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Печень принимает активное участие в обмене жиров. Жиры, поступающие с пищей расщепляются в кишечнике с помощью ферментов и всасываются в кровеносное русло. Оттуда они попадают в печень, где преобразуются в триглицериды, холестерин, фосфолипиды и другие необходимые для нашего организма вещества. Жировая инфильтрация печени возникает в случае накопления в печени высокого количества триглицеридов. При жировой дистрофии содержание триглицеридов может достигать более 50% ее массы (в норме – не более 5 %).

11.03.2012

Запор

Авторы: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]
врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]
врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Запор – это затрудненная, замедленная или недостаточно частая дефекация (опорожнение кишечника). В некоторых случаях запор может быть признаком более серьезного заболевания. Например, чередование запора и диареи может означать, что у вас синдром раздраженного кишечника (распространенное нарушение работы кишечника). Дивертикулит, воспаление дивертикул – небольших мешковидных образований в стенке толстой кишки, часто вызывает запор, повышение температуры и боль в левой нижней части живота.

15.04.2008

Изжога

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Изжога – это чувство жжения в области груди, которое может сопровождаться тошнотой, метеоризмом, отрыжкой, горьким или кислым привкусом во рту и в горле. Чаще всего изжога бывает после обильной пищи и в лежачем положении.

11. 03.2012

Иммунопрофилактика гепатита В

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

При гепатите B основной способ, позволяющий снизить распространение инфекции и держать его под контролем, — иммунопрофилактика, осуществляемая при помощи вакцин и специфического иммуноглобулина.

17.03.2011

Инфекция Helicobacter pylori

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Helicobacter pylori – это бактерия, которая паразитирует на слизистой оболочке желудка человека. Эти бактерии способны продуцировать и высвобождать большое количество ферментов и токсинов, которые способствуют повреждению клеток слизистой оболочки, что может приводить к развитию воспалительных и язвенных заболеваний желудка и двенадцатиперстной кишки. При этом известно, что почти 60% населения земного шара инфицированы Helicobacter pylori. Следовательно, далеко не каждый инфицированный человек заболевает язвенной болезнью, однако среди заболевших у большинства выявляется данная инфекция.

11.03.2012

Камни в желчном пузыре

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

 Камни в желчном пузыре формируются из кристаллов холестерина или, реже – из желчных солей. Камни могут быть маленькими как песчинки или крупными, размером с грецкий орех. Холецистит или желчная колика, наблюдается, когда камень, находящийся в желчном пузыре, закупоривает желчный проток, по которому желчь поступает из желчного пузыря в тонкий кишечник. Считается, что камни формируются вследствие нарушения баланса веществ, из которых образуется желчь. Приступ желчнокаменной болезни часто провоцируется обильной жирной пищей.

11.03.2012

Лечение хронического гастрита

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Лечение хронического гастрита является комплексным и включает рекомендации по диете и режиму питания, лекарственные препараты, физиотерапию и санаторно-курортное лечение. Выбор тактики лечения зависит от варианта хронического гастрита, секреторной функции желудка и этиологических факторов, которые могли привести к заболеванию.

11.03.2012

Лечение язвенной болезни

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Подходы к лечению язвенной болезнью значительно менялись на протяжении времени параллельно с тем, как менялись взгляды на ее происхождение. На сегодняшний день можно выделить несколько возможных механизмов ее формирования, хотя в целом патогенез язвенной болезни все еще остается недостаточно изученным.

25.03.2010

Метеоризм

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Метеоризм – это избыточное скопление газов в кишечнике, проявляющееся вздутием живота, ощущением дискомфорта в брюшной полости и отрыжкой. Газ выделяют бактерии при ферментации пищи, а воздух может заглатываться во время еды или разговора (обычно он выходит с отрыжкой). Метеоризм не является тяжелым или опасным заболеванием, однако часто становится причиной смущения и дискомфорта.

11.03.2012

Нарушение функций поджелудочной железы

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Нарушения внешнесекреторной функции поджелудочной железы, сопровождающие заболевания органов пищеварения, на сегодняшний день – одна из самых актуальных тем в гастроэнтерологической и терапевтической практике.

22.10.2013

Неспецифический язвенный колит

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Неспецифический язвенный колит (НЯК) – это хроническое рецидивирующее заболевание кишечника иммунной природы, характеризующееся диффузным воспалением слизистой оболочки толстого отдела кишечника (прямой и ободочной кишки). НЯК болеют люди всех возрастных групп (чаще в возрасте 20-40 и 60-70 лет), мужчины и женщины болеют одинаково часто. Точных сведений о причине развития болезни в настоящее время нет. Среди факторов, способствующих развитию НЯК, следует в первую очередь назвать наследственную предрасположенность.

11.03.2012

Острая кишечная непроходимость

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Острая кишечная непроходимость — это опасное для жизни патологическое состояние, которое характеризуется нарушением прохождения содержимого желудочно-кишечного тракта по направлению от желудка к заднему проходу и обычно бывает осложнением самых различных заболеваний. При отсутствии своевременного лечения прогноз при кишечной непроходимости крайне неблагоприятный.

11.03.2012

Панкреатит

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Панкреатит – это воспаление поджелудочной железы. В обычных условиях пищеварительные ферменты находятся в клетках в инактивированном состоянии. Однако под действием различных факторов может произойти их активация, и они начнут переваривать паренхиму поджелудочной железы и собственные ткани организма с такой же легкостью, как и экзогенные пищевые продукты. Воспаление поджелудочной железы и выход пищеварительных ферментов в кровь обуславливает развитие тяжелейшей интоксикации.

31.07.2013

Печеночная недостаточность

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Печеночная недостаточность — симптомокомплекс, характеризующийся нарушением одной или многих функций печени вследствие острого или хронического повреждения ее ткани. Ежегодно в мире от фульминантной (молниеносной) печеночной недостаточности погибают 2 тыс. человек. Смертность от этого симптомокомплекса составляет 50-80%.

09.04.2014

Питание при заболеваниях печени

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Диета при заболеваниях печени и желчевыводящих путей должна способствовать восстановлению функционального состояния самой печени, нормализации процессов желчеобразования и желчевыделения, а также восстановлению нарушенного обмена веществ во всем организме.

09. 06.2012

Питание при язвенной болезни

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Правильное питание при язвенной болезни желудка является неотъемлемым компонентом терапии. Диету обычно характеризуют как механически, химически и термически щадящую. Частота приемов пищи увеличивается до 5 раз в сутки с перерывом в 3-4 часа.

09.12.2009

Полипы прямой кишки

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Полипы прямой кишки — доброкачественные опухолевидные образования, растущие из стенки кишечника в его просвет. Любой полип следует рассматривать как предраковое заболевание. Однако длительно существующий полип может трансформироваться в злокачественную опухоль — колоректальный рак. Носителями этих опухолей могут быть как дети, так и взрослые.

11.03.2012

Постхолецистэктомический синдром

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Постхолецистэктомический синдром — это различные болезненные проявления, которые наблюдаются после удаления желчного пузыря. Постхолецистэктомический синдром не является самостоятельным заболеванием. ОН может возникать практически сразу после операции или отсрочено – через несколько месяцев или лет. Считается, что основной причиной постхолецистэктомического синдрома является нарушение циркуляции желчи. Однако возможны и другие причины.

11.03.2012

Проктит

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Проктит — воспаление слизистой оболочки прямой кишки. Развитию проктита могут способствовать переохлаждение, заболевания прямой кишки и соседних органов — геморрой, анальная трещина, парапроктит, абсцесс дугласова пространства, простатит, цистит, вульвовагинит и др. При отсутствии лечения может возникнуть такое осложнение, как сужение прямой кишки.

11.03.2012

Рвота

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Рвота чаще всего является результатом инфекции желудочно-кишечного тракта. В редких случаях она связана с бактериальной инфекцией, для устранения которой необходимо медикаментозное лечение. Однако в большинстве случаев она проходит сама в течение нескольких дней. Однако рвота может возникать и при других заболеваниях и состояниях, некоторые из которых требуют медицинского вмешательства.

11.03.2012

Рефлюкс-эзофагит

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Рефлюкс-эзофагит представляет собой воспаление слизистой оболочки пищевода, обусловленное забросом желудочного содержимого в пищевод (желудочно-пищеводный рефлюкс).  Одной из основных причин рефлюкс-эзофагита является грыжа пищеводного отверстия диафрагмы.

11.03.2012

рН-метрия

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Внутрижелудочная рН-метрия — это диагностическая процедура, в процессе которой производят измерение кислотности среды в желудке, пищеводе или двенадцатиперстной кишке. Этот метод получил широкое применение в гастроэнтерологии в связи с тем, что наиболее распространенные воспалительные заболевания желудочно-кишечного тракта имеют в своей основе изменения кислотности просвета органа. При подобных заболеваниях рН-метрия позволяет выработать адекватную тактику терапии и контролировать ход лечения.

18.03.2010

Синдром нарушенного всасывания в кишечнике

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Синдром нарушенного всасывания в кишечнике представляет собой широкий круг состояний, при которых нарушено усвоение различных питательных веществ.

18.05.2014

Синдром раздраженной толстой кишки

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Синдром раздраженной толстой кишки  обычно проявляется вздутием живота и спазмами и нарушениями работы кишечника. Симптомы СРКТ различаются у разных людей. Например, у одного — это запор (трудное и редкое опорожнение кишечника), у другого – диарея, а у третьего могут быть и те и другие симптомы одновременно.  СРКТ не является тяжелым заболеванием. В сущности, врачи считают СРКТ функциональным расстройством, поскольку при обследовании толстой кишки признаков болезни не выявляется. Часто СРКТ появляется на фоне стресса, усталости, нервного перевозбуждения.

11.03.2012

Современные представления о микрофлоре человека: что такое дисбактериоз?

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Причины дисбактериоза кишечника – нерациональное питание, нерациональная антибиотикотерапия, хронические заболевания ЖКТ, острые инфекционные заболевания ЖКТ, гнойно-инфекционные заболевания, иммуннодефицитные состояния, стрессы.

07.04.2015

УЗИ органов брюшной полости

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected]

Ультразвуковое исследование (УЗИ) является в настоящее время одним из наиболее распространенных методов диагностики заболеваний брюшной полости. Несомненными достоинствами метода является скорость и простота выполнения и практически полная его безопасность. До настоящего времени не выявлено негативного воздействия ультразвуковых волн на организм. Именно поэтому УЗИ является одним из ведущих методов визуализации при беременности.

18. 03.2010

Фиброгастродуоденоскопия (ФГДС)

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Гастроскопия (ФГДС) является одной из разновидностей эндоскопического исследования, при которой врач осматривает с помощью специального прибора (гастроскопа) верхние отделы желудочно-кишечного тракта (пищевод, полости желудка и двенадцатиперстной кишки). ФГДС проводит в врач — эндоскопист.

11.03.2012

Цирроз печени

Автор: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]

Цирроз печени – прогрессирующее заболевание печени, характеризующееся перестройкой нормальной структуры печени, вследствие чего нарушаются функции печени, и развитием в последующем печёночной недостаточности и портальной гипертензии. В экономически развитых странах цирроз входит в число шести основных причин смерти пациентов от 35 до 60 лет. К сожалению, нередко причину, вызвавшую цирроз, выявить невозможно.

11.03.2012

Эрозивный гастрит желудка

Автор: врач, к. м. н., Толмачева Е. А., [email protected] ru

Гастрит – распространенное заболевание, связанное с воспалением слизистой оболочки желудка. При эрозивном, или геморрагическом, гастрите слизистая не просто воспаляется, а начинает стираться, образуются кровотечения (эрозии). Эрозивный гастрит развивается медленно, на первых порах человек обычно игнорирует его симптомы. Поэтому заболевание поражает обширную часть слизистой желудка.

21.04.2013

Эхинококкоз

Автор: врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Эхинококкоз — заболевание человека и животных, вызываемое паразитированием личинок ленточного червя эхинококка. Заболевание может годами протекать бессимптомно. Клинические проявления возникают при увеличении кисты паразита в размерах и сдавлении окружающих органов. Лечение, в основном, хирургическое.

10.12.2009

Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки

Авторы: врач, к. м. н., Юдинцева М. С., [email protected]
врач, научный директор АО «Видаль Рус», Жучкова Т. В., [email protected]

Язвенная болезнь – это хроническое заболевание, в основе которого лежит рецидивирующая язва желудка или двенадцатиперстной кишки. Как правило, язва возникает на фоне гастрита (воспаление слизистой оболочки желудка) или дуоденита (воспаление слизистой оболочки двенадцатиперстной кишки), ассоциированного с инфекцией Helicobacter pylori. Язвенная болезнь встречается у людей любого возраста, но чаще в возрасте 30-40 лет, мужчины болеют в 6-7 раз чаще женщин. Повреждение слизистой оболочки с образованием язв, эрозий и воспаления связывают с преобладанием факторов агрессии (соляная кислота, пепсин, желчные кислоты) над факторами защиты слизистой оболочки. Важную роль имеет инфицирование Helicobacter pylori. Эти микроорганизмы способны вызывать воспаление слизистой оболочки, разрушая при этом местные факторы защиты и усиливая кислотность.

10.12.2009

Боль — причина перемен., Шантарам — фанфик по фэндому «Bangtan Boys (BTS)», «Jackson Wang»

— Опять возишься со своими лошадьми, — довольно громко говорит девушка, пугая их своим высоким голосом. Те встрепенулись, взволнованно взмахивая своими хвостами. — Сколько раз я просил так не врываться? — Чонгук выходит из стойла, вешая вожжи на калитку. Лиен, как всегда довольная собой, подходит к альфе, целуя того в губы, желая дорваться до его внимания. — Ну и запах от тебя, Гуки, — морщит она нос, показательно взмахивая рукой, и кривит лицо. «Не хуже, чем от тебя», — думает про себя Чон, почувствовав резкий запах духов.       Альфа ничего не отвечает и, развернувшись, продолжает заниматься своими делами, будто девушки здесь никогда и не было, будто не она ворвалась в конюшню, пугая всех своим появлением. Игнорировать проблему — лучший выход из сложившейся ситуации. — Чон Чонгук! — никак не упокоится Лиен, продолжая отвлекать альфу от работы. В любой другой ситуации он бы понял её желание провести время вместе, но явно не сейчас, когда он всем своим видом показывает, что не рад видеть её здесь. — Ты можешь не кричать? — почти рычит мужчина. Бесчисленное количество раз он пытался объяснить ей, что на конюшне нужно вести себя тихо. Успокоить испуганную лошадь довольно сложно, а здесь их несколько. Но Лиен пропускала все мимо ушей, в очередной раз листала ленту в инстаграм, шерстила сайт Louis Vuitton или щебетала о том, что какие-то ее знакомые опять были на отдыхе. — Я прошу тебя, иди в дом, я скоро вернусь, — заканчивает разговор Гук, разворачиваясь к девушке спиной.       Омега хмыкает и направляется к выходу из конюшни. Ее альфа слишком много времени уделяет своим животным, постоянно пребывая в разъездах и перелетах. С собой ее не берет, обосновывая это тем, что будет занят работой, засиживается допоздна в этих сараях или уходит на плац, не забывая везде с собой брать свою маленькую собаку. От воспоминания о ней злость наказывает с новой силой. Какой-то маленький, вечно гавкающий комок достоин внимания больше, чем она. — Ентан, — обращается Чон к псу, — почему ты можешь сидеть тихо, а она нет? — Гук смеется над своей шуткой и продолжает расчесывать Гаура.       Любовь к лошадям ему привил отец с раннего детства. Брал маленького альфу на различные выставки и соревнования, научил его крепко держаться в седле. Все свободное время он ходил хвостиком за Бао, внимательно слушая все то, что тот ему рассказывает. Ничуть не боясь довольно крупных животных, Чонгук свободно заходил к каждому в стойло, и помогал отцу в их содержании.       К восемнадцати годам он начал выходить с ними на манеж и занимался их обучением. Старший Чон гордился своим сыном, замечая, как тот многого достиг, несмотря на довольно юный возраст. Гук всего себя отдавал этим прекрасным животным. Особенно ему полюбился вороной жеребец.       Они оба были молоды и вспыльчивы. Гаур долгое время не давал себя седлать, выбивал двери стойла и распугивал всех конюхов. К нему никто не хотел подходить, а уж тем более как-то с ним контактировать.Он был необуздан. Ему хотелось свободы.       Чонгук быстро нашел к нему подход, не настаивая на седле и тактильном контакте. Жеребец довольно долго привыкал к нему, показывая характер каждый раз, когда альфа делал что-то новое. Парень был довольно терпелив, несмотря на многочисленные укусы и удары со стороны Гаура. «Главное — терпение», — твердил он сам себе изо дня в день.       И оно в конечном счете окупилось.       Чонгуку никогда не нравилось сидеть в стенах дома, он хотел чувствовать себя свободным, словно птица, которая рассекает гладь воздуха своими крыльями. Очень часто, в тайне от родителей, он уходил далеко за пределы семейного поместья ближе к побережью. Верхом на Гауре он наслаждался теплым ветром, который путался в его волосах. Запах моря прочно засел в его легких. Шум волн успокаивал. У них одна свобода на двоих. В такие моменты ее никто не мог отнять. — Чонгук, иди сюда, — недовольный поведением своего сына, Бао решает сам поговорить с ним. — Да, отец, я уже закончил, — не поворачиваясь к нему, отвечает младший Чон, складывая инструменты. — Мы обсуждали с тобой ваши отношения тысячи раз! — злится старший альфа. — Веди себя достойно, молодой человек, — Бао смеряет сына взглядом. Двигающиеся желваки на скулах выдавали его раздраженное состояние. — Я не делаю ничего такого, отец, — наконец повернувшись к нему, довольно грубо отвечает Гук, — из-за чего ты должен из раза в раз мне напоминать об этом, — младший Чон облокачивается бедрами о дубовый стол и складывает руки на груди, внимательно смотря на отца. — Тебя никто не заставляет, — не успевает договорить мужчина, как его перебивают. — Меня не заставляют?! —возмущается Чонгук. Ему буквально сносит крышу из-за этой ситуации. Эти разговоры не приводят ни к чему хорошему. — Вы все, начиная с первого дня нашего знакомства, вбиваете нам в голову, что так будет правильно, — альфа сжимает челюсть из-за сильного раздражения. Так происходит каждый раз, стоит только появиться в доме его невесте. Сколько бы раз он не пытался убедить родителей в том, что он в состоянии разобраться в их отношениях сам — не выходило ровным счетом ничего. — Мы с твоим папой тоже не выбирали, однако посмотри на нас, — Бао подходит к парню и кладет руку ему на плечо. — Не опозорь нашу семью, так будет лучше для всех. — Мы вместе, — смотря ему в глаза, отвечает Гук. — И решим свои проблемы сами, — Чон небрежно сбрасывает руку отца и уходит в дом.       Их семьи были довольно дружны и знали друг друга много лет. Мысли о том, что в будущем они узаконят отношения детей, возникли сразу же, как только Лиен появилась на свет. Все праздники они отмечали семьями, посещали различные мероприятия, приглашали друг друга на «семейные» ужины и разного рода мероприятия, чтобы показать всем, что эти двое вместе.       Будучи подростками, они неплохо ладили. Чонгук часто брал девушку с собой на конюшню, они вместе ходили к пруду за пределами дома Чонов, ловили лягушек, сдирали колени, катались на велосипедах. В общем, проводили время так, как делают все дети их возраста. Они были друзьями, особо не понимая того, что их ждет в дальнейшем. — Однажды вы поженитесь, — говорит Туан детям, видя, как те сидят вместе на веранде. — Фу, пап, мы же друзья, — с неким отвращением отвечает Гук, переглянувшись с Лиен. — Да! Друзьям нельзя жениться! — Лиен, подхватив настрой друга, тоже решает включиться в разговор.       Но время не стоит на месте. Некогда два несмышленых ребенка выросли. У каждого поменялись интересы, тем для разговоров стало меньше, кулоны дружбы опустились на дно пыльной шкатулки в доме на дереве.       Чонгук окончил школу на пару лет раньше Лиен и улетел учиться в другую страну. Через некоторое время девушка тоже покинула Корею, и их общение совсем сошло на нет. Родителей это не радовало. Они прекрасно понимали, что их дети — это хорошая партия друг для друга. Образованная, красивая, молодая девушка из довольно богатой семьи, и их сын, не самый эрудированный человек, зато схватывающий все на лету, усидчивый и с большими планами на будущее.       Вернувшись спустя пять лет обратно домой, Чонгук стал более сдержан и скуп на эмоции. Занялся делом отца и радовал семью своими успехами. Прибыль от разведения племенных лошадей только росла, а награды, привезенные с очередных соревнований по конкуру, было уже некуда ставить. Молодой и довольно успешный альфа привлекал огромное внимание к себе. За ним повсюду сновали толпы поклонников, приглашения на различные интервью не заканчивались. И конечно же вокруг него было много сплетен: с кем успел закрутить очередную интрижку младший Чон, можно было прочесть на просторах интернета.       Лиен тоже изменилась. В лучшую ли сторону? Альфе нравилась только картинка. Ее избалованный характер начал выводить из себя, стоило им увидеться спустя долгое время. Постоянные капризы и требования во внимании к себе вводили его в ступор. Они не общались столько времени. А она ведет себя так, словно и не было этого пробела в их отношениях.       Разговоры о их свадьбе вновь разносились по всему дому. Чонгук все пытался понять, как можно взять в жены человека, которого ты не любишь. К которому не лежит душа.Да, девушка была, безусловно, красива, на нее многие обращали внимание. Множество альф хотели быть на месте Чона. Но эта красота не навсегда. Смотря на нее, альфа понимал, что это всего лишь фикция. Как долго она продлится, он не знал. Но статус его семьи не позволял пойти против женитьбы. Его отец и папа тоже не выбирали, однако живут теперь душа в душу вот уже двадцать пять лет.       Что касается самой девушки, она была влюблена. Но не в Чонгука, а скорее, в его образ. Они никогда не разговаривали по душам, между ними не было того тепла, которое бывает между влюбленными людьми. В сердце и душе альфы был полнейший штиль. Прикосновения кожа к коже не вызывали фейерверка чувств, он не ехал домой с осознанием того, что его там ждет что-то важное. В этом море ему не хотелось захлебнуться, он сопротивлялся сильному течению, но выбраться никак не мог. Когда они ходили куда-то вместе, Лиен рядом с таким мужчиной сияла ярче солнца, ловя на себе завистливые взгляды, что поднимало ее самооценку. Гук же в большинстве случаев держал лицо сосредоточенно, сухо отвечал на ее вопросы, да и вообще старался особо с ней не разговаривать, чем обижал юную омегу. Он ждал, когда та уткнется в экран телефона, выставляю очередную совместную фотографию, на которую ему было просто-напросто наплевать.       Их история не о счастливой семейной жизни и нескольких детях. Их история — выдумка, в которую заставляют верить все вокруг. Только вот альфа не верит. При каждом удобном случае напоминает это всем, не боясь презренных взглядов и конфликтов. Иногда задумываясь о том, что, если бы родители так сильно не давили с обоих сторон, все могло сложиться по-другому.

***

— Он сам еще ребенок, Чимин! — Ким сильно ударяет кулаком по рулю, из-за чего розоволосый вздрагивает. — Ему не нужен ни этот Джексон, ни тем более ребенок. — Вот как… — еле слышно отвечает тот, кривя рот в подобии улыбки. — С чего ты взял, Намджун, что ты вправе решать за него? — Чимину больно слышать эти слова. — Я — его семья, — чеканит альфа каждое слово.       Пак внимательно смотрит на него, замечая, как сильно тот напряжен. Да, такая новость, возможно, была неожиданной, но не настолько, чтобы реагировать так. Омега на секунду задумывается: что было бы, если бы он оказался на месте Тэ? — А если бы в такой ситуации оказались мы? — почти шепотом спрашивает Чимин, боясь услышать ответ. — Что? Что ты несешь? — недоуменно смотрит на него мужчина. — Если бы у нас появился ребенок, Намджун? — довольно громко повторяет Чимин, пытаясь унять дрожь. — У нас все не так, — довольно безразлично отвечает альфа, — не забивай мне голову такими глупостями. — Глупостями… — вроде бы безобидное, но такое неприятное слово. Его и его мысли воспринимают как глупость? — Я сам расскажу родителям, — заводя машину, нарушает Намджун затянувшуюся тишину. — Нет! — Чимин вцепляется в его руку, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Ты не посмеешь! — А кто меня остановит? — альфа устремляет в него взгляд, вопросительно изгибая бровь. — Ты? — Нет, не я, — Пак после этих слов теряет всю храбрость и поднимает разбросанные вещи, стараясь не смотреть на альфу. — Возможно, разбитое сердце твоего брата, — открывает дверь, — и потерянное доверие, — выходит из машины, — а его, Джун, увы, очень сложно вернуть обратно.       Захлопнув дверь машины, омега быстро уходит. От чего-то слезы предательски полосуют щеки, а где-то глубоко в душе что-то с треском ломается. Сейчас альфа показал ему свою новую сторону. В нем смешалось множество эмоций. Волна раздражения и злости пронеслась с огромной силой, раня нежные чувства розоволосого парня. Его не попытались остановить, вернуть и прислушаться к его словам. Быть может, сказку о любви он себе придумал? Заветные слова не произнес вслух, и от этого становится легче.       Намджун смотрит на то, как омега отдаляется от него, и с места сдвинуться не может. Не остановит сейчас, а вернуть обратно получится? Словами, которые ранили любимые сердца, плевался, не думая о том, какую боль причиняет. Его маленький брат искал поддержку, в которой нуждался так сильно. Но не в нем, а в своем близком друге. Его маленький омега, хотел, чтобы к нему прислушались, умоляюще смотрел своими карамельными глазами так глубоко, а на дне черных зрачков «Услышь меня» так и осталось без ответа.

***

— Мин Юнги! — довольно громко говорит Лин, заходя в темную комнату и раздвигая тяжелые шторы. — Ну и вонища у тебя здесь, я сейчас сам опьянею, — старший омега открывает окно, пуская свежий воздух. — Па-а-а-п, — жалостливо тянет Юнги, прячась под одеяло. Яркий свет бьет по глазам, да и открыть их получается с трудом из-за сильного отека. Громкий голос Лина вызывает вспышки болив голове, и тошнота подкатывает к горлу неприятным комом. — Хорошо вчера повеселился? — Лин сдергивает одеяло с парня, а тот закрывает лицо руками. От каждого движения по всему телу разносится неприятная боль. Сколько раз за сегодня Юнги подумал о том, что напивается в последний раз? — Из-за тебя я нашел пару седых волос на голове! Додумался же, залезть по водоотводу на второй этаж дома!       Интереснейшую историю за завтраком рассказывал один их охранников: в часа три ночи Юнги вернулся с очередной вечеринки, причем пьяный настолько сильно, что прятался от охраны за кустами, которые зимой имели свойство сбрасывать листву, и все попытки скрыться были четны. Потом, пытаясь не разбудить спящих родителей, омега решил забраться в комнату по водоотводу. Благо делал он это не в первый раз, и у него довольно ловко все получилось. — Что, если я тебе напомню, что ты мне не родитель? — хрипит Мин. — Что, если я тебя ударю? —необдуманно сказанные слова врезаются мелкими иголками в ранимое сердце Лина.       Юнги — сын его младшей сестры. Они с мужем разбились в автокатастрофе двенадцать лет назад. Оставлять на кого-то крохотного омежку не было и в мыслях. Лин полюбил этого колючего паренька всей своей душой, несмотря на то, что у него уже было двое сыновей. Место в его огромном любящем сердце было и для шестилетнего Юнги. Разговор о том, что он не их сын, никогда не поднимался в их семье. Они жили в гармонии и уважении друг к другу. В детстве, как и все дети, эти трое довольно часто ссорились, дрались, но через время залечивали оставленные собой же раны.       После перелета Тэхёна в другую страну Юнги начал ужасно тосковать по нему. Они буквально не отходили друг от друга, часто оставались ночевать в чьей-то комнате и болтали до самого утра. Сейчас же он выпустил иголки: не подпускает никого близко и поступками своими обижает Лина. Частые уходы из дома стали нормой. Новая компания парня была не из лучших. Пьяным приходить обратно он не боялся. Старший омега все пытался списать на возраст, но, не вытерпев очередную выходку сына, посадил его под домашний арест. Приставил к нему охрану, сам возил его в школу и забирал после уроков домой. Но результата это не приносило.       Смотря на него сейчас, он каждый раз ловит себя на мысли о том, что он — копия своей матери. И характером также пошел в нее. Та тоже была той ещё оторвой, не желающей слушать наставления старших. Вечно делала все по-своему, встревала в щекотливые ситуации и предпочитала водиться с сомнительными личностями. Никто не мог найти на неё управы, пока она сама не повзрослела. Произойдет ли это с Юнги? — Не ударишь, — отворачивается младший. — Завтрак на кухне, — ласково поцеловав в выкрашенную в черный цвет макушку, говорит Лин и уходит.       Закрыв за собой дверь, он облокачивается на нее спиной и смаргивает подступившие слезы. Он так старался воспитать своих детей правильно, а сейчас понимает, что совсем не справился с этой задачей. Старший быстро ушел из семейного дома, купив себе квартиру на вырученные с собственного бизнеса деньги. Средний в восемнадцать улетел в другую страну, и виделись они лишь пару раз за это время. А сейчас тот даже перестал звонить. А младший вот-вот сорвется куда-нибудь подальше от всех них, подвернись ему такая возможность. — Почему мой муж плачет? —поднявшийся на второй этаж и заметивший состояние супруга, спрашивает Шин. — Я никчемный папа, — еле слышно отвечает тот. Альфа сгребает его в нежные объятия и целует в висок. — Ты самый лучший папа, посмотри, каких детей мы воспитали, — приподняв указательным пальцем того за подбородок, почти шепчет Шин. Лин смотрит на висящую фотографию всей его семьи, и от этого плакать хочется еще больше. Их дети там совсем маленькие. Шин держит на руках широко улыбающегося Юнги, а Тэхён с Намджуном прильнули с обеих сторон к сидящему в плетеном кресле Лину. — Все они так далеко от нас… — Наши дети всегда здесь, — положив ладонь на грудь супруга, говорит альфа.       Глава семейства редко показывает им свои истинные чувства. Он тоже скучает по детям, часто пересматривает совместные фотографии и пытается улавливать моменты, когда некоторые из них дома, чтобы побыть вместе. Он, как и любой родитель, гордится своими детьми, только выросли они быстрее, чем им хотелось. Сейчас же их семью объединяет единственное ценное: все скучают по запаху черешни и квадратной улыбке. Будь он здесь, жизнь стала бы ярче на несколько тонов. — Только не под дверью в мою комнату, — показательно скривив лицо, мямлит открывший дверь Юнги. — Мин Юнги, сколько можно! — одновременно вскрикивают родители, а у Юнги от такого шума лопается голова.

***

      Душно. Запах алкоголя заполнил всю квартиру. Перебил витающий по ней аромат клубники. Он был не приторно сладкий, Намджун это помнит, он был легкий и ненавязчивый, вдыхать бы до бесконечности и ни о чем не думать. Любимые, умоляющие глаза не выходят из воспоминаний. Громкие всхлипы на другом конце телефона не перестают звучать в голове. Альфа оступился дважды, а исправить свои ошибки не может. Тэхён не выходит с ним на связь, сколько бы он не звонил, а Чимин… а Чимин сидит в разных углах его квартиры, прося о том, чтобы он не совершал больше ошибок. Стоит к нему подойти, как тот исчезает. Алкоголь довольно сильно ударил в голову, но остановиться — значит сдаться жрущей его совести. Та не отступает ни на секунду, стоит только немного прийти в себя. Жгущий горло виски, многолетний ром, привезенный с Кариб, и крепкий Бурбон помогают ему справиться с ней.       Он долго просидел той ночью в машине. Не поехал в родительский дом, решив, что был на эмоциях. Чтобы он делал, рассказав им это все? Еще одной ошибки не допустил, но куда себя деть от всех навалившихся проблем — не знал. И вот он сидит в темной квартире, выходя изредка на балкон выкурить очередную сигарету, от которой будет тошнить, окинуть взглядом мягкое кресло, где любил сидеть его комок роскоши, и в очередной раз набрать младшему брату, послушав надоедливый голос автоответчика.       Странные мысли приходят в голову, когда нет выхода. Когда желание все исправить бродит болезненным началом в голове и сердце. Вернуть розоволосого парня себе под бок и не отпускать, теперь никогда. Одарить младшего брата всей той поддержкой, в которой он нуждается, и быть рядом с ним, насколько это возможно.       Намджун хотел бы вернуться в прошлое и не совершать таких ошибок. Дадут ли ему возможность искупить вину, пожирающую его изнутри? Он не знал. Но пообещал себе, что обязательно найдет выход. Как и всегда находил.

***

      Чимин лежит на своей кровати и в сотый раз осматривает потолок. За час тот, как ни странно, не изменился. Все такой же белый. Тяжело вздохнув и перевернувшись на бок, Пак закрывает глаза. В голове сразу же вырисовывается образ альфы. После их последнего разговора прошло пару недель, но Намджун так и не дал о себе знать. Чимин скучал. Искал себе место в своей квартире, обошел каждый ее угол, но было некомфортно настолько сильно, что хотелось выть. От воспоминания о дурманящем запахе кедра в животе каждый раз скручивался тугой узел. Татуировки на шее, продолжение которых было скрыто под рубашкой, не давали покоя. Этот альфа прочно засел у него в голове. Из дум о нем его вытягивает звук открывшейся двери. — Привет, Чимин-а, — раздается радостный голос. — Не думал, что ты сегодня уже приедешь, — отвечает тот, поднявшись с кровати и идя к другу. — Как я мог не приехать, я же обещал, — Джин крепко обнимает младшего и целует в висок.       Пока Чимин собирает свои вещи, чтобы уехать к Джину, они обсуждают новое телевизионное шоу, смеются над неуклюжим ведущим и даже успевают устроить бои подушками. Им хорошо вместе, все невзгоды и трудности остаются где-то далеко. — Я готов, — улыбается омега, показательно взмахивая собранной сумкой. — Заедем взять что-нибудь на ужин, а потом сразу ко мне, — с ответной улыбкой отвечает Джин.       Всю дорогу до квартиры Сокджина Чимин рассказывает ему о Ким Намджуне. Джин внимательно слушает, в некоторых моментах рассказа хмуря брови. — Прям так и сказал? — выслушав историю о телефонном разговоре с Тэхёном, спрашивает альфа. — Да, — Чимин все ещё не мог отпустить ситуацию. Казалось, что проблемы росли как снежный ком: лучший друг где-то там далеко, а от родного брата не получил ни капли поддержки. Чимин и сам не знал, как мог помочь Тэхёну… И этот самый брат говорил настолько ужасные вещи, не считаясь с чувствами ни самого Тэ, ни тем более своего омеги. А своего ли, или все, что между ними было — сплошной обман? — Но ты мне все уши прожужжал, говоря о том, как у вас все серьезно, Чим, — повернувшись, проговаривает Джин. — Только я думал, что все так… — голос дрожит, а с густых ресниц омеги падает одинокая слеза. — Да, любовь не всегда делает нас счастливыми, слишком уж это загадочное чувство, — альфа притормаживает и останавливается на обочине дороги, — любовь — это не только волшебная сказка, она в большинстве случаев приносит боль, — ласковым движением Джин стирает с лица слезы. Как больно смотреть на любимых людей, когда им плохо. Он всегда старался оберегать младшего от всего зла, что существует в их мире. Но от опьяняющего и дурманящего чувства он, к своему сожалению, сберечь его не смог. — Я скучал, Джин-и, — зарываясь альфе куда-то в изгиб шеи, бормочет Пак. — Я тоже, малыш. Поехали домой, — оставив целомудренный поцелуй на лбу, альфа выруливает с обочины, теперь же внимательно следя за дорогой.       Весь вечер они проводят в гостиной на большом диване со множеством подушек. Играют в видеоигры, смотрят пару фильмов, омега умудряется даже заплести старшему косички в волосах. Сокджин старается отвлечь его хоть чем-то от пожирающих мыслей — и у него неплохо выходит. Они редко проводят такие вечера вместе, Джин наслаждается его присутствием, для полного счастья в пустой квартире не хватало только Чимина и его заливистого смеха. Они появились в жизнях друг друга довольно давно. Чимин поступил на первый курс, а Сокджин на тот момент заканчивал последний год обучения. Сладко пахнущий омега привлекал довольно много внимания к себе, попадал в разные передряги, пару раз отстранялся от учебы из-за драк. Великим борцом он, конечно же, не был, но, если прижмут, за себя постоять он всегда мог. — Вот опять ты, — увидев сидящего на порожках омегу с кровоточащим носом, говорит Сокджин, — зачем ищешь себе неприятности? — Эти тупые альфы! — взрывается тот. — Сказали мне «кис-кис», когда я выходил из корпуса, — Джин пытается не рассмеяться и достает из рюкзака платок. — Отвезу тебя домой, — он наклоняется к омеге и аккуратно вытирает засохшую кровь. Пак хватает того за кисть и, широко раскрыв глаза, смотрит на альфу. — Не собираюсь я ничего такого делать, отпусти, — Чимин с долей сомнения все же отпускает его и следит за тем, как тот нежными движениями убирает следы крови.       Они стали будто бы братьями, которых у них никогда не было. Не друзья и даже не влюбленные. Все вокруг удивлялись такой крепкой дружбе, но находились люди, говорящие о том, что такого не бывает: альфа и омега не могут дружить. Парни лишь кривили лицо в ответ, а представление о том, что они могут поцеловаться или, еще хуже, переспать, вызывало только рвотный позыв. Джин никогда не смотрел на него как на омегу, точно так же, как и Чимин — на альфу. Им было комфортно вдвоем, не было нелепого стеснения, как это бывает у людей, заинтересованных друг в друге как в паре. У них было все сразу честно и открыто. На протяжении многих лет эти двое одаривают друг друга заботой и поддержкой. Они стали семьей, и вернуться друг к другу — значит быть в самом надежном месте.

***

— Блять, — выругивается Тэхён, сплюнув горькую слюну в унитаз. Он и представить себе не мог, что беременность — это настолько сложно.       Немного округлившийся живот было видно, и приходилось скрывать его под широкой одеждой. Находиться в их общей с Джексоном спальне он не мог. Запах альфы, которым был пропитан весь дом, не давал ему покоя, не успокаивал, вообще никак не помогал справиться с состоянием. Хотелось заткнусь себе нос, чтобы вовсе не чувствовать его. Поэтому решение переместиться в гостевую комнату было самым подходящим.       Джексон присылал короткие сообщения о том, что у него все в порядке и что он совсем скоро будет дома. Страх от осознания долгожданной встречи не покидал Тэхёна. От каждого звонка или сообщения он вздрагивал. Боялся увидеть там что-то… но что? Омеге казалось, что он никогда не избавится от чувства тревоги, будь Джексон хоть в тысячи километрах от него. Эмоциональная привязанность была сильнее, а беременность и вовсе делала Тэхёна уязвимым. И никто не мог ему помочь.       Намджуну он так и не ответил, просто не смог пересилить себя после всего того, что наговорил ему брат. Разговор с Чимином не мог сложиться гладко, хотя поначалу Тэхёну и стало легче. А теперь ему было одиноко. Не чувствовать рядом никакой поддержки было невыносимо. Он сам оградил себя ото всех в то время, как весь мир был против него. Но зачем?       Слишком много вопросов было в голове. Но главным из них был лишь тот — что будет, когда альфа вернется домой.       Постоянный кислый привкус во рту, частые походы в туалет и невыносимая тошнота стали его спутниками за эти пару месяцев. По словам врачей, беременность протекала хорошо, даже отлично. Малыш развивался как положено, и не было поводов о чем-то волноваться. Но омега не ощущал того спокойствия, о котором они твердили.       Ситуацию усугублял ещё тот факт, что все члены его семьи как будто чувствовали, что что-то произошло. Папа звонил каждый день по несколько раз, расспрашивая о самочувствии, Юнги писал множество сообщений о том, как сильно по нему скучает и как хочет оказаться рядом. Даже отец звонил пару раз, хотя делал это крайне редко, заводя разговор о том, что было бы неплохо, если бы они прилетели к ним в Нью-Йорк. Но все, что делал Тэхён — пытался отдалиться от них как можно дальше.       Мысли о том, что Намджун им все рассказал, не давали покоя, но звонить ему и услышать еще раз все то, что говорил альфа, было страшно. Омега прекрасно понимал: ему нужно рассказать все семье. Они имеют право знать. Однако ещё страшнее становилось от того, какой же будет их реакция на тот факт, что их сын оказался беременным в чужой для него стране. С альфой, который даже не удосужился за все эти годы узаконить их отношения.       Тэхён полон страха. Он не может двигаться за пределы известного. Известное дает ему удобство, защищенность, безопасность, потому что он все о нем знает: знает, как справиться с ситуацией. Он может продолжать справляться, оставаясь почти спящим — просыпаться не нужно. В этом удобство известного. А сейчас все было чуждо и ново. От мыслей о том, что в нем развивается новая, совсем крохотная жизнь, по телу проносилась волна мурашек. Осознание, что он взял на себя такую огромную ответственность, пугает. «Было ли решение оставить ребенка верным?» — спрашивал он у самого себя. А потом давал себе мысленную пощечину. Как он вообще мог думать о том, что имел право забрать только зародившуюся жизнь. Не дать возможности своему малышу появиться на свет. Ребенок же не был виноват в том, что его папа такой слабак. И уж тем более не был виноват в том, что оказался почти никому ненужным. Ключевое слово — почти, ведь Тэхён уже успел полюбить его всем сердцем, считая это подарком судьбы. Омега тихо разговаривал с крохотным малышом, нежно гладя живот, «познакомил» Каспера с новым членом семьи. Когда он погружался на некоторое время в мир, где они только втроем, тревога отступала. Может, ему все-таки суждено быть не таким одиноким?       Как только омега переступил границы своего известного — так этот страх и возник, потому что теперь он ничего не знает. Как себя вести… что делать… Теперь он не уверен в себе, теперь возможны ошибки.       За пару дней до возвращения Джексона Тэхён думал, что сойдет с ума. Страх полностью овладел им. Но все это было из-за того, что он жил в своем воображении, а не в реальной жизни. Его страх был прочно переплетен с тем, что произойдет. Он боялся того, чего не существует. Тэхён страдал из-за не существующего, а это уже сумасшествие. Страдал из-за того, что сам надумал в своей голове. Пребывал в каком-то иллюзорном мире, совершенно не понимая, как найти выход из него. А был ли он — этот выход?       Люди часто терзают себя из-за того, что случилось вчера, либо из-за того, что может случиться завтра. Все это основано на том, чего нет. Люди теряются в лабиринтах своего воображения — и в этом и есть суть страха. Но когда ты всегда находишься здесь —страх отходит назад.

***

      Зима понемногу отступала. Снег начал таять, но по утрам дороги были еще скользкие. Неприятный холодный ветер пробирался под одежду, и хотелось быстрее укрыться от него.       Юнги, завернувшись в одеяло, нехотя сползает с кровати, наступая голыми ступнями на мягкий ворс ковра. Подходит к большому окну и безразличным взглядом осматривает внутренний двор. Тяжелые серые тучи постепенно затягивают небо, скрывая лучи солнца. Где-то там, за облаками, оно продолжает светить, но на землю с трудом пробивается неяркий свет. В пасмурный день все кажется каким-то серым. В такую погоду ничего не отбрасывает тень, поэтому окружающий мир становится однообразным. Настроение значительно портится, и появляется грусть. Хочется провести этот день, лежа в кровати за просмотром какой-нибудь мелодрамы. Меланхолия может быть очень соблазнительной. Как и любовь, меланхолия может тебя переполнять. В нее хочется погрузиться. И сегодня нет ни одной причины, чтобы себе в этом отказать. Хотя нет, есть. Школа — это не то место, куда хочется возвращаться, но прогулов итак слишком много, да и папа опять будет пытаться учить его правильно жить. Быстро собравшись, он хватает портфель, одиноко валяющийся в коридоре. Когда он его в последний раз открывал? Долго прокрутившись возле зеркала и выбирая обувь из-за непредсказуемой погоды, омега не замечает пришедшего отца. — Даже не позавтракал, — выдает свое присутствие старший Ким. Юнги показательно хватается за сердце, изображая испуг. — В школе поем, опаздываю, — быстро отвечает он и, закинув лямку рюкзака на плечо, идет к двери. — Хорошего дня, сын, — в голосе альфы слышится улыбка. Мин останавливается, держа руку на ручке дверей, и, развернувшись, подходит к отцу. — Спасибо, — целуя его в щеку, говорит Юнги, — до вечера, — все же иногда можно прятать свои иголки.       Дорога до школы занимает достаточно времени. В этом минус проживания за городом. Остаться бы у Намджуна на пару дней, а может недель. Старший многое разрешает, но сейчас и он, занятый своими делами, почти не выходит на связь. Скучающим взглядом Мин осматривает выученный наизусть пейзаж и просит водителя остановиться рядом с кофейней недалеко от школы. Первый урок можно пропустить, на голодный желудок учиться совсем не хочется.       Выйдя из машины и поскользнувшись пару раз, он все-таки доходит до входа в кафе. Людей в такую рань мало, но омега как обычно выбирает самое уединенное место. Взяв любимый раф и пару сэндвичей, он заходит в инстаграм и просматривает истории. Кто-то снова гулял до самого утра, у кого-то завал по учебе, романтические свидания и так далее. Увидев обновления брата, Юнги немного удивляется. Это большая редкость, да и если что-то есть, то это будет обязательно большой пес. Там Тэхён, в широком желтом свитере и комбинезоне, как обычно гуляющий с Каспером. Ничего нового. Парень улыбается и отвечает на историю. Min.Nim.: В твоей инсте есть хоть что-то помимо собаки? ТеTe: Есть.       Довольно сухо отвечает старший брат. Что-то с ним происходило в последнее время, вот только что — Юнги никак не мог понять. Односложные ответы на любые вопросы или просто игнорирование с его стороны. Раньше младший за ним этого не замечал. Они могли подолгу разговаривать по телефону, Тэхён поддерживал любую тему, сам старался как можно чаще выходить на связь. Настроение от нахлынувших воспоминаний испортилось еще больше. Взглянув на часы, парень понимает, что у него есть еще немного времени до следующего занятия. «Супер, успею покурить», — думает он про себя. Сняв со спинки стула легкое пальто, он выходит из кофейни и направляется в сторону школы.       Визг шин и громкий звук сигнала разносится по оживленному кварталу. Прохожие останавливаются и пытаются рассмотреть хоть что-то из-за клубов дыма от колес. — Ебаный блять нахуй, — на одном дыхании выговаривает альфа за рулем, крепко в него вцепившись. — Блять, ты его сбил? — в таком же шоке спрашивает Гук у брата. Нервно сглотнув, Хосок все же выходит из машины. Маленький парень с черными волосами и в кремовом пальто лежал возле машины. — Ну, крови нет, —произносит Чонгук, осматривая пострадавшего. — Господи, машина не помялась, — проведя рукой по капоту, облегченно говорит старший Чон. — Ты ахуел? Какая машина? — Юнги поднимается на локтях, смотря на высокого альфу из-под спадающей на глаза челки, — ты меня чуть не переехал, блять! И думаешь о машине? — Хосок все же обращает на него внимание. — Ты такой мелкий, что тебя и не видно было, — он присаживается рядом с ним и протягивает руку. — Да пошел ты нахуй со своей помощью, — оттолкнув альфу, Юнги поднимается с земли и оттряхивает испачканное пальто. Сегодняшний день явно не его. Не было же этой чертовой машины, когда он переходил дорогу, откуда тот вообще взялся. А у альфы от этих ядовитых слов срывает все триггеры. Пульс в висках отдается, и его буквально захлестывает волна жара. Забрал бы с собой этого дикаря и усмирял в самые темные ночи. — Извини его, — встревает Чонгук, пытаясь выгородить брата. — С тобой все в порядке? Может, тебя довезти? — Чтобы я сел к вам, ненормальным, в машину, и вы еще кого-то сбили? Нет, спасибо, — заканчивает он разговор и, прихрамывая, все же двигается в сторону школы, думая о том, дойдет ли вообще. — Ты мог извиниться? — дает Гук брату подзатыльник. — А если бы помялась? — разводит тот руками, провожая внимательным взглядом уходящего омегу. — А если бы ты сел, блять, в тюрьму? — копирует его движение.       Альфы ловят на себе несколько взглядов прохожих и решают все же поехать дальше. Подходя к машине, Хосок наступает на пластиковую карту. Немного приглядевшись, он понимает, что это пропуск в школу. Поднимает его и решает потом с этим разобраться. — Мин Юнги, значит, — говорит он сам себе, внимательно смотря на фотографию серьезного паренька. Кажется, это их не последняя встреча, альфа в этом уверен.

***

      Весна приходит не сразу. Все вокруг долго пробуждается от длинной и холодной зимы. Весной сердца ожидают побед. Солнце начинает ярче светить, но еще не дарит свое тепло. Чтобы продолжить жить, нужно найти точку отсчета. Ту новую и неожиданную эмоцию, от которой снова родится что-то важное и значительное — то, из-за чего в очередной раз можно будет вздрогнуть и захотеть идти дальше. Обычно весной и наступают такие перемены.       Тэхён сидел во дворе, взяв с собой вязанный из плюшевой пряжи плед. Еще прохладный ветер обдувал голые ноги, отчего омега немного ежился в плетеном кресле. Рядом лежал Каспер, в промежутках между сном лениво осматривающий большой двор. Чашка ягодного чая давно остыла, а недоеденный круассан приглянулся какой-то маленькой птичке, название которой Тэхён не знал.       Как и говорил Джексон, месяц пролетел довольно быстро. Сегодня он должен вернуться обратно, вот только когда — омега не знал. Весь день он провел словно на пороховой бочке, думая о том, когда же все-таки рванет. Но все, что могло взлететь на воздух, это был он сам. От звука подъезжающих машин холод проносился по спине, и чувство липкого страха никак не отпускало. Но все разы это была всего лишь охрана, сменяющая друг друга. Он все еще не мог поверить в то, что альфа будет рад такому сюрпризу.       Просидев до глубокой ночи, Тэхён все же решает уйти в дом. Стало намного холоднее, чем было днем. Принять горячий душ и лечь в постель, которая не пахнет кардамоном, вообще не пахнет — это все, о чем он сейчас мечтает.       Горячая вода приятно струилась по телу, унося в сток всю усталость. Цитрусовый гель для душа щекотал кислым запахом нос. Ведя мочалкой по телу, омега задерживается на маленьком животе и, глупо улыбнувшись, продолжает смывать с себя сегодняшний день. Простояв еще немного под упругими струями воды, он все же выходит из душа. Повязав на бедрах махровое полотенце, подходит к умывальнику и проводит ладонью по запотевшему зеркалу, застыв на месте и не веря тому, что видит.       Альфа вернулся ближе к полуночи, отвезя очередного смазливого парнишку домой. Двор был освещен множеством фонарей, а свет в доме совсем не горел. Настроение было паршивым, так как решить все свои дела в срок он не успел. Резко открыв тяжелую дверь, он сразу же приступает к поиску своего омеги. Первым делом альфа направляется в их спальню, вид заправленной и долго не тронутой кровати злит его еще сильнее. Джексон закипает с каждой открытой дверью и пустующей комнатой. В гостевой на цокольном этаже кровать была расправлена. Много подушек, мягкая игрушка, которую так любил Ким, лежанка пса, макбук и зарядки, почему-то это все перекочевало из их спальни сюда. Вскинув бровь, он направляется в ванную, услышав там шум воды.       Аккуратно открыв дверь, он сразу же попадает под горячий пар: омега наверняка зашел туда давно. Зеркало успело запотеть, а большое количество конденсата не позволяло четко разглядеть Тэхёна за дверьми душевой. Облокотившись плечом о косяк двери и расстегнув рубашку на пару пуговиц, альфа ждет, когда же его все-таки заметят. Омега как ни в чем не бывало выходит из душа, беря полотенце и подходя к умывальнику, не зная, что за ним пристально наблюдают. Проводит ладонью по запотевшему зеркалу и застывает. Альфа смотрит ему в глаза, улавливая в них мелькнувший страх. Страх? — Что ты тут забыл? —в голосе мужчины четко слышится раздражение. Тэхён нервно сглатывает подступивший ком и медленно разворачивается к нему, приподнимая полотенце немного выше. — Я… — придумать причину его нахождения там, где его быть не должно, довольно сложно. — Что ты? — еще одна заминка с его стороны, и у альфы сорвет чеку. — Мне было холодно, а здесь котельная рядом, — все, что он смог придумать, чтобы хоть как-то оправдаться. Страх накатил с огромной силой, выбивая землю из-под ног, и все то, что он собирался ему сказать. Еще страшит то, что Джексон явно не в настроении, дела видимо не закончились или что-то пошло не по плану. — Подойди, — тоном, который не сулит ничего хорошего, требует американец. Тэхён отталкивается от тумбы и подходит к альфе, думая о том, как он странно выглядит со стороны. Ноги совсем не идут. — Покажешь, как скучал по мне? — грубо взяв его за подбородок, рычит Джексон. — Я скучал… — опустив взгляд, мямлит омега, не веря сам себе. Не скучал. Видеть не хотел. — Мне недостаточно слов, — схватив Тэхёна за локоть, говорит альфа и выводит из душной комнаты.       Тело словно парализует, он не хочет этого. Не хочет, чтобы его снова касались без его же согласия. Не хочет терпеть всю ту боль, которую альфа искусно ему причиняет. Старые раны еще не зажили, и поверх них накладывают новые. Говоря грязные слова, крепко держа за влажные волосы и оставляя россыпь засосов на медовой коже. Полотенце сразу же было сдернуто еще в ванной, и теперь обнаженное тело содрогается под альфой. Но не от наслаждения, которое получают люди друг от друга, а от боли.       Глубокие укусы, капли крови, два три запаха, смешавшиеся в один, горькие слезы, струящиеся по красивому лицу и сердце, что вот-вот разобьется, не выдержитвсего этого. Противный, до рвоты сладкий запах карамели на руках Джексона возвращает Тэхёна в реальность. В ту, где уже ничего не исправить. Последняя надежда на то, чтобы сохранить их, угасает с невероятной скоростью. — Детка, — отрываясь от искусанной кожи, говорит Джексон, — от тебя чем-то пахнет, это новые духи? — спрашивает он, а Тэхён столбенеет. — Тэхён? — глядя на растерянного парня, спрашивает альфа. — Н-нет, — получилось слишком жалко. — Что нет? Что это за запах? — альфа крепко хватает его за шею, заставляя смотреть на себя. — Это… это… — теперь слезы точно не остановить. — Ты можешь не мямлить? — взрывается Джексон. — Думал мне, сука, изменять, и я не учую? Не всю кожу стер, пока отмывался после своих похождений, — выплевывает он в лицо Тэхёна. — Додумался хоть в нашу кровать никого не класть. — Что, что ты, — отталкивая от себя мужчину, довольно громко говорит Ким, — как ты можешь мне такое говорить?! Сам вернулся домой, где-то задержавшись! От тебя несет чужим человеком, — сдерживаться больше нет сил. — Попытайся придумать другой ответ, пока я тебя, шлюху, не убил за это! — Я за пять лет наших отношений даже не посмотрел на другого альфу, а ты смеешь мне такое предъявлять! — срывается на крик Тэхён. — Тогда попробуй объясниться, — Джексон никогда не смотрел на него так: в глазах был пожар, и Ким в нем сгорал. — Мы будем родителями, —почти шепотом проговаривает Тэхён. — Повтори. — У нас будет ребенок, — от сказанного Джексоном «Повтори» хочется исчезнуть. Кажется, омега начинает дрожать, в душе все равно понимая, что именно такой реакции он и ждал. — И давно ты это узнал? —лицо альфы вмиг стало каменным, скрыв все эмоции от услышанного. — Уже два месяца. — Еще можно успеть избавиться от него, верно? — безжалостно произносит Джексон, раня этим омежье сердце еще больше. — Что? — не веря тому, что услышал, переспрашивает Тэхён. — Как… зачем избавляться? — Тэхён, детка, не строй драму, нам не нужен этот ребенок. — Не нужен нам или не нужен тебе? — что угодно, но не это хотел услышать Ким. Слезы прокладывают блестящие дорожки по щекам, зависая на мгновение на длинных ресницах. Все мечты и все те годы, проведенные с этим человеком, оседают пеплом на ладони омеги. Это конец всего. Они дошли до финиша. — Ты думал, что, услышав это, я поведу тебя под венец или буду сиять от счастья? — злится альфа и, взяв за щиколотку, подтягивает парня к себе. — Мне не нужна семья с тобой или с кем-то другим, — эти слова врезаются в кожу острыми осколками, на концах которых — смертельный яд, а противоядия, увы, нет. — Так может и я тебе совсем не нужен? — смотря в глаза напротив, спрашивает омега. Видневшийся там когда-то бескрайний океан давно высох. — Я просто красивая картинка рядом… приложение к твоему богатству и статусу в обществе. — А ты думал, что я влюблен в тебя и у нас будет прекрасная семья с кучей детей, большим домом и собакой? — смеясь, спрашивает Джексон. — Много ты о себе возомнил, Ким Тэхён, — грубо и унизительно похлопав его по щеке, говорит Джексон. — Пошел вон, Джексон, — горько усмехаясь, говорит Тэхён, — проваливай. — Ты сейчас серьезно? — мужчина крепко берет его за затылок. — Ты решил променять меня на ребенка? Что ты ему дашь без меня? Вернешься в Корею и будешь плакаться своей семейке о том, какой ты несчастный? — Уж лучше быть одному, — отвечает в самые губы Тэхён, — чем с такой мразью, как ты, — звук звонкой пощечины разносится по комнате. Омега прикладывает ладонь к месту удара. — Или мы оставляем все как раньше, или ты валишь нахуй обратно к своим папочкам, — Тэхён смотрит на него, вспоминая все-то время, что они были вместе. Была ли хоть капля любви за все эти годы? Любили ли его на самом деле, и любил ли он? Или всем было просто удобно, и ему в том числе. Но сейчас внутри него развивается новая жизнь, совсем крохотная. Та жизнь, которую нужно оберегать, хранить как самое драгоценное сокровище, которое только может быть во всем мире. Строить воздушные замки больше смысла нет. Когда страданий больше, чем счастья — нужно уходить. Они достигли своего предела сегодня. Тэхён не видит ни одной причины для того, чтобы остаться и пытаться. — У тебя будет абсолютно все, что захочешь, — не отрывая от него взгляд, говорит омега. — Но уже не будет меня, — он кладет ладонь на живот и тепло улыбается. — Не будет нас, — американец опускает взгляд на округлившийся живот. Он его не заметил. Терзал любимое красивое тело, насытиться не мог. А под сердцем у парня еще одно появилось. Мысли эти не греют прогнившую душу. Ему предпочли ребенка и собираются, кажется, уйти. Получится ли? Американец уверен, что нет.       Тэхён встает с большой кровати, натянув на себя футболку совсем не по размеру, и идет к лестнице, ведущей на первый этаж дома. Сердце заходится в бешеном ритме и, кажется, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Все оказалось настолько просто? Его никто не пытается остановить. Свобода настолько близка, что он к ней почти прикоснулся. Но нет. Иллюзия рассыпается сразу же, когда его крепко берут за край длинной футболки и с силой тянут назад. Он почти поднялся наверх. Был готов открыть дверь и выйти.       «Нет-нет-нет»,— мелькает в мыслях у парня, когда он падает назад, сильно ударившись спиной о мраморные ступеньки.       Джексон наблюдает со стороны за пытающимся встать омегой и спускается к нему. — Если ты думаешь так просто уйти, — он с силой толкает его обратно на пол, — я не дам тебе этого сделать, — первый удар приходится на скулу, рассекая ее. Алая кровь струится по щеке, капая на пол. — В тебе есть хоть капля человечности?! — страх убивает мечты, страх убивает надежды. Тэхён остался с ним один на один. Раньше нужно было спасать себя, но теперь все по-другому. — Я не заставляю тебя полюбить его, — омега облокачивается спиной о стену и стирает ладонью кровь, — просто отпусти меня, я же тебе не нужен, — смотрит снизу вверх на альфу, а в глазах океаны боли, что вышли уже из берегов. Хрупкий точно хрусталь, молодой парень несет в себе огромное количество боли. — Я выбью из тебя все твои мечты и желания. Всю твою спесь, — американец берет его за волосы у самых корней и тянет вглубь комнаты. Тэхён вцепляется в его ладонь, царапая ее, и пытается вырваться. Хватается за проем дверей, но сразу же получает тяжелую пощечину. Место, куда пришелся удар, саднит, и кровь тонкой струей течет по виску. На этот раз альфа разбил ему бровь.       Небрежно кинув омегу в угол комнаты, Джексон с неким отвращением его рассматривает, присев напротив. — За каждое твое «нет», я заставлю тебя очень сильно жалеть, — сильная затрещина оглушает его на несколько секунд, — советую тебе сразу же на все согласиться. — Пошел ты, — хрипит в ответ Тэхён, пытаясь выбраться из цепкой хватки. — Тц, неправильный ответ, — альфа качает головой и подтягивает его к себе. Густая кровь успела немного подсохнуть на некогда красивом лице. Однако несмотря на все нанесенные побои, оно остается все таким же прекрасным. Светлым. Альфа хочет избавиться от него, от того внутреннего света, который делал Тэхёна неуязвимым. Американец всматривается в его глаза, желая рассмотреть там тот самый страх, который словно питает его. Но не видит его. Там полнейшая пустота, никаких эмоций. Злится, ужасно злится, резко схватив омегу за горло, ударяет затылком о стену. Больше боли, ещё больше, чтобы она затмила все остальное. — Проси, чтобы я остановился, — шепчет он в губы.Ему просто необходимо услышать омежье раскаяние в голосе, уловить нотки повиновения. Тэхён всегда принадлежал ему. — Ты сгоришь в аду, Джексон, — отвечает омега едва слышно, пытаясь проглотить застрявший в горле крик. Ужасная боль разносится по всему телу. Деваться некуда. Сил, чтобы справиться, совсем нет. Физическая и моральная боль, что причиняет ему альфа, настолько сильны, что еще немного, и он не справится с ними. Слишком долго ему приходилось быть сильным и спасать себя. Расскажи он все это немного раньше, может быть, ему бы удалось выбраться из этой трясины, но уже слишком поздно. Он увяз окончательно.       В глазах альфы уже горели костры, на которых Тэхёна сегодня собирались сжечь. Он не остановится. Вид беззащитного омеги только распыляет его сделать еще больнее. Не согласится сам — он его заставит. Так было всегда: Тэхён возникал, сопротивлялся, и Джексон снова и снова приводил его в чувства. Ему всегда надо было показывать его место. Омега просто не сможет без этого, без такого отношения. Он настолько привык к подчинению, что уже никуда не денется от Джексона. Слезы, безостановочно бегущие по лицу, успели перемешаться с кровью, но альфу это совсем не заботит. Он в каждый новый удар вкладывает всю ту злость, что есть в нем. Не слыша слов о том, чтобы он остановился.       Тэхён лежит на полу, сжавшись в комок и прикрыв руками живот. Всеми силами пытается уберечь своего малыша. Он не виноват, не должен страдать. Сильные, хаотичные удары вызывают вспышки боли в хрупком теле. Из-за ожидания нового удара омега жмурится до мушек в глазах, боясь раскрыть глаза и увидеть своего альфу. Сдерживает крик изо всех сил, умоляет этого не делать, захлебываясь в слезах и собственной крови. На нежном медовом теле распускаются бордовые цветы. Время, проведенное здесь, кажется ему бесконечностью, он не знает, когда это закончится, и как долго Джексон будет измываться над ним. — Заткнись! — кричит альфа, слыша очередной всхлип. Берет его за ворот футболки и с силой ударяет омегу в нос. Тэхён падает на пол и пытается сохранить сознание. Альфа куда-то уходит. Неужели ему этого хватило?       Холодная сталь вонзается в голое бедро, разрывая мышцы. Истошный крик разносится по всей комнате. Омега все еще пытается собрать себя хоть во что-то, но сил хватает, чтобы сосредоточиться только на этой боли. Он мечется туда-сюда, желая избавиться от этих ощущений. Тэхён раскрывает глаза и все же смотрит на место пореза.       Альфа сходит с ума. Запах крови доставляет ему колоссальное удовольствие. Когда чувствуешь власть — не можешь остановиться, чтобы не испить её сполна. Джексон наконец-то в полной мере это ощутил. Человек, лежащий перед ним, под ним, полностью принадлежал ему. И отчего-то решил, что это не так. Взяв со стола канцелярские ножницы, он без колебаний вонзает их в бедро омеги, упиваясь громким воплем. Надавливает с силой и прокручивает, получая наслаждение от гримасы боли и ужаса на лице Тэхёна. «Вот так, милый. Будешь думать, что сможешь от меня уйти — вообще останешься без ног».       Омега, не в силах больше сдерживаться, заполняет комнату громкими криками. Он пытается дотянуться до места пореза и остановить выступающую кровь. Его руку отталкивают и вынимают ножницы из ноги, усиливая кровотечение.       Почему с ним так? А главное — за что? Крупицы сознания все же начинают гаснуть. Он на пике. Его тело не выдерживает всего того, что сделал альфа. Затуманенным взглядом он пытается зацепиться хоть за что-то, но не может. Отдаленно слышит, как где-то на первом этаже истошно воет Каспер. Смотрит из последних сил на свой живот и все же закрывает глаза. Он не смог. Его некому защитить и защитить кого-то он тоже не в силах. Джексон разрушил его окончательно. Раскрошил, стер в пыль. От Тэхёна не осталось буквально ничего. На холодном полу лишь маленькое тело, так и кричащее о том, чтобы его спасли. Но между ним и всем остальным миром — огромная пропасть. Настолько широкая, что он не в силах ее преодолеть. Крики, громкие вопли и просьбы о помощи глохнут, а той стороны достигают только тихие, неразборчивые стоны и мычания, оставшиеся без ответа.       Американец берет его за подбородок и хлопает по щекам, пытаясь привести в чувства. Осознание того, что он все-таки сделал, так и не пришло. Тэхён всего лишь получил наказание за своевольность. Он берет израненное тело и несет к кровати. Расстегивает ремень и спускает черные брюки. Белые простыни окрашиваются в красный свет, а разум альфы давно утерян. Он переворачивает бессознательное тело на живот, сжимая вставший член через боксеры. — Босс! — кричит спустившийся на цоколь Рюк. — Что вы… — не договаривает он, увидев то, что, по всей видимости, не должен был. Большая лужа крови, в ней канцелярские ножницы. Рваная футболка на мраморном полу, окровавленные простыни и омега, лежавший под обезумевшем американцем.       За все годы своей службы Рюк выдел многое, но, чтобы так, да еще и со своим омегой — впервые. Ему страшно за жизнь парня. Если бы не большой пес, что устроил настоящий погром на первом этаже, то альфа сюда бы не спустился.       Джексон поворачивает голову и устремляет взгляд на мужчину. — Я сам разберусь, что с ним делать, — отрезает он. — Проваливай, Рюк. Сейчас же. — Вы явно не в себе! — альфа подходит к кровати и ужасается еще большеот вида глубокой безобразной раны на бедре. — Пожалуйста, ему нужно помочь, — вместо ответа Джексон смотрит на окровавленные ладони и начинает истерически смеяться, закрывая ими лицо. — Отвези его в больницу и скажи, что с лестницы упал, — альфа встает с кровати и, шатаясь, поднимается наверх, даже не взглянув на лежащего без сознания омегу.       Рюк сглатывает подступивший ком, оставшись наедине с Тэхёном. Ему искренне жаль его. Жаль за то, что он сам не подумал зайти раньше и успеть успокоить своего босса, пока тот не сотворил ужасное. Жаль за то, что такому хрупкому созданию пришлось это все пережить. Жаль за то, что альфа его так любил. Аккуратно перевернув его, охранник кутает истерзанное тело в простыни и берет на руки. — Успеем, — шепчет он еле дышащему омеге на ухо. — Все с тобой будет в порядке…

***

      Тело затекло из-за того, что Тэхён давно не двигался. Сколько часов или дней прошло с того момента, как он отключился? Глаза из-за режущей боли было сложно открыть. Пошевелить рукой или повернуть голову он тоже не мог. Последнее, что он помнил, так это маленький живот, который он пытался защитить всеми силами. Это запечатлелось в его памяти навсегда.       «Ребенок. Все ли в порядке с ним?» — эта мысль резко заставляет придти в себя. — Вы проснулись, — чей-то нежный голос доносится до воспаленного сознания. — Вы были без сознания два дня, — теплая маленькая рука накрывает ладонь Тэхёна, даря незримую поддержку.       Через силу он все же раскрывает глаза и видит белый потолок. Больница. Первое, о чем он подумал. — Нам сообщили, что вы неудачно упали, — девушка поправляет подушку и улыбается, пытаясь убедить и себя, и пациента в том, что все в порядке. Но это не так. — У вас есть телефон? — Тэхёна пугает собственный голос. Охрипший от нескончаемого крика, слабый и едва слышный. Казалось, будто он не разговаривал целую вечность. — Вам не положено… — опустив взгляд в пол, очень тихо говорит она. — А… — Ким облизывает высохшие губы, — а мой ребенок… с ним все, — сил, чтобы договорить, не хватает. — Да, — девушка внимательно смотрит на него, прищурив глаза. — С ним все хорошо, мы пытались спасти вас обоих, — улыбка медленно пропадает с ее лица. — Но нам сообщили, что вы хотели бы от него избавиться. Поэтому после вашего восстановления, вы записаны на аборт. — Я, я не… — не успевает омега договорить, как в палату заходит его личный палач. Он снова возвращается в ту комнату, откуда не выбраться. Что остановило альфу — он не знает. Как он оказался тут — тоже не знает. Ему хочется сбежать. Глаза сразу же наполняются слезами, паника накрывает с головой. — Оставьте нас, — улыбаясь, вежливо просит Джексон. Девушка-бета кивает в ответ и спешит уйти: не в её принципах лезть в семейную драму, которая совершенно её не касалась. Альфа садится на край кровати и смотрит на Тэхёна. От этой близости тот весь собирается, не желая больше ощущать его прикосновения, чувствовать его запах и вообще видеть его. Американец подвигается ближе, берет его ладонь и целует, смотря в заплаканные глаза. — То, что ты принял участившийся стук сердца за любовь, — начинает говорить альфа, — это только твоя вина. Мы не оставим этого ребенка. Ты вылечишься, и мы избавимся от него, хочешь ты этого или нет. Расскажешь кому-то все это, живым из той комнаты не выйдешь. Ты понял меня? — Тэхён в отвращении отдергивает руку и прячет ее под одеяло. — Не бойся, — американец встает и оставляет поцелуй на горячем лбу, — совсем скоро я тебя заберу, — он уходит из палаты, оставляя после себя смердящий запах гнили, который чувствует только Ким. Нужно что-то делать, нужно бежать отсюда. Он не даст забрать жизнь своего ребенка. Не позволит этому случиться.       Омега несколько раз жмет на кнопку вызова персонала, пока к нему в палату не приходят.       Высокий мужчина-омега, средних лет, с огромной жалостью смотрит на парня. Тому уже столько всего пришлось пережить, а ведь он совсем еще молод. Птенец. Но Тэхёну сейчас не нужна жалость, он не хочет того, чтобы его жалели, он хочет сбежать отсюда. — Я ваш лечащий врач, меня зовут Кан, чем я могу вам помочь? — интересуется омега. — Вы же знаете, как все на самом деле было, — каждое слово дается с трудом, Тэхён не может всем доверять, но выбора нет. — Помогите мне отсюда выбраться. — Не совсем вас понимаю, — Кан подходит к кровати, сложив руки за спиной. — Я не падал, он меня избил, — от воспоминаний становится только хуже. — Помогите же мне, черт возьми! Он отберет у меня ребенка, а затем и жизнь! — врач сканирует его взглядом, словно что-то обдумывает. Достает телефон из кармана рабочих брюк и кладет под подушку. — Сегодня вечером, перед обходом больных, я его заберу. Если кто-то узнает, что я вам помог — мне конец, — тяжело вздохнув, омега направляется на выход. — Сделайте все с умом, Ким Тэхён, у вас не так много времени. И мне… искренне жаль, что все так вышло.       После того, как тот вышел, омега сразу же достает телефон и набирает выученный наизусть номер. Гудки длятся довольно долго, но звонок все же принимают. — Да? — знакомый до боли голос слышится на том конце. — Я вас слушаю? — если он сейчас ничего не скажет, то его ничего не спасет. Тэхён знает, как его брат не любит пустые звонки. — Помоги мне, — выдавливает из себя омега. — Прошу, забери меня отсюда, — в трубке стоит телефона оглушительная тишина, которую прерывает едва различимое дыхание омеги. Намджун сглатывает подступивший ком и стирает выступившие слезы. — Тэ, это ты? — не веря, спрашивает альфа. — Да, Джун, — тихие всхлипы разносятся по палате. — Мне очень страшно, он хочет его убить. — Что, кто? Убить? — альфа не совсем понимает, что происходит, и пытается все еще прийти в себя после неожиданного звонка. — Джун, послушай внимательно, у меня не так много времени, — Тэхён прерывается на секунду, слыша, что мимо палаты кто-то прошел. — Вытащи меня отсюда, — продолжает он. — Джексон убьет его, убьет, — словно в бреду говорит омега, — а затем и меня. Я в больнице, он избил меня, есть еще несколько дней до… — связь начинает прерываться, и разобрать то, что говорит Тэхён, довольно сложно. Омега лишь надеется на то, что брат все правильно поймет из его обрывистых объяснений. — Я прилечу первым рейсом, — отвечает Намджун, глубоко вздыхая. Он убьет Джексона.

Not found | Интернет-издание «Новости медицины и фармации»



СІМЕЙНІ ЛІКАРІ ТА ТЕРАПЕВТИ

НЕВРОЛОГИ, НЕЙРОХІРУРГИ, ЛІКАРІ ЗАГАЛЬНОЇ ПРАКТИКИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

КАРДІОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, РЕВМАТОЛОГИ, НЕВРОЛОГИ, ЕНДОКРИНОЛОГИ

СТОМАТОЛОГИ

ІНФЕКЦІОНІСТИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, ГАСТРОЕНТЕРОЛОГИ, ГЕПАТОЛОГИ

ТРАВМАТОЛОГИ

ОНКОЛОГИ, (ОНКО-ГЕМАТОЛОГИ, ХІМІОТЕРАПЕВТИ, МАМОЛОГИ, ОНКО-ХІРУРГИ)

ЕНДОКРИНОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, КАРДІОЛОГИ ТА ІНШІ СПЕЦІАЛІСТИ

ПЕДІАТРИ ТА СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

АНЕСТЕЗІОЛОГИ, ХІРУРГИ The requested page is not found

Дискредитирующие тактики и приемы в российском политическом дискурсе

%PDF-1.5 % 1 0 obj > endobj 4 0 obj /CreationDate (D:20130220212646+06’00’) /ModDate (D:20130220212646+06’00’) /Producer /Title >> endobj 2 0 obj > stream

  • Дискредитирующие тактики и приемы в российском политическом дискурсе
  • Руженцева Н. Б.1.5Microsoft® Office Word 20072013-02-20T21:26:46+06:002013-02-20T21:26:46+06:00 endstream endobj 3 0 obj > endobj 5 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] /XObject > >> /Tabs /S /Type /Page /Annots [308 0 R] >> endobj 6 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 7 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 8 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 9 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 10 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 11 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 12 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 13 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 14 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 15 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 16 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 17 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 18 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 19 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 20 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 21 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 22 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 23 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 24 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 25 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 26 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 27 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 28 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 29 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 30 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 31 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 32 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 33 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 34 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 35 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 36 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 37 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 38 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 39 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 40 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 41 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 42 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 43 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 44 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 45 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 46 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 47 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 48 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 49 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 50 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 51 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 52 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 53 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 54 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 55 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 56 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 57 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 58 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 59 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 60 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 61 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 62 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 63 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 64 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 65 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 66 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 67 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 68 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 69 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 70 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 71 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 72 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 73 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 74 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 75 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 76 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 77 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 78 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 79 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 80 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 81 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 82 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 83 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 84 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 85 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 86 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 87 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 88 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 89 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 90 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 91 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 92 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 93 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 94 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 95 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 96 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 97 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 98 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 99 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 100 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 101 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 102 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 103 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 104 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 105 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 106 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 107 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 108 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 109 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 110 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 111 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 112 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 113 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 114 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 115 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 116 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 117 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 118 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 119 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 120 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 121 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 122 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 123 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 124 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 125 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 126 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 127 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 128 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 129 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 130 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 131 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 132 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 133 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 134 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 135 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 136 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 137 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 138 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 139 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 140 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 141 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 142 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 143 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 144 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 145 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 146 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 147 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 148 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 149 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 150 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 151 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 152 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 153 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 154 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 155 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 156 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 157 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 158 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 159 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 160 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 161 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 162 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 163 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 164 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 165 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 166 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 167 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 168 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 169 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 170 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 171 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 172 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 173 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 174 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 175 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 176 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 177 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 178 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 179 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 180 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 181 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 182 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 183 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 184 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 185 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 186 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 187 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 188 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 189 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 190 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 191 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 192 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 193 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 194 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 195 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 196 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 197 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 198 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 199 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 200 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 201 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 202 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 203 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 204 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 205 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 206 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 207 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 208 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 209 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 210 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 211 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 212 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 213 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 214 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 215 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 216 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 217 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 218 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 219 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 220 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 221 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 222 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 223 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 224 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 225 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 226 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 227 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 228 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 229 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 230 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 231 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 232 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 233 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 234 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 235 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 236 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 237 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 238 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 239 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 240 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 241 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 242 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 243 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 244 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 245 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 246 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 247 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 248 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 249 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 250 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 251 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 252 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 253 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 254 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 255 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 256 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 257 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 258 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 259 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 260 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 261 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 262 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 263 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 264 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 265 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 266 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 267 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 268 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 269 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 270 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 271 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 272 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 273 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 274 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 275 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 276 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 277 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 278 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 279 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 280 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 281 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 282 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 283 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 284 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 285 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 286 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 287 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 288 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 289 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 290 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 291 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 292 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 293 0 obj > /MediaBox [0 0 419.64 595.32] /Parent 3 0 R /Resources > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Tabs /S /Type /Page >> endobj 294 0 obj > /MediaBox [0 0 419.5Tr_~ҏK*T>l%+/ZjoĒjl`cF`+\ oKF:pf-ݴ꟫5″mz:\.U0fm 7jBZ%N΢K5S endstream endobj 300 0 obj > stream xmN0Ew rJl

    В сердце разума | Отзывы | Философские обзоры Нотр-Дама

    В 21 м веке во французской философии происходит тектонический сдвиг. В то время как французские философы прошлого в значительной степени игнорировали работу по аналитической философии, теперь она стала неотъемлемой частью академической подготовки молодых ученых во Франции, тем самым породив новый стиль французских мыслителей, которые в равной степени разбираются в так называемой континентальной философии. и аналитические традиции. Клод Романо, профессор Университета Париж-Сорбонна, является ярким примером этой новой породы ученых, а также ведущим голосом современной французской философии.Эта книга, шестая книга Романо, знаменует собой его самый амбициозный проект на сегодняшний день и обязательна к прочтению для всех, кто заинтересован в продолжении предметного диалога между континентальной и аналитической традициями мысли.

    Книга   — амбициозный проект (более 600 страниц), в котором затрагиваются многие из основных дебатов 20 го века, разделяющих континентально-аналитический водораздел. Повсюду Романо прилагает двоякие усилия: он обеспечивает аргументированную защиту феноменологического проекта от некоторых из его критиков -го -го века и использует лучшие из этих критических замечаний для определения будущего направления феноменологии.Романо утверждает, что главная забота феноменологии и ее истинный источник оригинальности — это развитие «нового образа Разума». Вопреки сторонникам лингвистического поворота и различных форм лингвистического идеализма, сводящих значение к языку, Романо опирается на этот феноменологический образ разума, чтобы отстаивать «эмпирический поворот», который включает чувственность как часть разума (527) и ведет назад. к допредикативным структурам опыта, которые делают мир доступным для языка.

    Структурно книга состоит из двух основных разделов — «Конфронтации» и «Трансформации», каждый из которых мог бы быть отдельной книгой. Первая, «Конфронтации», состоит из дюжины глав, посвященных разнообразным «внешним критическим анализам» гуссерлианской феноменологии, пришедшим из аналитической традиции. В ходе этих глав возникают две важные темы. Первый касается отношения между языком и опытом, которое было главным предметом разногласий между Гуссерлем и его критиками.Гуссерль, как известно, рассматривает язык как непродуктивный смысловой слой, являющийся лишь дополнением к допредикативному «жизненному опыту». Но в противовес этому утверждению Романо ссылается на ряд мыслителей, включая Брентано, Фреге, Рассела, Витгенштейна и Эрнста Тугендхата, которые отвергли любые попытки отделить опыт от языка. Показательным среди них является обсуждение Романо критики Гуссерля Тугендхатом.

    Тугендхат развивает лингвистическую критику основного открытия Гуссерля: концепции интенциональности.Несмотря на утверждение Гуссерля о том, что интенциональность является существенной чертой сознания, Тугендхат использует лингвистический анализ, чтобы разоблачить открытие Гуссерля как всего лишь грамматическую особенность переходных глаголов, которые всегда имеют прямой объект. Таким образом, интенциональность оказывается лишь грамматической чертой нашего языка, а не существенной структурой сознательного опыта. Еще один аргумент Тугендхата бросает вызов предполагаемому первенству сознательного опыта по отношению к языку. Он утверждает, что допредикативное переживание Гуссерля непостижимо, потому что вне языка нам ничего не может быть дано.Сказать, что что-то дано независимо от языка, значит сделать заявление на языке. Итак, защита Гуссерлем допредикативного опыта оказывается самоопровергающей. В ответ на этот аргумент reductio Романо признает, что язык необходим для выражения опыта, но отрицает, что он нужен для того, чтобы что-то было дано в опыте. В самом деле, развивая свое собственное оригинальное описание допредикативного опыта, к которому я вернусь позже, Романо ставит лингвистическую критику Тугендхата с ног на голову и реинтегрирует язык и опыт таким образом, что сам язык становится данным в опыте.

    Вторая основная тема, возникающая в «Противостоянии», связана с дебатами о синтетическом априори или о том, что Гуссерль называет «материальным априори». Это действительно центральная часть попытки феноменологической традиции сформулировать сущностные структуры жизненного опыта. Хотя невозможно отдать должное всем детальным соображениям, затронутым здесь, одним из основных моментов является обсуждение Романо цвета. Это начинается с анализа таких утверждений, как «все цвета расширены» и «есть четыре основных цвета, которые не стремятся ни в одну, ни в другую сторону», которые трудно описать ни как аналитические истины, ни как эмпирические факты.Обсуждая некоторые замечания Витгенштейна о цвете и занимательный анализ понятия «прозрачный белый», Романо доказывает, что существует логика цвета, которая одновременно необходима и априорна в той мере, в какой она обеспечивает норму для все возможные операторы цвета.

    Независимо от того, какую сторону вы примете в этом споре, каждый читатель обнаружит, что Романо освещает эту тему с большим терпением и тщательностью, обращаясь ко многим ведущим фигурам в этом споре, таким как Шлик, Витгенштейн, Куайн, Файн и Крипке.Мне кажется, что анализ Романо особенно эффективен в подчеркивании опасностей неверной интерпретации, которая может возникнуть в результате простого переноса установленного набора понятий аналитической философии непосредственно на мысль Гуссерля. Именно из-за таких ошибок, согласно Романо, предполагаемое опровержение Шликом априорного материала Гуссерля не выдерживает критики, и, наоборот, это также является причиной того, что некоторые аналитические защитники синтетического априорного в конечном итоге оказываются гораздо ближе к Гуссерля, чем они осознают.Таким образом, в тщательном и детальном рассмотрении Романо проблемы синтетического априори читатели найдут полезную концептуальную карту, объединяющую две традиции, которые обычно не обращаются друг к другу напрямую по этому центральному философскому вопросу.

    Вторую часть книги, «Трансформации», можно охарактеризовать как «имманентную критику» феноменологического поля, в которой Романо тщательно разбирает, «что живо, а что мертво» в феноменологии на заре 21 ст века. (12).Эти главы также могут быть организованы вокруг двух групп вопросов. В главах с 13 по 18 Романо намеревается преобразовать гуссерлианскую концепцию восприятия, разработав более широкий и целостный подход к опыту. После развития этого более надежного описания опыта главы с 19 по 23 возвращаются к вопросу об отношении между языком и миром.

    Вместо того, чтобы устанавливать наш эмпирический контакт с миром через непосредственное восприятие объектов, Романо черпает вдохновение в работах Мерло-Понти и Хайдеггера, возвращаясь к дотеоретическому контакту с миром, который предшествует субъектно-объектным отношениям.Наш опыт, утверждает Романо, изначально коренится в нашем прагматическом взаимодействии с миром. Наши практические способности — это навыки совладания, которые помогают нам знать, как справляться с определенными ситуациями в мире. Однако это не означает, что значение нашего опыта также полностью зависит от субъективных способностей и интересов; его значение также определяется ситуацией, в которой находится предмет. Следовательно, согласно Романо, опыт должен определяться в терминах более широкой структуры нашего бытия-в-мире, которая включает в себя наши субъективные способности, а также данные обстоятельства, в которых они проявляются.

    Однако подлинным событием второй половины книги является глава 19 «Мифы данного и кантианские рамки», в которой Романо излагает свою феноменологию опыта в связи с аналитическими дискуссиями о мифе данного (прежде всего Селларсом, Дэвидсоном и Макдауэллом). Эта проблема касается предполагаемого «непонятийного содержания» опыта, или, другими словами, данности. Селларс известен своим аргументом в пользу того, что любой сознательный опыт вещей является лингвистическим делом.При этом он критикует стандартные модели восприятия за то, что они исходят из данного, а затем строят концептуальное знание на основе несомненного и неконцептуального наличия данных данных. В гегелевской манере Селларс предполагает, что данное всегда концептуально опосредовано более широким контекстом, а затем делает вывод, что восприятие является пропозициональным по самой своей природе.

    Джон Макдауэлл в книге «Разум и мир » классно пытается переработать эту точку зрения и принять другое понятие данности, которое не влечет за собой полного отказа от данности.Вместо этого его цель состоит в том, чтобы обеспечить «терапию», которая помогает вылечить стандартный или «кантианский» способ мышления о данности. В качестве альтернативы Макдауэлл в конечном итоге поддерживает точку зрения, что только новая концепция опыта как концептуального насквозь может узаконить нашу первоначальную открытость миру. Но хотя это представление о предшествующем восприятию открытии миру, похоже, перекликается с работами Хайдеггера и Гадамера, Романо утверждает, что Макдауэлл «меняет его значение до такой степени, что делает его неузнаваемым» (429).Это потому, что открытость Макдауэлла миру на самом деле не открыта и на самом деле не имеет представления о мире; это остается формой интеллектуализма, которая ограничивает эту открытость языковым выражениям.

    Критика Романо приводит к его собственному описанию того, что значит быть «открытым миру». Иными словами, каково отношение языка к нашему первоначальному бытию в мире? В ответ на этот вопрос Романо предполагает, что необходима трансформация, аналогичная той, которой подверглась интенциональность восприятия в предыдущих главах.Это означает, что языковое значение также следует трактовать целостно, т. е. как систему, образованную соединением предмета, наделенного практическими способностями, и его положением в мире. Помимо этой аналогии, я должен признаться, что мне трудно ясно различить точку зрения Романо, но я думаю, что суть в том, что язык не должен быть отделен от нашего эмпирического мира, но что он также принадлежит ткани этого мира.

    Это размышление о лингвистическом элементе опыта естественным образом приводит Романо к краткому знакомству с герменевтической феноменологией Рикёра и Гадамера, и именно здесь я замечаю упущенную возможность в его анализе.Романо предполагает, что герменевтический взгляд действует как своего рода трансцендентальный схематизм, в котором нарративы играют ведущую роль в конституировании значения опыта. С такой точки зрения наш опыт стал бы понятным только благодаря его организации в нарративе, который его конфигурирует. Но в своей критике герменевтики Романо опускает тот смысл, в котором Рикёр и другие герменевты также говорили бы о читабельности мира. Вместо того, чтобы быть бесформенной и немой данностью, их точка зрения состоит в том, что мир содержит в себе априорную читабельность — предварительную конфигурацию — которая допускает нарративную структуру.В результате понятность повествования создается не субъектом ex nihilo , а скорее возникает из мира, предопределяющего нарративную конфигурацию. Таким образом, в отличие от Романо, я бы предположил, что способность субъекта схематизировать опыт, примером которой является способность рассказать историю, всегда переплетается с читабельностью мира. Вместе они образуют систему, определяющую, что значит жить на языке, что, возможно, также выражается в замечании Витгенштейна о том, что «вообразить язык — значит вообразить форму жизни.»

    Если цель В основе разума состоит в том, чтобы показать, что чувственный опыт является частью разума, а язык — частью мира, я еще не убежден, что Романо дал адекватное объяснение этой фундаментальной открытости. Но я не сомневаюсь, что эта замечательная книга поставила нас на правильный путь для выполнения такой задачи.

    У сердца есть свои причины | Книга Марии Дуэньяс | Official Publisher Страница

     Глава 1
     
    Иногда жизнь рушится, тяжелая и холодная, как мертвый груз.
    Вот что я почувствовал, открыв дверь кабинета. Все это казалось таким уютным, таким интимным, таким моим. До.
    И все же невооруженным глазом не было повода для опасений; все осталось так, как я оставил. Полки забиты книгами, доска объявлений полна расписаний и напоминаний. Папки, картотечные шкафы, старые афиши, конверты, адресованные мне. Календарь замер на два месяца назад, в июле 1999 года. Все стояло нетронутым в том пространстве, которое четырнадцать лет было моим убежищем, где семестр за семестром я принимал бесчисленное количество студентов, теряющихся в сомнениях или ищущих что-то.Единственное, что изменилось, это реквизит, который поддерживал меня. Разрушенный.
    Прошло несколько минут, может, даже десять. В любом случае достаточно времени, чтобы принять решение. Первым моим делом было набрать номер телефона. В ответ я получил только ледяную любезность голосовой почты. Раздумывая, вешать трубку или нет, я решил оставить сообщение.
    «Розалия, это Бланка Переа. Мне нужно выбраться отсюда, мне нужна твоя помощь. Я не знаю, куда я могу пойти; для меня это одно и тоже.Где-то я не знаю ни души, и никто не знает меня. Я понимаю, что сейчас самое неподходящее время, поскольку семестр вот-вот начнется, но позвоните мне, как только сможете, пожалуйста».

    Мне стало лучше после того, как я оставил сообщение. Я знал, что могу доверять Розалии Мартин, ее пониманию и доброжелательности. Мы знали друг друга с первых дней в университете, когда я был молодым профессором со скудным временным контрактом, а она отвечала за руководство недавно созданным отделом международных отношений.Хотя наша дружба с течением времени несколько ослабла, я знал характер Розалии и был уверен, что мой крик о помощи будет услышан.
    Только после телефонного звонка я смог собрать достаточно энергии для выполнения своих обязанностей. Моя электронная почта открылась, как переполненная плотина сообщений, и я некоторое время нырял в ее поток, отвечая на некоторые и отбрасывая другие, которые были устаревшими или несущественными. Пока меня не прервал телефон, и я коротко ответил: «Да. . . ?»
    «Что с тобой, сумасшедшая? Куда вы хотите пойти в этот момент? И что за спешка?»
    Страстный голос Розалии пробудил воспоминания о стольких общих переживаниях.Часами просиживал перед черно-белым экраном доисторического компьютера. Совместные визиты в зарубежные вузы в поисках программ обмена и партнерства, двухместные номера в невзрачных гостиницах, зори, проведенные в ожидании в пустых аэропортах. С течением времени наши пути разошлись, но следы старого соучастия остались живы, и потому я все ей рассказал. Безоговорочно, с жестокой честностью.
    Через пару минут она знала все, что ей нужно было знать. Что Альберто бросил меня.Что предполагаемая прочность моего брака исчезла в первые дни лета; что мои дети уже слетели из гнезда; что я провел последние пару месяцев, неловко пытаясь приспособиться к своей новой реальности. И что теперь, перед началом нового семестра, мне не хватило выносливости, чтобы оставаться на плаву в обстановке, в которой я комфортно жила в течение многих лет, просто цепляясь за свои обязанности и рутину, как будто моя жизнь не подверглась быстрой и надежной ране, как нож. через плоть.
    С дозой прагматизма, равной ее значительному размеру тела,
    Розалия сразу же вникла в ситуацию и поняла, что последнее, что мне нужно, это благонамеренный приукрашенный совет.Поэтому она не вдавалась в подробности и не подставляла мне свое мягкое плечо в качестве утешения. Она лишь сделала замечание, которое, как я и ожидал, граничило с резкостью.

    «Ну, дорогая, боюсь, нам будет не так просто». Она говорила во множественном числе, сразу принимая во внимание то, что мы были вместе. «Сроки интересных вещей прошли несколько месяцев назад, — добавила она, — а до следующих сроков подачи заявок на стипендию еще несколько месяцев». Но семестр только начинается, и я не знаю, получили ли мы что-нибудь новое за последние пару недель.Дайте мне время до конца дня, чтобы посмотреть, смогу ли я что-нибудь придумать».
    Остаток утра я провел, бродя по университету. Я позаботился о незаконченных документах, сдал книги в библиотеку, а потом выпил кофе. Ничего достаточного, чтобы отвлечь меня в ожидании звонка Розалии. Я был слишком взволнован, и мне не хватало уверенности. Без четверти два я постучал в дверь ее кабинета, которая была приоткрыта. Внутри, как всегда безмятежная, с фиолетовыми волосами, Розалия была занята работой.
    — Я как раз собиралась тебе позвонить, — объявила она, даже не дав мне времени поприветствовать ее.Указав на экран компьютера, она продолжила рассказывать о том, что нашла. «Во время праздников пришло три вещи. Они не так уж и плохи — больше, чем я ожидал, по правде говоря. Три университета и три разные деятельности. Литва, Португалия и США. Калифорния, в частности. Имейте в виду, ни одна из них не является легкой работой, и все они обещают отработать вашу задницу, не внося большого вклада в вашу биографию, но это лучше, чем ничего, верно? С чего бы вы хотели, чтобы я начал?»
    Я пожал плечами, чуть поджал губы, чтобы сдержать улыбку: это был мой первый проблеск оптимизма за долгое время.Тем временем Розалия поправила свои очки цвета жевательной резинки и перевела взгляд на компьютер, изучая его содержимое.
    «Литва, например. Они ищут специалистов по лингвистической педагогике для новой программы подготовки учителей. Два месяца. У них есть субсидия Европейского Союза, которая требует международной группы. И это входит в вашу сферу деятельности, верно?»
    Так и было. Прикладная лингвистика, языковая педагогика, разработка учебных программ. Я шел по этому пути последние два десятилетия своей жизни.Но прежде чем поддаться первой песне сирены, я решил узнать немного больше.

    «А Португалия?»
    «Университет Эспириту-Санто в Синтре. Частный, современный, загруженный. Они разработали магистерскую программу по преподаванию испанского языка как иностранного и ищут специалистов по методологии. Крайний срок – в эту пятницу, другими словами, сейчас. Двенадцатинедельный интенсивный курс с достаточным количеством учебных часов, чтобы задушить лошадь. Зарплата не так уж и плоха, поэтому я думаю, что у них должно быть много заявлений.Но в вашу пользу у вас есть все эти годы упорного труда, и у нас прекрасные отношения с Эспирито Санто, так что нам не составит труда получить его.
    Это предложение казалось неизмеримо более заманчивым, чем литовское. Синтра, с ее лесами и дворцами, так близко к Лиссабону, но в то же время рядом с домом. Голос Розалии вывел меня из задумчивости.
    – И, наконец, Калифорния, – продолжила она, не отрывая глаз от экрана. «Я вижу эту возможность как более сомнительную, но мы можем взглянуть на нее на всякий случай.Университет Санта-Сесилия, к северу от Сан-Франциско. Информация, которой мы располагаем, сейчас довольно скудна: предложение только что поступило, и у меня не было времени запросить дополнительную информацию. На первый взгляд кажется, что грант финансируется частным фондом, хотя работы будут вестись на территории кампуса. Предложенное пожертвование не является чем-то особенным, но вы сможете выжить».
    «В чем, в основном, состоит работа?»
    «Это как-то связано с составлением и классификацией документов, и они ищут человека испанского происхождения с докторской степенью в любой области гуманитарных наук.Сняв очки, она добавила: «Обычно этот тип гранта предоставляется людям с более низким профессиональным статусом, чем у вас, поэтому вы, безусловно, будете выделяться среди остальных, когда дело доходит до оценки кандидатов. А Калифорния, дорогая, — настоящее искушение, так что, если хотите, я могу попытаться получить дополнительную информацию.
    — Синтра, — настаивал я, отказываясь от третьего предложения. Двенадцать недель. Возможно, достаточно времени, чтобы мои раны перестали щипать. Достаточно далеко, чтобы отдалить меня от моей непосредственной реальности, достаточно близко, чтобы я мог часто возвращаться в случае, если моя ситуация внезапно разрешится сама собой и все вернется на круги своя.— Синтра звучит идеально, — категорично заявил я.

    Через полчаса я вышла из кабинета Розалии, электронное заявление отправлено. У меня в голове была тысяча деталей, в руках было горсть бумаг, и я чувствовал, что, может быть, удача, каким-то случайным образом, наконец решила встать на мою сторону.
    Остаток дня прошел в каком-то подвешенном состоянии. Я без особого аппетита съел бутерброд с овощами на гриле в университетской столовой и продолжал рассеянно работать весь день. В семь я присутствовал на презентации новой книги коллеги по кафедре древней истории.Я попытался уйти, как только все закончилось, но потом несколько коллег потащили меня за собой в поисках холодного пива, и у меня не было сил отказаться. Было около десяти, когда я наконец добрался до дома. В полумраке, прежде чем включить свет, я увидел, как в дальнем углу гостиной настойчиво моргает автоответчик. Потом я вспомнил, что выключил свой мобильный телефон, когда началась презентация, и забыл включить его снова.
    Первое сообщение было от Пабло, моего младшего сына.Очаровательно, бессвязно и расплывчато, с громкой музыкой и смехом на заднем плане. Мне было трудно понять его торопливые слова.
    «Мама, это я, где ты, черт возьми? . . . Я несколько раз звонил тебе на мобильный, чтобы сказать тебе. . . Я тоже не вернусь на этой неделе, я остаюсь на пляже и… . . а также . . . хорошо, я продолжу тебя пробовать, ладно?
    — Пабло, — прошептал я, останавливая машину, чтобы найти его лицо среди книжных полок. Вот оно, сфотографировано дюжину раз.Иногда один, но почти всегда со своим старшим братом, так похожим на них двоих. Вечные улыбки, черные челки, закрывающие глаза. Шумные эпизоды их двадцати двух и двадцати трех лет жизни. Индейцы, пираты и Флинтстоуны в школьных спектаклях, задувающие все большее количество свечей на тортах. Летние лагеря, рождественские сцены. Фрагменты, напечатанные на бумаге «Кодак», вырезки на память о дружной семье, которой как таковой больше не существовало.
    Не думая о сыне Пабло, я нажал кнопку воспроизведения, чтобы прослушать следующее сообщение.

    «Э-э. . . Бланка, это Альберто. Ты не отвечаешь на мобильный телефон, я не знаю, дома ли ты. Эм-м-м . . . Я звоню тебе, потому что. . . гм . . . сказать тебе это. . . Эм-м-м . . . Что ж, будет лучше, если я скажу тебе потом, когда доберусь до тебя. Я позвоню тебе позже. До свидания, поговорим позже. До свидания.»
    Неуклюжий голос моего мужа не давал мне покоя. Точнее, моего бывшего мужа. Я понятия не имел, что он хотел мне сказать, но, судя по его тону, вряд ли ожидал хороших новостей. Моей первой реакцией было, как обычно, подумать, что что-то случилось с одним из моих детей.Из предыдущего сообщения я знал, что с Пабло все в порядке; Затем я быстро достал из сумки сотовый телефон, включил его и позвонил Дэвиду.
    «Ты в порядке?» — нетерпеливо спросил я, как только услышал его голос. «Да, конечно, я в порядке. А ты?»
    Он был напряжен. Возможно, это было только ложное восприятие из-за телефонной связи. Возможно нет.
    «Я, ну, более или менее. . . Дело в том, что звонил папа и…
    — Я знаю, — перебил он меня. «Он тоже только что звонил мне. Как ты это воспринял?»
    «Как я что взял?»
    «Насчет малыша.
    «Какой пацан?»
    «Тот, который у него будет с Евой».
    Без силы мысли и зрения, непроницаемый, как мраморный мавзолей или тротуарный бордюр, я неопределенно долгое время оставался в пустоте. Когда я снова осознал реальность, я услышал голос Дэвида, кричащий из телефона, упавшего мне на колени. — Я все еще здесь, — наконец ответил я. И, не дав ему больше времени на дальнейшие расспросы, я закончил разговор. «Все в порядке; Я позвоню тебе позже.
    Я неподвижно сидела на диване, глядя в никуда, пытаясь переварить новость о том, что у моего мужа будет ребенок от женщины, ради которой он бросил меня всего два месяца назад. Третий ребенок Альберто: тот третий ребенок, которого он никогда не хотел иметь со мной, несмотря на мои давние настойчивые требования. Тот, кто родится из чужого живота и в чужом доме. Я почувствовал, как из моего живота беспрепятственно поднимается боль, возвещая о волнах тошноты и беспокойства. Торопливыми шатающимися шагами, наткнувшись на дверной проем холла, мне удалось добраться до ванной.Я бросился через унитаз и, опустившись на колени, начал блевать.

    Я еще долго стоял на коленях, прижавшись лбом к холодным плиткам стены, и пытался найти хоть какую-то связность в этой неразберихе. Когда я, наконец, смогла встать, я медленно, намеренно вымыла руки, позволяя мыльной воде стекать между пальцами. Затем я методично почистил зубы, дав мозгу время поработать параллельно, не спеша. Наконец я вернулся в гостиную с чистым ртом и руками, пустым желудком, ясным умом и онемевшим сердцем.Я нашел свой мобильный телефон на ковре и набрал номер, но никто не ответил. Я снова оставил свое сообщение на автоответчике.
    «Это снова Бланка, Розалия. Изменение планов. Я должен уйти подальше, дольше, немедленно. Пожалуйста, узнайте все, что сможете, об этой стипендии в Калифорнии».
    Через девять дней я приземлился в аэропорту Сан-Франциско.
     

    Глава 2
     
    Внезапное прекращение стука вернуло меня к реальности. Я посмотрел, который час.Полдень. Только тогда я осознал, сколько часов я провел, копаясь в бумагах, не имея ни малейшего представления, что с ними делать. Я с трудом поднялся с пола, заметив, что суставы онемели. Отряхивая руки, я встала на цыпочки и выглянула в маленькое окошко под самым потолком. Единственное, что я увидел, это строящееся здание и крепкие ботинки горстки рабочих, суетящихся со своими обеденными ведрами среди штабелей деревянных досок. Я почувствовал острую боль в животе: смесь слабости, растерянности и голода.
    Я прибыл в Калифорнию накануне вечером после трех самолетов и бесчисленных часов полета. Подняв свой багаж и почувствовав себя на мгновение дезориентированным, я заметил свое имя, написанное толстыми синими буквами на маленьком кусочке картона. Его держала здоровенная женщина с потерянным видом и неопределенного возраста, лет тридцати семи, сорока, сорока с чем-то, наверное, в платье ванильного цвета и с короткой стрижкой, доходившей до подбородка. Я подошел к ней, но даже когда я стоял перед ней, она, казалось, не замечала моего присутствия.
    «Я Бланка Переа, думаю, вы меня ищете».
    Я думал, что ошибся: она не искала меня. Ни для меня, ни для кого-либо еще. Она просто оставалась статичной и отсутствовала, если не считать движущейся массы, невосприимчивой к лихорадочной суете терминала.

    — Бланка Переа, — повторил я. «Профессор Бланка Переа из Испании». Наконец она отреагировала, быстро открывая и закрывая глаза, как будто она только что поспешно вернулась из астрального путешествия. Протянув руку, она резко пожала мою; затем, не говоря ни слова, она удалилась, не дождавшись меня, а я попытался следовать за ней, жонглируя двумя чемоданами, сумочкой и сумкой для ноутбука, свисавшей с моего плеча.
    Белый полноприводный автомобиль, ожидавший нас на стоянке, был припаркован по диагонали, дерзко заняв два соседних парковочных места. ИИСУС ЛЮБИТ ТЕБЯ можно было прочитать на наклейке на заднем стекле. С внезапным мощным ускорением, которое противоречило бесстрастному виду его водителя, мы направились во влажную ночь вдоль залива Сан-Франциско. Пункт назначения: Санта-Чечилия.
    Ехала, приклеилась к рулю и сосредоточилась. Всю дорогу мы почти не разговаривали; она просто отвечала на мои вопросы односложно и краткими обрывками информации.Тем не менее, я узнал несколько вещей. Ее звали Фанни Стерн, она работала в университете, и ее непосредственной целью было подбросить меня до квартиры, которая вместе со скромной стипендией была частью предоставленной мне стипендии. Я еще имел лишь смутное представление о том, что влечет за собой мое новое задание, так как внезапность моего отъезда помешала мне получить более подробную информацию. Однако это меня не беспокоило, потому что у меня было достаточно времени, чтобы выяснить это. В любом случае, я ожидал, что моя работа не будет ни стимулирующей, ни полезной.На данный момент я был просто счастлив, что могу бежать из своей реальности, как летучая мышь из ада.
    Несмотря на недостаток сна, когда будильник застал меня врасплох в семь утра следующего дня, я был достаточно бодр и ясно мыслил. Я встал и тут же прыгнул в душ, не давая свежему утреннему сознанию вернуться к темной дороге, по которой я путешествовал в последние дни. С солнечным светом я смог подтвердить то, что интуитивно догадался прошлой ночью: эта невзрачная квартира, предназначенная для приезжих профессоров, окажется для меня подходящим убежищем.Небольшая гостиная и простая кухня были объединены в одном конце.
     Спальня, простая ванная. Голые стены, скудная и нейтральная мебель. Анонимный приют, но достойный. Жизнеспособный. Приемлемо.
    Я бродил по улицам в поисках места, где можно позавтракать, одновременно поглощая то, что выставляла Санта-Чечилия. В квартире я нашел папку с моим именем со всей необходимой информацией, чтобы помочь мне ориентироваться: карта, брошюра, блокнот с логотипом университета. Больше ничего не было нужно.
    Я не обнаружил никаких следов калифорнийских пейзажей, знакомых по телесериалам и коллективному воображению. Ни побережья, ни качающихся пальм, ни особняков с десятью ванными комнатами. Эта сверхбогатая Калифорния, рай технологий, нонконформизма и шоу-бизнеса, явно находилась в другом месте.
    Ненасытная, я наконец-то села в ближайшую кофейню. Поедая черничный кекс и выпивая водянистую чашку кофе, я медленно вглядывался в пейзаж. Там была большая площадь, заросшая деревьями и окруженная отреставрированными зданиями с глинобитным видом, от которого пахло прошлым на полпути между Америкой и Мексикой, с примесью чего-то смутно испанского.На противоположной стороне площади выстроились отделение Первого национального банка, сувенирный магазин, главное почтовое отделение и аптека CVS.
    Следующей моей целью было добраться до Зала Гевары, где я найду кафедру современных языков. Это должно было служить моей рабочей средой в течение еще неопределенного количества месяцев. Окажется ли этот интервал эффективным бальзамом или простым пластырем для моих ран, еще неизвестно, но в любом случае я, по крайней мере, перестану чувствовать себя в ловушке.Войдя в кампус, я сохранял бдительность, чтобы не заблудиться в этом лабиринте тропинок, по которым толпы студентов пробирались на велосипедах или пешком в свои классы.
    Шум копировальной машины отдела заглушал звук моих шагов и не позволял Фанни, которая там работала, заметить мое появление, пока я не оказался рядом с ней. Она подняла глаза и несколько секунд снова смотрела на меня своим невыразительным лицом. Вытянув правую руку с точностью автомата и указав на открытую дверь кабинета, она объявила: «Вас кто-то ждет.Не имея больше слов, она повернулась и ушла той же тупой походкой, что и накануне вечером в аэропорту.
    Когда я вошел, я бросил быстрый взгляд на табличку на двери. Ребекка Каллен, имя почти во всех электронных письмах, которые я получил перед отъездом, наконец-то обрела осязаемое место и присутствие. Помимо всех файлов и расшифровок в ее кабинете были насыщенные цветом картины, семейные фотографии и букет белых лилий. Ее приветствие было ласковым, теплым рукопожатием.Ее ясные глаза освещали красивое лицо, которое не портили морщины. Большая прядь серебристых волос упала ей на лоб. Я прикинул, что ей за шестьдесят, и у меня возникло ощущение, что она, должно быть, одна из тех незаменимых секретарш, которые, имея треть оклада своего начальства, обычно в три раза компетентнее.
    – Ну, Бланка, наконец. . . Было полной неожиданностью узнать, что в этом семестре у нас есть приглашенный исследователь. Мы в восторге. . ».
    К моему облегчению, мы смогли без проблем связаться.Я заложил основу для своего английского во время пребывания в Великобритании и укрепил его за годы учебы и частых контактов с британскими университетами. Однако мой опыт знакомства с Северной Америкой был лишь эпизодическим: несколько конференций, семейный праздник в Нью-Йорке после того, как мой сын Пабло сдал вступительные экзамены в университет, и короткая исследовательская работа в Мэриленде. Так что я был уверен, что смогу справиться на Западном побережье без какого-либо языкового барьера.
    «Кажется, я говорил вам в одном из своих последних сообщений, что заведующий нашим отделением, д-р.Луис Сарате должен быть на конференции в Филадельфии, а пока я буду отвечать за то, чтобы вы ориентировались в вашей работе».
    Ребекка Каллен в общих чертах объяснила, что, как я более или менее знал, от меня ожидали: заказать и оценить наследие старого преподавателя, который умер несколько десятилетий назад. Он финансировался SAPAM, недавно созданным фондом научной оценки филологических академических рукописей.
    — Его звали Андрес Фонтана, и, как вы знаете, он был испанец.Он жил в Санта-Чесилии до своей смерти в 1969 году и был очень любим, но потом произошло обычное дело. Поскольку у него не было семьи в этой стране, никто не вышел за его вещами, и, ожидая, что кто-то решит, что делать, они все эти годы сидели здесь, сложенные в подвале».
    «С тех пор ничего не перемещалось?»
    «Ничего, пока SAPAM, наконец, не выделил грант на выполнение этого проекта. Честно говоря, — прибавила она понимающим тоном, — мне кажется, довольно стыдно, что уже три десятка лет прошло, но так обстоят дела: все вечно заняты, факультет приходит и уходит.И из всех людей, которые знали и уважали Андреса Фонтану в его дни, здесь почти не осталось никого, кроме нескольких ветеранов вроде меня.
    Я постарался скрыть тот факт, что если его коллеги не интересовались этим ушедшим в небытие эмигрантом, то меня тем более.
    – А теперь, если ты не против, – продолжала она, возвращаясь к практическим делам, – сначала я покажу тебе твой кабинет, а потом кладовую, где хранится весь материал. Вы должны простить нас: известие о вашем прибытии было довольно неожиданным, и у нас не было возможности найти вам лучшее место.
    Я сделал вид, что ищу в сумке салфетку, чтобы высморкаться, ожидая, пока Ребекка Каллен сменит тему, надеясь, что она быстро перейдет к другому вопросу и не будет вникать в причины, по которым испанский профессор с надежной профессиональной карьерой , внушительное резюме, хорошая зарплата, семья и связи так быстро решили собрать пару чемоданов и перебраться на другой конец света, как человек, спасающийся от чумы.
    Мой новый кабинет оказался глухой каморкой, без удобств и с единственным окном — узким, сбоку и не слишком чистым — с видом на кампус.Там был стол со старым компьютером и тяжелым телефоном, поддерживаемым двумя крепкими устаревшими телефонными книгами. Реликвии из других времен и других рук; ветхие излишки, которые уже никому не были нужны. Мы хорошо поладим, подумал я. Ведь мы оба были в состоянии обесценивания.
    «Важно, чтобы вы знали, как найти Фанни Стерн: она будет
    отвечать за снабжение вас любыми материалами, которые могут вам понадобиться», — объявила Ребекка, давая мне возможность пройти поворот, который вел в рабочее пространство Фанни.

    Когда я заглянул в кабинку Фанни, меня охватило чувство замешательства, но нечто среднее между нежностью и весельем. На стенах не было ни пяди пустого места, которые были увешаны афишами, календарями, афишами закатов среди заснеженных вершин и сладкими, оптимистичными посланиями типа Не унывайте, успеете; Солнце всегда светит после бури; и Рука помощи всегда рядом. Посреди всего этого, блаженная и отсутствующая, сидела Фанни и жадно, как пятилетний ребенок, поглощала плитку белого шоколада.
    Прежде чем Фанни успела проглотить и поприветствовать нас, Ребекка подошла к ней и встала позади нее. Держа Фанни за плечи, она ласково сжала ее.
    «Фанни, вы уже знакомы с профессором Переа, нашим приглашенным исследователем, и вы знаете, какую должность мы ей назначили, верно? Помните, что вы должны помогать ей во всем, о чем она просит, хорошо?
    – Конечно, миссис Каллен, – ответила она с набитым ртом. Чтобы подчеркнуть свою готовность, она несколько раз энергично кивнула.
    «Фанни очень усердна и трудолюбива.Ее мать также десятилетиями работала в этом отделе». Ребекка говорила медленно, словно тщательно подбирая слова. «Дарла Стерн проработала здесь много лет и какое-то время занимала должность, которую позже занял я. Как твоя мама, Фанни? она спросила.
    – Мама очень здорова, миссис Каллен, спасибо, – ответила Фанни, еще раз кивнув и сглотнув.
    «Передайте ей привет. А теперь мы уходим. Я должна показать профессору Переа кладовую, — заключила она.
    Когда мы ушли, Фанни снова вцепилась зубами в плитку шоколада, окруженная своими блаженными плакатами и, возможно, даже каким-то дьяволом, затаившимся где-то в ящике стола.
    — Прежде чем уйти из деканата около четырех лет назад, ее мать позаботилась о том, чтобы Фанни осталась на кафедре в качестве своего рода наследства, — без тени иронии объяснила Ребекка. «Задач у нее не очень много, потому что, как вы могли заметить, ее возможности несколько ограничены. Но ее обязанности четко определены, и она достаточно хорошо с ними справляется: раздает почту, отвечает за изготовление фотокопий, организует припасы и выполняет мелкие поручения. Она неотъемлемая часть этого дома.И на нее можно рассчитывать всякий раз, когда она вам понадобится.

    Лабиринт коридоров и лестниц привел нас в отдаленную часть подвала. Ребекка впереди двигалась с фамильярностью человека, который ходил по этим этажам целую вечность. Я сзади тщетно пытался запомнить все перипетии, предвкушая, как часто я буду теряться, прежде чем найду дорогу. Тем временем Ребекка рассказала несколько фактов об университете. По ее словам, более четырнадцати тысяч студентов, почти все из других городов.Первоначально это был колледж, который со временем превратился в нынешний небольшой, несколько престижный университет. Она упомянула, что в настоящее время он создает больше всего рабочих мест и приносит самый большой доход из всех учреждений в сообществе.
    Мы достигли узкого коридора с металлическими дверями по бокам.
    – А это, Бланка, твоя кладовая, – объявила она, поворачивая ключ в одном из замков. Когда она, наконец, открыла его, с некоторым трудом, она включила несколько выключателей, и флуоресцентные лампы ожили, ослепив нас.
    Я увидел перед собой длинную узкую комнату, похожую на коридор поезда. Некрашеные цементные стены были увешаны индустриальными стеллажами, содержимое которых говорило о неустроенности и забвении. Через два горизонтальных окна, расположенных на значительной высоте, проникал естественный свет и доносился стук молотков с соседней стройки. Сначала это казалось прямоугольным пространством; однако, когда мы сделали несколько шагов вперед, я понял, что кажущаяся форма и размер несколько обманчивы.В задней части, слева, склад имел Г-образное пространство, которое переходило в другую комнату.
    Et voilà, , — объявила она, щелкая другим выключателем. «Наследие профессора Фонтана».
    Меня охватило такое ужасное чувство уныния, что я хотел сказать ей, чтобы она не оставляла меня там, брала с собой, приютила в любом уголке ее гостеприимного человеческого кабинета, где ее спокойное присутствие смягчило бы мою тревогу. .

    Возможно, зная о моих мыслях, она пыталась поднять мне настроение.«Устрашающе, правда? Но я уверен, что вы быстро справитесь с этим, вот увидите. . ». — сказала она, уходя.
    Стремление убежать от домашних демонов привело меня к мысли, что радикальная смена работы и географии закрепит меня. Но увидев этот хаос — груды бумаг, папки, разбросанные по полу, и коробки, сложенные одна на другую без малейшего следа связи, я почувствовал, что совершил огромную ошибку.
    Несмотря на это, пути назад уже не было. Слишком поздно, слишком много мостов сожжено.И вот я, запертый в подвале университетского городка в самых дальних уголках чужой страны, в то время как за тысячи миль мои сыновья отправляются в одиночку в первый период своей взрослой жизни, и мужчина, который до этого был моим мужем собирался вновь пережить страстное отцовское приключение с блондином-адвокатом на пятнадцать лет моложе меня.
    Я прислонился к стене и закрыл лицо руками. Все, казалось, становилось все хуже, и у меня заканчивались силы, чтобы терпеть это.Ничто, казалось, не улаживалось само собой; ничего не продвигалось. Даже огромное расстояние не давало мне проблеска надежды. Хотя я и обещал себе быть сильным, мужественно терпеть и не сдаваться, я стал замечать тот соленый, мутный привкус слюны, который предшествует плачу.
    Каким-то образом мне удалось сдержаться, успокоиться и тем самым остановить угрозу гибели. За один шаг до спуска в пустоту сработал какой-то механизм, не зависящий от моей воли, и через память я перенесся в далекое прошлое.
    Вот и я, с теми же каштановыми волосами, таким же стройным телом и на два десятка лет меньше, столкнулся с неблагоприятными обстоятельствами, которые, тем не менее, не могли сбить меня с ног. Моя многообещающая учеба в колледже была прервана на четвертом курсе неожиданной беременностью, нетерпимостью родителей, неспособных принять удар, и печальной экстренной свадьбой. Незрелый аналог в роли мужа. Холодная подземная квартира как дом. Тощий младенец, который безутешно плакал, и вся неопределенность мира передо мной.Время бутербродов со скумбрией на ужин, сигарет с темным табаком и паршивой водопроводной воды. Низкооплачиваемые частные уроки и переводы на кухонном столе, приправленные скорее воображением, чем точностью; короткие дни сна, сопровождающиеся спешкой, нехваткой сна, беспокойством и спутанностью сознания. у меня не было банковского счета; все, что у меня было, — это бессознательная сила, обеспеченная моим двадцатью одним годом, недавно родившимся мальчиком и близостью человека, который, как я думал, станет моей спутницей жизни.

    Внезапно все перевернулось, и теперь я остался один, больше не пытаясь воспитывать ни тощего плачущего малыша, ни его брата, появившегося на свет всего полтора года спустя.Мне больше не нужно было бороться за то, чтобы тот юный опрометчивый брак удался, помогать мужу в его профессиональных устремлениях, добиваться собственной карьеры, занимаясь на рассвете с заимствованными конспектами и печкой у ног. Заплатить за няню, садик, детское питание и подержанный Renault 5, чтобы наконец переехать в съемную квартиру с центральным отоплением и двумя террасами. Чтобы доказать миру, что мое существование не было провалом. Все это осталось позади, и в этой новой главе остался только я.
    Побуждаемый внезапным просветлением, принесенным воспоминаниями, я убрал руки от лица и, когда глаза привыкли к холодному уродливому свету, закатал рукава рубашки выше локтей.
    «Были достигнуты и более высокие высоты, чем эта», — прошептал я.
    Я понятия не имел, с чего начать организацию катастрофического наследия профессора Андреса Фонтана, но с головой бросился на работу, как будто от этой задачи зависела вся моя жизнь.
     

    Глава 3
     Первые несколько дней были худшими: погрузились в кладовую, пытаясь найти нить соответствия среди хаоса. Десятки блокнотов были разбросаны среди фолиантов, стопок пожелтевших бумаг и бесчисленных писем и открыток.Все, что сложено на полках, которые рискуют рухнуть, или ветхими кучками на грани опрокидывания.
    После первой недели я обрел некоторую уверенность и, несмотря на черепаший темп, начал более эффективно вести переговоры по этому бесформенному беспорядку, бросая быстрый взгляд на каждый документ, чтобы удостовериться в его содержании и присвоить ему соответствующую категорию в соответствии с моей рудиментарной организационной схемой: литературный критика, проза и поэзия, история Испании, история Калифорнии и личная переписка.
    Я начинал работу до девяти утра и не останавливался до пяти часов вечера, с коротким перерывом на обед в каком-нибудь уголке столовой кампуса, когда я рассеянно пролистывал университетскую газету. Обычно было довольно поздно, около двух часов, когда бригада уборщиков начинала небрежно мыть пол, и когда среди столов оставалось лишь несколько студентов, одни заняты чтением, другие дремлют, третьи устало подчеркивают в свои книги, прежде чем закончить свой обед.
    Я наконец встретил Луиса Зарате, председателя отдела, однажды, когда мне понадобились ножницы, чтобы отрезать ленту от каких-то пачек, а моей нигде не было, несомненно, потерявшейся под какой-то кучей. Не сумев найти Фанни, чтобы одолжить пару, я пошел в офис Ребекки, где наткнулся на нее и Зарате, которые вместе изучали программу курса. Она, сидя, говоря намеренно. Он, стоя рядом с ней, опершись руками о стол и склоняясь над программой, как будто внимательно ее слушал.Мой первый взгляд остановился на стройном, ухоженном мужчине примерно моего возраста с каштановыми волосами и в очках без оправы, в темно-серых брюках, черной рубашке и светло-сером галстуке.

    После того, как мы обменялись любезностями, он пригласил меня проводить его до его офиса. Я внутренне сожалел о плачевном состоянии своего наряда. Моя чересчур повседневная одежда, устойчивая к грязи и паутине, вряд ли произвела бы профессиональное впечатление на человека, который, по сути, был моим новым начальником. Я выглядел запыленным и взлохмаченным, с конским хвостом, который едва удерживал мои волосы, и покрытыми пылью руками, которые я был вынужден потереть о место моих брюк, прежде чем протянуть руку, чтобы поприветствовать его.
    — Что ж, я рад приветствовать вас на нашем факультете, профессор Переа, — сказал он, указывая на кресло перед своим столом. — Или Бланка, если позволите, — добавил он, садясь на свое место.
    Его радушие звучало аутентично, а испанский превосходен: вежливый, модулированный, с легким акцентом, который я не смог точно определить.
    – Бланка, пожалуйста, – согласился я. «Я так же рад и благодарен за то, что меня приняли».
    «Всегда приятно принимать приглашенных профессоров, хотя мы не привыкли, чтобы их было много из Испании.Так что ваш визит тем более радует нас».
    Я воспользовался первым обменом любезностями, чтобы быстро осмотреть его кабинет. Регулируемая настольная лампа из стали, современные репродукции, книги и бумаги в полном порядке. Не будучи совсем минималистичным, он был довольно близок к этому.
    «Нам, — продолжал он, — было очень приятно заключить сделку с SAPAM о субсидировании вашей работы. Любая инициатива, связанная с привлечением исследований из других учреждений, всегда приветствуется. Хотя мы не ожидали кого-то с твоим прошлым.. ».
     Его слова меня насторожили. Я не хотел обсуждать причины, которые подтолкнули меня претендовать на эту должность, столь далекую от моей области знаний. Я не собирался быть искренним и не хотел изобретать неуклюжую ложь. Поэтому вместо этого я решил изменить ход разговора.

    «SAPAM и отдел были невероятно эффективны в принятии всех мер, и вот я уже погружен в свою работу. Санта-Чесилия оказывается очень приятной сменой декораций, завершающей знаменательный 1999 год.Может быть, и миру придет конец, пока я здесь, — сказал я, пытаясь быть умным.
    К моему облегчению, он улыбнулся моей неуклюжей шутке.
    «Что за паранойя, это дело конца тысячелетия! И в Испании все это безумие, должно быть, влияет на вас тем более, что евро вот-вот станет новой валютой. Как продвигается, кстати? Когда старые песеты перестанут действовать?»
    Причины моего обращения в эту стипендию оказались интересны заведующему кафедрой не меньше, чем поверхностный разговор о последних событиях в моей стране на пороге нового века.Мы говорили об Испании вообще, о положении в испанских университетах, обо всем и ни о чем. Тем временем я отошел от опасности и, пока я был в этом, воспользовался случаем, чтобы тщательно рассмотреть его.
    Я прикинул, что он должен быть на три-четыре года моложе меня; недавно исполнилось сорок, несомненно, но не старше. Были безошибочные признаки седых полос на его висках и небольшие морщинки в уголках глаз, что никоим образом не уменьшало его привлекательности.Он был сыном чилийского психолога, объяснил он, и хирурга-травматолога из Сантандера, который долгое время жил в США, но с которым у него не было особых контактов.
    Луису Сарате явно нравилось говорить, и я эгоистично воспользовался ситуацией, дав ему полную свободу действий. Чем меньше мне приходилось объяснять о своих делах, тем лучше. Я уже был знаком с его академической карьерой, но обнаружил, что он прожил в Санта-Чечилии всего пару лет и намеревался уехать как можно скорее, стремясь получить место в каком-нибудь престижном университете Восточного побережья.К моему облегчению, проведя с ним более получаса в беседе, я убедился, что этому специалисту по постмодернистским культурным исследованиям наплевать на пожелтевшие клочки бумаги, принадлежавшие старому профессору, умершему уже три года назад. десятилетия. Таким образом, я мог бы спокойно продолжать работать, не давая никому объяснений.

    Я был уже в коридоре, собираясь вернуться в кладовую, когда он, словно не совсем желая меня отпускать, окликнул меня из двери своего кабинета.
    «Я думаю, было бы неплохо организовать небольшую встречу, чтобы познакомить вас с остальными коллегами из нашего отдела». Он не стал ждать моего ответа. «Например, в полдень в четверг», — добавил он. «По соседству в конференц-зале».
    Почему бы и нет? Мне было бы полезно вылезти из своей норы и немного пообщаться, подумал я. Это также был бы удобный способ назвать имена некоторых лиц, с которыми я сталкивался в коридорах и на территории кампуса.
    Предложенная дата обеда наконец-то наступила.Конференц-зал был довольно большим, с несколькими окнами, книжным шкафом со старыми книгами в кожаных переплетах и ​​коллекцией фотографий на стене. Служба общественного питания университета приготовила холодный буфет из мяса, сыров, фруктов и салатов. Почти никто не садился: мы все обслуживали стоя, болтая небольшими группами, которые менялись в зависимости от течения разговора.
    Заведующий кафедрой постоянно перетаскивал меня от одной группы профессоров к другой. Были американизированные латиноамериканцы, латиноамериканцы.профессора литературы чикано; эксперты по Варгасу Льосе, Гальдосу и Елене Понятовской; специалисты по сравнительному языкознанию и андалузской поэзии, а также энтузиасты всего, что связано с метисами или альтернативой. Подавляющее большинство я знал в лицо. Ребекка тоже присутствовала на обеде, участвуя в беседах и внимательно наблюдая за происходящим. Тем временем Фанни в одиночестве в углу ела ростбиф с диетической пепси, поглощенная своим собственным миром и усердно пережевывая.
    Обед длился ровно шестьдесят минут.Ровно в час дня состоялась диаспора, после чего пара студентов, одетых в синее и желтое — университетские цвета, — принялась убирать остатки. Когда почти все ушли, я, наконец, смог сосредоточить свое внимание на стене, увешанной фотографиями.

    Одни старые, другие более свежие, индивидуальные и групповые фотографии, цветные и черно-белые. Подавляющее большинство отмечало институциональные события; вручение дипломов, выпускные речи, конференции.Я искал среди них какое-нибудь знакомое лицо, когда заметил приближающуюся ко мне Ребекку.
    — История твоего нового дома, Бланка, — сказала она с оттенком ностальгии.
    Она замолчала на пару секунд, затем указала на четыре разные фотографии.
    «А вот и он: Андрес Фонтана».
    Сильный, энергичный осанка. Темные глаза, ум под густыми бровями. Обильная копна вьющихся волос, зачесанных назад. Густая борода и серьезное выражение лица, когда он явно кого-то слушал.Человек из плоти и крови, несмотря на неподвижные образы.
    Я был ошеломлен. С острой болью в животе я отпрянул от стены.
    Мне нужно пространство, расстояние, воздух. Впервые с момента моего приезда я решил дать себе передышку.
    Даже не вернувшись в кладовку, чтобы выключить свет, я бродил по Санта-Чечилии, открывая места, с которыми раньше никогда не сталкивался. Улицы, по которым время от времени появлялась одинокая машина или одинокий студент на велосипеде; заброшенные жилые кварталы; отдаленные районы, в которые я никогда не ступала, пока мои беспорядочные шаги не привели меня в уникальное место: большой лесной массив, масса сосен, поднимающихся по склону и исчезающих за горизонтом.К тому времени дня, ближе к сумеркам, эффект был ошеломляющим. Хотя ему не хватало драматизма многих живописных мест, которые можно запечатлеть в рамках открытки, оно обладало редкой атмосферой утешения и безмятежности.
    Однако вскоре я понял, что этому райскому уголку грозит неминуемая опасность. Огромный рекламный щит с фотографиями явно счастливых лиц и надписями высотой в полтора фута объявлял о новой судьбе района: РОСКОШНЫЙ ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР. ЗАХВАТЫВАЮЩИЕ ПОКУПКИ, ПИТАНИЕ И РАЗВЛЕЧЕНИЯ, СЕМЕЙНЫЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ.

    На палочках у подножия рекламного щита, как множество крошечных Давидов перед вырисовывающимся Голиафом, было несколько самодельных плакатов, повторяющих слово «НЕТ». Нет увлекательному шопингу, нет специализированным магазинам, нет такого рода семейным развлечениям. Я вспомнил, что видел несколько передовиц и писем в университетской газете, возражающих против строительства нового торгового центра.
    Я отошел от рекламного щита и решил, что пора возвращаться домой.
    На обратном пути я остановился, чтобы купить что-нибудь на ужин на рынке Мели, который находился в переулке от главной площади.Несмотря на явное отсутствие претенциозности в этом месте — деревенские деревянные полы, голые кирпичные стены и атмосфера старого заведения из вестерна — его многочисленные деликатесы и органические продукты, маркированные элегантной простотой, свидетельствовали о том, что это место угождало изысканным вкусам и глубоким карманам. , а не студенты и семьи со средним доходом и ограниченным бюджетом, которым пришлось растянуться до конца месяца.
    Приехав в Санта-Сесилию, я оставил позади большую часть своих старых привычек, в том числе раз в два месяца большой шопинг в супермаркете с оглушающей громкой связью, скидки в замороженных отделах и три по цене двух. специальные предложения.Как и многое другое в моей жизни, тележки для покупок, переполненные обезжиренным молоком и десятками рулонов туалетной бумаги, ушли в прошлое.
    Время закрытия приближалось, и последние клиенты торопливо делали покупки. Служащие, одетые в длинные черные фартуки, казалось, стремились покончить с дневной работой. В отделе сыра я решил, не долго думая, пойти на кусок пармезана. Затем я добавила в свою корзину банку вяленых помидоров в оливковом масле вместе с пакетом рукколы, прежде чем отправиться в отдел выпечки, полагая, что особого выбора не останется.Внезапно я почувствовал прикосновение к своему левому плечу, чуть больше, чем касание двух пальцев и легкое давление. Посреди моей абсурдной дилеммы — маленькая круглая буханка хлеба с кусочками оливок или багет с кунжутом — я поднял глаза и, к моему удивлению, увидел Ребекку Каллен.
    Пока мы приветствовали друг друга, кто-то появился за ее спиной. Высокий, характерный мужчина со слегка длинными, серовато-светлыми волосами и бородой, которая контрастировала с его загорелой кожей. Он держал бутылку вина, и очки для чтения на его носу свидетельствовали о том, что всего пару секунд назад он изучал этикетку.

    «Мой друг Дэниел Картер, старый профессор с нашего факультета», — вот и все, что вызвалась Ребекка.
    Он протянул мне большую руку, и я заметил, что на правом запястье у него большие черные цифровые часы, которые я больше ассоциировал со спортсменами, чем с университетскими студентами. Я протянул руку и приготовил приветствие на английском языке, которое я никогда не произносил, стандартное приветствие, которое я повторял с момента моего прибытия: «Как поживаете, приятно познакомиться». Но он взял на себя инициативу. Удивительно, смущающе, но этот спортивный американец, почти юноша, несмотря на свою очевидную зрелость, взял мою руку в свою, глядя на меня голубыми глазами, и заговорил на безупречном испанском языке, полностью застав меня врасплох.
    «Ребекка рассказала мне о вашем присутствии в Санта-Чесилии, дорогая Бланка, о вашей миссии по спасению наследия нашего старого профессора. Я с нетерпением ждал встречи с вами, так как в этих отдаленных местах не так много прекрасных дам королевского испанского происхождения.
    Я не мог не рассмеяться над неестественным чутьем в его пародии на старомодную галантную сцену, а также над скрытой теплотой за его непосредственностью, не говоря уже об успокаивающем ощущении после недель безвестного уединения, когда я слышу акцент, столь знакомым и безупречным в ком-то столь чуждом для моей вселенной.
    – Большую часть жизни я провел в вашей стране, – прибавил он, не отпуская моей руки. «Большие чувства, замечательные испанские друзья, среди них Андрес Фонтана. Больше половины жизни приходило и уходило отсюда туда — великие моменты. Какое место. Я всегда возвращаюсь — всегда».
    Мы едва успели продолжить разговор: ставни опускались, выключался свет; их ждали где-то к обеду, а меня ждала пустая квартира. Когда мы направились к кассам, а затем наружу, я смог узнать только то, что он был профессором Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, который наслаждался годовым творческим отпуском и что его дружба с Ребеккой временно вернула его в Санта-Сесилию.

    «Я все еще не знаю, как долго я здесь пробуду», — заключил он, придерживая дверь, чтобы пропустить нас. «Я заканчиваю книгу, и мне полезно держаться подальше от повседневных отвлекающих факторов. Испанская проза рубежа веков; Я уверен, что вы знакомы со всей командой. Посмотрим, как оно пойдёт».
    Мы попрощались на улице с туманным обещанием встретиться в другой раз и разошлись в разные стороны, когда стали видны первые звезды.
    Добравшись до своей квартиры, меня снова охватило то неприятное и трудно поддающееся определению чувство, которое я тащил мертвым грузом с момента обеда в департаменте.В ту ночь я плохо спал, беспокойный и озабоченный Андресом Фонтаной. Увидев фотографию настоящего мужчины, его лицо и его мощное присутствие, каким-то образом разрушили все мои предвзятые идеи, породив новую тревогу. К рассвету мои сны наполнились старинными фотографиями, среди которых я пытался идентифицировать лицо, поскольку изображения начали растворяться, а затем исчезли.

    Я проснулся от жажды и жара, голова пульсировала. Рассвет робко приближался. Я распахнул окно в поисках свежего воздуха.Машин почти не было слышно, и только силуэты нескольких бегунов своим ритмичным шагом нарушали тишину. Я машинально схватил стакан, открыл кран и наполнил его. Когда вода стекала по моему горлу, в моем сознании всплыли образы предыдущего дня. Тогда и только тогда я понял.
    Я подошел к своей задаче не с той стороны. После того, как я сам себе навязал дисциплину долгих часов, проведенных взаперти в кладовой, борясь с кучей старых документов, чего-то все еще не хватало.Я обращался с бумагами Андреса Фонтаны так, словно это были коробки с гайками и болтами, превращая мою задачу в неуважительное вторжение в частную жизнь человека.
    Между архивными материалами и старыми снимками конференц-зала я начал видеть нечто большее, чем слабую общую нить. Связь между содержанием наследия и четырьмя изображениями мертвого профессора, чье имя было всем, что я знал на тот момент, стала резкой и мощной.
    Я больше не мог ограничиваться простой классификацией работы, которую профессор Фонтана оставил после своей смерти.К моей задаче нужно было подходить с человеческой позиции, с близкого расстояния. Мне пришлось сделать усилие, чтобы понять человека, скрытого за словами, человека, чью душу мне до сих пор не удалось разыскать. Увидев эти фотографии накануне, я понял, что отнесся к своему новому заданию с холодностью, граничащей с враждебностью, как если бы имел дело с простым коммерческим продуктом. Поглощенный своими несчастьями, заставляя себя навязчиво работать, чтобы избежать своих проблем, я почти не удосужился принять во внимание человека, спрятанного среди страниц его наследия: притаившегося между строк, скрытого в предложениях, подвешенного среди штрихов каждого слова. .
    Моя работа вдруг стала ясной для меня: спасти и оживить погребенное наследие давно забытого человека.
     

    Достоевский о сердце против ума и о том, как мы познаем истину – Маргинальский

    «Эмоции — это не просто топливо, питающее психологический механизм разумного существа», — Марта Нуссбаум — одна из самых проницательных и влиятельных философов нашего времени — утверждала в своем потрясающем трактате об интеллекте эмоций. «Это части, очень сложные и запутанные части самого мышления этого существа». Эту идею предлагали — и сопротивлялись — на протяжении столетий, если не тысячелетий. «У сердца есть свои доводы, которых разум не знает», писал Блез Паскаль, размышляя об интуиции и интеллекте в XVII веке.

    Но, возможно, самое прекрасное размышление об этом постоянном перетягивании каната между разумом и эмоциями исходит не от седого философа, а от подростка, который вырастет и станет величайшим писателем-психологом всех времен.

    За десятилетия до того, как он нашел смысл жизни во сне и ему посчастливилось найти себя в одной из самых прекрасных любовных отношений в истории, Федор Достоевский (11 ноября 1821 г. – 9 февраля 1881 г.) боролся с взаимодействием сердца и разум в том, как мы познаем истину. В письме 1838 года своему брату Михаилу, написанном незадолго до его семнадцатилетия и включенном в Письма Федора Михайловича Достоевского к его семье и друзьям ( публичная библиотека ), Достоевский обвиняет своего брата в том, что он склонен «философствовать подобно поэт» и пишет:

    Чтобы знать больше, надо чувствовать меньше, а наоборот … Природа, душа, любовь и Бог познаются сердцем, а не разумом.Будь мы духами, мы могли бы обитать в той области идей, над которой витают наши души в поисках решения. Но мы существа земные и можем только догадываться об Идее, а не схватывать ее со всех сторон сразу. Проводник нашего разума через временную иллюзию в самый сокровенный центр души называется Разумом . Разум есть материальная способность, а душа или дух живет мыслями, которые шепчет сердце. Мысль рождается в душе. Разум есть орудие, машина, движимая духовным огнём.Когда человеческий разум… проникает в область познания, он действует независимо от чувства , а следовательно, и от сердца .

    Он совершает полный круг по разным путям, которыми поэзия и философия приводят нас в соприкосновение с истиной, обе необходимые, но одна, по его мнению, высшая:

    Философию нельзя рассматривать как простое уравнение, где природа есть неизвестная величина! Заметьте, что поэт в момент вдохновения постигает Бога и, следовательно, выполняет работу философа.Следовательно, поэтическое вдохновение есть не что иное, как философское вдохновение. Следовательно, философия есть не что иное, как поэзия, высшая степень поэзии!

    Дополните этот конкретный фрагмент Письма Федора Михайловича Достоевского к родным и близким с английским экономическим теоретиком и философом Э.Ф. Достоевский о том, почему плохих людей не бывает и любимая жена о секрете счастливого брака.

    У сердца есть причины, которых разум не знает

    Я подумал, что в преддверии Дня святого Валентина наиболее подходящей темой для написания будет Отношения, любовь и секс .

    Итак, за последние два дня я дал вам две статьи: Отношения, любовь и секс, часть 1 ; и Часть 2 , которые погрузились в это самое сложное из развлечений.

    Ибо сердечные дела нелегко объяснить, потому что не логика диктует их местонахождение.Сердце имеет собственный разум.

    Французский философ эпохи Просвещения Блен Паскаль сказал: «Le cœur a ses raisons que la raison ne connaît point», что переводится как «У сердца есть свои доводы, которых разум не знает».

    В китайской медицине сказано, что , «Шэнь (дух) обитает в сердце». У китайцев есть и другая формулировка: «Разум живет в сердце.

    У сердца свой путь, путь, который не всегда совпадает с нашим логическим мышлением. Когда сердце открывается, это может быть очень сильная эмоция, настолько мощная, что она может сбить вас с ног и вызвать чувство эйфории.

    Итак, хотя дела сердца могут быть сложными, в День святого Валентина, который не за горами, я предлагаю вам попытаться упростить то, что чувствует сердце, и позволить ему уступить своему основному желанию: Любви.

    Имея это в виду, я предлагаю вам приведенное выше видео в верхней части страницы, Любовь , написанное и спетое Джоном Ленноном , и видео ниже, которое я собрал вместе, под названием Искусство любви.

    Когда вы смотрите видео, думайте о ком-то, кого вы любите, и храните его в своем сердце. Не анализируй, а почувствуй — и помни, У сердца есть свои доводы, которых разум не знает.

    С Днем святого Валентина!

    У сердца есть причины, о которых разум ничего не знает

    Статья

    Мано Сингхэма посвящена поддержке общественного доверия к науке. Он выделяет два основных момента. Во-первых, Сингхэм указывает, что отрицатели науки предполагают, что фальсификация является основой научного метода.Они используют фальсификацию, чтобы опровергнуть обоснованные научные теории о вакцинации, изменении климата, эволюции и тому подобном. Сингхэм отвергает это.

    Во-вторых, он утверждает, что субъективные влияния играют конструктивную роль в науке и не уменьшают ее достоверности. Одним из мотивов идеи фальсификации было желание отличить науку от не-науки. Это не удалось по разным причинам. Это побудило к попыткам лучше понять, почему естественные науки заслуживают нашего доверия. Эти так называемые научные исследования показали, что субъективные влияния играют важную конструктивную роль в науке, но практикующие ученые возмущались.Они считали, что такие исследования подрывают общественное доверие к науке. Сингхэм не согласен, указывая на то, что ученые-практики, понимающие роль субъективных влияний в науке, лучше способны распознавать и оценивать объективность науки. Хорошая точка зрения. Вот почему я считаю, что история и философия науки должны быть частью научного образования.

    Помимо фальсификации

    Добавлю несколько пунктов в поддержку. Философы науки уже давно вышли за рамки фальсификации.Их причины многочисленны и разнообразны. Во-первых, фальсификация не может отделить науку от не-науки. Таким образом, аргументы противников прививок, или антиэволюционистов, или отрицателей изменения климата о том, что они фальсифицировали научный консенсус, терпят неудачу.

    Когнитивный диссонанс

    Кроме того, Сингхэм использует научные и философские аргументы, чтобы убедить отрицателей науки в их ошибке. К сожалению, достаточно образованный отрицатель науки с большей вероятностью отвергнет науку, чем менее образованный.Болсен и др., «Представления граждан, ученых и советников по вопросам политики о глобальном потеплении», The Annals of the American Academy of Political and Social Science 658 (1) 271–95 (2015). https://doi.org/10.1177/0002716214558393 Когда ставится под сомнение наука как таковая, научные аргументы не имеют силы.

    Эмоции объясняют отношение отрицателей науки гораздо лучше, чем научные аргументы. Новая информация может вызвать когнитивный диссонанс, если она не вписывается в последовательное мировоззрение, к которому человек эмоционально привязан.Это может создать негативный эмоциональный опыт, а также связанный с ним телесный дискомфорт. Эмоциональная потребность в последовательном мировоззрении побуждает отрицателей науки разрешать когнитивный диссонанс, отвергая науку.

    Когнитивный диссонанс, возникающий в надежных научных знаниях

    Итак, как мы можем устранить эмоциональные барьеры, препятствующие общественному доверию к науке? Угроза может исходить из научных знаний или их идеологических расширений. Вот два примера хорошо зарекомендовавших себя философов науки, которые уже давно вышли за рамки фальсификации.Их причины многочисленны и разнообразны. научное знание воспринимается некоторыми как угрожающее. В физике угроза ощущается в случайных явлениях, таких как тепловое движение. Тепловое движение делает возможными диффузию и осмос, необходимые для жизненных процессов. Отсутствие направления в случайных явлениях создает когнитивный диссонанс для тех, кто верит, что Бог-Творец контролирует все. Но разрешение легкое. Если Бог создал все, то случайные явления включены. Таким образом, Бог контролирует и их.

    В палеонтологии многие христиане воспринимают открытие болезней и смерти до того, как появились люди, как угрозу представлению о том, что это космические последствия грехопадения Адама. Нет падения, нет нужды в искуплении. Под вопросом и благость Божия. Если не в результате грехопадения, то Бог, должно быть, сотворил болезнь и смерть. Разрешение конфликтов опять же связано с корректировкой мировоззрения. Исследователи Библии используют проверенный временем подход к разрешению конфликтов: внебиблейское знание побуждает к пересмотру толкования текста при условии, что его обоснование основано на Священном Писании.Например, считается, что проклятие смерти относится только к Адаму и Еве, а не ко всей вселенной. Благость Божья представляет собой более сложную проблему. Одно решение состоит в том, чтобы предположить, что у Бога есть веские причины для создания мира с болезнями и смертью. Мы знаем это из истории Иова, хотя в этой истории Бог не создал — а скорее допустил — болезни и смерть. Мы должны удовлетвориться утверждением, что, поскольку Бог добр, болезни и смерть должны каким-то образом иметь объяснение.

    Когнитивный диссонанс, возникающий в идеологических расширениях науки

    А как насчет угроз, исходящих от идеологических расширений науки, известных как сциентизм? Они вызывают бурные споры среди ученых.Например, биологи-эволюционисты согласны с тем, что люди по своей природе эгоистичны. Но, как отмечает Майкл Рьюз, люди не могут выжить без сотрудничества. Он предполагает, что естественный отбор выбрал гены, которые заставляют нас верить в существование моральных правил, которых на самом деле не существует. Представьте себе научное знание как сеть взаимосвязанных мировоззрений, научных теорий, объяснений, утверждений наблюдений и предположений. Связи между наукой и идеологией могут устанавливаться и разрушаться. Заставив нас полагаться на иллюзорные моральные правила, поощряющие сотрудничество, естественный отбор сделал нас хорошими биологическими альтруистами.Эволюция морального альтруизма — это средство преодоления нашей эгоистичной природы. Функция морали состоит в том, чтобы сделать животных, живущих группами, биологическими «альтруистами». Однако такое редукционистское объяснение морали не является научным, поскольку его нельзя проверить эмпирически. Таким образом, это идеологическое расширение теории эволюции. Это идеологическое расширение берет свое начало в философском натурализме, который исключает возможность божественно установленных реальностей, таких как моральные правила.

    Это создает два источника потенциального когнитивного диссонанса.Во-первых, это угрожает тем, кто считает, что моральные правила в некотором смысле реальны. Во-вторых, поскольку мораль является продуктом случайных вариаций и естественного отбора, Рьюз предположил, что человеческие виды, отличные от Homo sapiens и живущие в другой галактике, могут развивать другую мораль. Многие отвергают такой моральный релятивизм. Русе считает, что диссонансы такого масштаба могут быть неразрешимыми. Но Франсиско Айяла предложил решение, отделив моральный смысл от моральных правил .Нравственное чувство, т. е. способность людей выносить моральные суждения, является свойством человеческой природы. Оно развилось как косвенный результат эволюции познания путем естественного отбора. Напротив, моральные правила усваиваются в своей культуре. Христиане, например, развивают совесть, узнавая, в чем состоит воля Божья. Это позволяет избежать морального релятивизма, потому что для христиан воля Божья применима повсеместно. Я не говорю, что любой из этих подходов беспроблемный. Я хочу сказать, что есть доступные варианты разрешения конфликта.

    Поппер пытался отвергнуть идеологию, утверждая, что ее невозможно опровергнуть. Но он также предположил, что мы можем превратить идеологии (метафизические убеждения) в законное научное знание, сделав их фальсифицируемыми. Следующее поколение философов и историков науки отвергло фальсификацию, но они согласились с тем, что метафизические убеждения могут иметь конструктивную функцию в науке. Что еще более важно, они утверждали, что метафизические убеждения могут быть отсоединены от научного знания, когда их роль выполнена.Здесь, я полагаю, мы находим еще один способ устранить эмоциональные барьеры, препятствующие общественному доверию к науке.

    Представьте себе научное знание как сеть взаимосвязанных мировоззрений, научных теорий, объяснений, наблюдений и предположений. Связи между наукой и идеологией могут устанавливаться и разрушаться. Это потому, что связи не имеют логической необходимости, а являются предметом интерпретации. Наука не диктует идеологии, а идеологии могут иметь конструктивную функцию в контексте открытий.При исследовании неизведанных вод не хватает идей для исследований. Предложения из любого источника приветствуются. Источники могут варьироваться от других дисциплин до более широкого культурного контекста. Нож для обрезки используется в контексте оправдания. Ученые используют общие и специфичные для дисциплины методологические правила, чтобы прийти к общепризнанному общественному знанию о мире. Здесь идеология выходит за рамки.

    Что оправдывает отрицание науки?

    Неудача фальсификации и последующее открытие того, что фоновые убеждения могут формировать научное знание, уравняли игровое поле науки и идеологии.Кун был популярен не только среди ученых-практиков, узнавших себя в его трактовке истории науки. Его также приветствовали христиане, которые теперь могли утверждать, что противостояние возникло не между доказательной наукой и идеологией, а между различными идеологиями или мировоззрениями. Научные и метафизические объяснения считались в равной степени заслуживающими доверия, что затем оправдывало позиции отрицателей науки в отношении вакцинации, изменения климата, эволюции и многого другого. Но это породило деструктивный релятивизм, частью которого ни один христианин не должен хотеть быть.

    На мой взгляд, есть место получше. Я верю, что существует объективно существующая реальность, потому что ее создал Бог. Я считаю, что у нас есть моральное обязательство подчинить наши убеждения и знания этой реальности. Это обязательство подразумевает, что я также признаю, что субъективные убеждения формируют наше понимание вселенной. Поскольку я подчиняю свои убеждения реальности, я принимаю все возможные меры предосторожности, чтобы устранить ложные субъективные убеждения. Это возможно, потому что фоновые убеждения и научные знания могут быть не связаны.


    У СЕРДЦА ЕСТЬ ПРИЧИНЫ

    к Салли Руни ‧ ДАТА ВЫПУСКА: 16 апреля 2019 г.

    Молодая ирландская пара сходится, расстается, сходится, расстается — извините, не могу вам сказать, чем это кончится!

    Ирландская писательница Руни произвела трансатлантический фурор с момента публикации своего первого романа « Беседы с друзьями » в 2017 году.Второй ее роман уже получил премию Costa Novel, среди прочих наград, поскольку он был опубликован в Ирландии и Великобритании в прошлом году. В общих чертах это простая история, но Руни рассказывает ее с бравурным умом, остроумием и деликатностью. Коннелл Уолдрон и Марианна Шеридан — одноклассники в маленьком ирландском городке Каррикли, где его мать работает уборщицей в своей семье. Это 2011 год, после финансового кризиса, который витает по краям книги, как призрак. Коннелл популярен в школе, хорош в футболе и мил; Марианна странная и одинокая.Они самые умные дети в своем классе, и между ними возникает близость, когда Коннелл забирает свою мать из дома Марианны. Вскоре они занимаются сексом, но Коннелл не хочет, чтобы кто-нибудь знал, а Марианна не возражает; либо ей действительно все равно, либо это все, что, по ее мнению, она заслуживает. Или оба. Хотя однажды, когда она была вынуждена вступить в социальную ситуацию с некоторыми из их одноклассников, она вкратце фантазировала о том, что произойдет, если она раскроет их связь: «Сколько ужасающего и сбивающего с толку статуса досталось бы ей в этот момент, как это было бы дестабилизирующим». , как разрушительно.Когда они оба переезжают в Дублин для поступления в Тринити-колледж, их позиции меняются местами: Марианна теперь кажется наэлектризованной и востребованной, в то время как Коннелл чувствует себя дрейфующим в этой незнакомой среде. Гениальность Руни заключается в ее способности отслеживать тонкие сдвиги во власти своих персонажей, обоих. внутри себя и по отношению друг к другу, и то, как они знают и не знают друг друга, они оба чувствуют себя наиболее похожими друг на друга, когда они вместе, но у них все еще есть катастрофические неудачи в общении. — говорит Марианна Коннеллу в феврале 2012 года.Затем Руни уточняет: «Она пытается произнести это таким образом, чтобы передать несколько вещей: извинение, болезненное смущение, некоторое дополнительное болезненное смущение, которое служит для иронии и разбавления болезненного рода, чувство, что она знает, что она будет прощена или уже простилась, желание не «делать большое дело». Потом: «Забудь об этом, — говорит он». Руни точно формулирует все, что происходит под поверхностью; здесь есть юмор и проницательность, а также удовольствие от знакомства с двумя колючими, сложными людьми, когда они пытаются понять, кто они и кем они хотят стать.

    Абсолютно увлекательно. Прочтите это.

    Дата публикации: 16 апреля 2019 г.

    ISBN: 978-1-984-82217-8

    Количество страниц: 288

    Издатель: Хогарт

    Обзор Опубликовано в сети: фев.18, 2019

    Отзывы Kirkus Выпуск: 1 марта 2019 г.

    Поделитесь своим мнением об этой книге

    Вам понравилась эта книга?

    причин сердечной недостаточности | American Heart Association

    Многие другие сердечные заболевания могут в конечном итоге привести к сердечной недостаточности.

    Все мы с возрастом теряем способность сердца перекачивать кровь, но сердечная недостаточность возникает в результате дополнительного стресса, вызванного состояниями здоровья, которые либо повреждают сердце, либо заставляют его работать слишком тяжело. Все факторы образа жизни, которые повышают риск сердечного приступа и инсульта — курение, избыточный вес, употребление в пищу продуктов с высоким содержанием жира и холестерина и отсутствие физической активности — также могут способствовать сердечной недостаточности.

    Узнайте больше о том, что вы можете сделать, чтобы снизить риск сердечной недостаточности, изменив образ жизни на длительное время.

    Состояния, которые могут привести к сердечной недостаточности

    Если у вас сердечная недостаточность, скорее всего, у вас есть (или было) одно или несколько состояний, перечисленных ниже. Некоторые из них могут присутствовать без вашего ведома. Как правило, эти условия вызывают «износ», который приводит к сердечной недостаточности. Наличие более одного из этих факторов резко увеличивает риск.

    Посмотреть анимацию сердечной недостаточности.

    Ишемическая болезнь сердца Когда холестерин и жировые отложения накапливаются в сердечных артериях, меньше крови достигает сердечной мышцы.Это накопление известно как атеросклероз. Результатом может быть боль в груди (стенокардия) или, если кровоток полностью блокируется, сердечный приступ. Ишемическая болезнь сердца также может способствовать повышению артериального давления, что со временем может привести к сердечной недостаточности.

    Узнайте больше об ишемической болезни сердца.

    Перенесенный сердечный приступ (инфаркт миокарда) Сердечный приступ возникает, когда закупоривается артерия, снабжающая кровью сердечную мышцу. Отказ от кислорода и питательных веществ повреждает мышечную ткань сердца – часть ее по существу «умирает».Поврежденная сердечная ткань также не сокращается, что ослабляет способность сердца перекачивать кровь.

    Узнайте больше о сердечных приступах.

     

    Высокое кровяное давление (гипертония или НАД) Неконтролируемое артериальное давление является основным фактором риска развития сердечной недостаточности. Когда давление в кровеносных сосудах слишком высокое, сердце должно работать сильнее, чем обычно, чтобы поддерживать циркуляцию крови. Это сказывается на сердце, и со временем его камеры становятся больше и слабее.Людям с риском развития сердечной недостаточности врач может назначить лекарства для снижения артериального давления ниже 130/80 мм рт.

    Посмотрите анимацию, показывающую, как HBP может привести к сердечной недостаточности, или узнайте больше о HBP.

    Аномалии сердечных клапанов Проблемы с сердечными клапанами могут быть результатом болезни, инфекции (эндокардит) или дефекта, присутствующего при рождении. Когда клапаны не открываются и не закрываются полностью во время каждого сердечного сокращения, сердечная мышца вынуждена сокращаться сильнее, чтобы поддерживать движение крови.Если нагрузка становится слишком большой, возникает сердечная недостаточность.

    Узнайте больше о сердечных клапанах.

     

    Заболевание сердечной мышцы (дилатационная кардиомиопатия, гипертрофическая кардиомиопатия) или воспаление (миокардит) Любое повреждение сердечной мышцы — будь то из-за употребления наркотиков или алкоголя, вирусных инфекций или по неизвестным причинам — увеличивает риск сердечной недостаточности.

    Узнайте больше о кардиомиопатии.

     

    Пороки сердца, присутствующие при рождении (врожденный порок сердца) Если сердце и его камеры неправильно сформированы, здоровым частям приходится работать больше, чтобы компенсировать это.

    Узнайте больше о врожденных пороках сердца.

     

    Тяжелое заболевание легких Когда легкие не работают должным образом, сердцу приходится работать усерднее, чтобы доставить кислород к остальным частям тела.

     

     

    Диабет Диабет увеличивает риск развития сердечной недостаточности. Люди с диабетом склонны к развитию гипертонии и атеросклероза из-за повышенного уровня липидов в крови.И гипертония, и атеросклероз связаны с сердечной недостаточностью.

    Узнайте больше о диабете и сердечных заболеваниях.

     

    Ожирение Ожирение может заставить сердце работать намного интенсивнее, чем у человека, не страдающего ожирением. Ожирение также является причиной апноэ во сне и может вызвать кардиомиопатию.

     

     

    Ночное апноэ Ночное апноэ — потенциально опасное для жизни расстройство сна.Паузы в дыхании могут способствовать сильной усталости в течение дня, повышать риск для вашей безопасности и затруднять выполнение задач, требующих бдительности. Апноэ во сне также является фактором риска таких заболеваний, как высокое кровяное давление, сердечная недостаточность, диабет и инсульт. В некоторых случаях людям с сердечной недостаточностью может потребоваться использование аппарата CPAP.

    Узнайте больше об апноэ во сне.

    Другие условия

    Реже, здоровое в других отношениях сердце может временно перестать удовлетворять потребности организма.Это может произойти у людей, у которых:

    В этих случаях у человека могут наблюдаться симптомы сердечной недостаточности до тех пор, пока основная проблема не будет выявлена ​​и вылечена.

    Узнать больше:

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.