Дневник врача: Дневник доктора (сериал, 3 сезона) — Кинопоиск

Содержание

Форма n 039-3/у дневник учета работы врача стоматолога-ортодонта приказ минздрава СССР от 04-10-80 1030 (ред от 31-12-2002) об утверждении форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения (разделы 1-1 — 1-2) (2022). Актуально в 2019 году

размер шрифта

ПРИКАЗ Минздрава СССР от 04-10-80 1030 (ред от 31-12-2002) ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ФОРМ ПЕРВИЧНОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ДОКУМЕНТАЦИИ УЧРЕЖДЕНИЙ… Актуально в 2018 году

Код формы по ОКУД _______________
Код учреждения по ОКПО __________
Министерство здравоохранения СССР Медицинская документация
Форма N 039-3/у
Утверждена Минздравом СССР
04. 10.80 г. N 1030
наименование учреждения
ДНЕВНИК
учета работы врача стоматолога-ортодонта
за ______________________ месяц 19… г.

Примечание. Дневник учета работы врача-ортодонта заполняется ежедневно каждым врачом-ортодонтом и служит для получения суммарных данных за день работы. В графе «3» проставляется количество первичных посещений за рабочий день. Эта графа показывает количество лиц, осмотренных врачом за смену.

Для типографии!
при изготовлении документа
формат А4

Ф. N 039-3/у

Фамилия, и., о. врача __________________________________________

Числа месяца Фактически отработано часов по графику Число посещений Число лиц, осмотренных в плановом порядке Число лиц, взятых под диспансер. наблюдение
всего в том числе всего в том числе
городских жителей сельских жителей городских жителей сельских жителей
в с е г о в т.ч. детей до 14 лет включительно
взрослыми и подростками детьми до 14 лет включительно взрослыми и подростками детьми до 14 лет включительно взрослыми и подростками детьми до 14 лет включительно взрослыми и подростками детьми до 14 лет включительно
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

и т.

д. до конца страницы

продолжение

Число лиц, нуждавшихся в ортодонтическом лечении Объем выполненной работы Число лиц, которым закончено ортодонтическое лечение Число лиц, снятых с диспансерного учета
внутриротовые несъемные аппараты внутриротовые съемные аппараты аппараты сочетанного действия протезы
в с е г о в том числе
несъемные
съемные
с аномалиями отдельных зубов с аномалиями зубных рядов с сагитальными аномалиями прикуса с трансверзальными аномалиями прикуса с вертикальными аномалиями прикуса
в с е г о в т. ч. детей до 14 лет включительно механического действия функционального действия механического действия функционального действия
15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

и т. д. до конца страницы

Николай Пирогов — Вопросы жизни Дневник старого врача читать онлайн

Все разъясняется, все делается понятно — умей только хорошо обращаться с фактом, умей зорко наблюдать, изощрять чувства, научись правильно наблюдать, тогда исчезнут перед тобой чудеса и мистерии природы, и устройство вселенной сделается таким же обыденным фактом, каким сделалось теперь для нас все то, что прежде считалось недоступным и сокровенным.

Такое убеждение с каждым днем все более проникает в сознание не только передовых людей, жрецов науки, но и целых масс.

Н.И.Пирогов

После работы он обычно возвращался в свое имение. По мере удаления от города становилось все тише и тише, на землю спускались ранние сумерки, затем наступала темнота; где — то там, в стороне от дороги, где стояла деревня, зажигались неяркие огоньки и доносился собачий лай. Коляска въезжала в ворота усадьбы, и старый слуга, помогая ему сойти, говорил свое привычное: «Пожалуйте, барин, домой», — и открывал перед ним тяжелую дверь дома. Он входил в переднюю, полную знакомых запахов и каких — то неприметных шорохов, которых, если к ним не прислушаться, как бы и не было. Домашний скрип половиц сразу начинал действовать на него успокаивающе. Там, в беспокойном шумном городе, остались все его заботы, стоны больных, кровавые бинты оперируемых, хирургические инструменты, которые он ощущал каждый день своими пальцами как привычную часть своих рук, смешанный запах лекарств, которого он, хирург, вдыхал так много, что временами даже не замечал его. Все это он не впускал в свою уютную деревенскую усадьбу, стараясь здесь оградиться от всего того, что мешало ему думать и размышлять. Эти размышления с некоторых пор все больше и больше увлекали его. Они приносили ему радость неожиданных открытий и тайных мыслей, которыми он не мог, а скорее, не хотел делиться с остальными, даже самыми близкими. Эти мысли обычно настигали его во время вечерних прогулок, удивляя своей стройностью и скрытым в них смыслом. Они противоречили всему образу его жизни, его главному делу, в котором он достиг многого. Его имя в медицинских кругах было весомым и непоколебимым. Его авторитет хирурга и ученого — непревзойденным и прочным. Но ни то ни другое не имело никакого отношения к его размышлениям во время тихих вечерних прогулок. Он всегда занимался серьезным делом спасения жизни людей и облегчения их страданий. И это дело он считал самым главным не только для себя, но и вообще. Философия или подобные ей так называемые науки его никогда не привлекали. И вот в самом конце жизни надо же было такому случиться…

После прогулок он записывал свои размышления в толстую тетрадь, которую тщательно скрывал от посторонних взглядов. Особенно интересные мысли у него появлялись, когда погода была ясной, а над дальним лесом и его домом зажигались бесчисленные и таинственные звезды. Он делал записи каждый день, пропуская лишь те дни, когда по каким — то причинам не мог отправиться на прогулку. Потом он озаглавит свои записи — «Вопросы жизни., писанный исключительно для самого себя, но не без задней мысли, что, может быть, когда — нибудь прочтет и кто другой. 5 ноября 1879 — 22 октября 1881». Сам же автор дневника после своей последней записи прожил совсем немного — не более месяца и умер в том же 1881 году. Сведения о нем можно найти в энциклопедических словарях: «Советском энциклопедическом словаре» (1988) и «Малом словаре Брокгауза и Ефрона» (1994, репринтное переиздание). Если объединить информацию того и другого источника, получится небольшая справка, в которой окажется все существенное. Справка выглядит так: Пирогов Николай Иванович (1810–1881), русский хирург, основоположник военно — полевой хирургии и анатомо — экспериментального направления в хирургии, член — корреспондент Петербургской Академии наук (1847). Участник Севастопольской обороны (1854–1855), франко — прусской (1870–1871) и русско — турецкой (1877–1878) войн. Впервые произвел операцию под наркозом на поле боя. Кроме этого ввел неподвижную гипсовую повязку и разработал методику ряда важных хирургических операций. Применил новые методы анатомических исследований. Основал в Петербурге анатомический институт, а при нем музей. Им написаны многие тома научных работ в области медицины, среди которых и «Топографическая анатомия», получившая мировое признание. Пирогова называли «отцом русской хирургии». Он был также выдающимся общественным деятелем. Вел последовательную борьбу с сословными предрассудками в области образования, выступал за автономию университетов и всеобщее начальное образование. Кроме всего этого, он был человеком великого мужества, не менее великого самопожертвования и высочайшей скромности. По причине последнего качества и его дневник, «писанный исключительно для самого себя», так долго не находил своего читателя…

Во время прогулок — размышлений он испытывал нечто такое, что было для него новым, неожиданным и неповторимым. Он как бы отрывался от земли, от этого чернеющего вдали леса, от тропы, идущей по берегу прозрачной реки и, наконец, от своего дома, стоявшего где — то за еле видневшейся оградой. И в этом состоянии он пытался заглянуть внутрь себя, но не туда, где находились его кровеносные сосуды, органы, клетки тканей и все остальное, с чем он был знаком давно как врач и исследователь плотно — материальной оболочки человека. Он чувствовал и хорошо понимал, что внутри него, кроме всего этого, есть пространство совсем другого свойства, которое нельзя ни увидеть, ни прикоснуться к нему скальпелем. В этом пространстве жила тайна, Высшая тайна его

бытия. Он ощутил это пространство в самом конце своей жизни и стремился понять его предназначение и свое место в нем. Он представлял себе достаточно четко, что нечто, существовавшее в его невидимом внутреннем мире, было, как ни странно, связано с чем — то высоким, охватывающим все Мироздание и эту сверкавшую над ним звездную Вселенную. Поначалу он никак не мог поверить в соотносимость того и другого. Но постепенно в нем возникло убеждение в такой соизмеримости, и тогда его мысли потекли легко и свободно, наполняясь иным, чем раньше, содержанием, неся еще неведомую ему информацию.

«Я представляю себе, — записывал он, — нет, это не представление, а греза — и вот мне грезится беспредельный, беспрерывно зыблющийся и текущий океан жизни, бесформенный, вмещающий в себя всю Вселенную, проникающий все ее атомы, беспрерывно группирующий их, снова разлагающий их сочетания и агрегаты и приспособляющий их к различным целям бытия.

К какому бы разряду моих ограниченных представлений я ни отнес этот источник ощущения и ощущающего себя бытия — к разряду ли сил или бесконечно утонченного вещества, — он для меня все — таки представляет нечто независимое и отличное от той материи, которая известна нам по своим чувственным (подлежащим чувственному исследованию) свойствам»[1].

Читать дальше

Московская немецкая газета: Выходит российский дневник врача-немца

8 марта 2016

В издательстве «Кучково поле» вышел переведенный на русский язык дневник врача Эмиля Штрауса «Моя дорогая Фанничка». Написанный в форме писем супруге Фанни Визель дневник позволяет их потомкам разгадать несколько семейных тайн, а всем читателям – увидеть взгляд немца на Россию второй половины XIX столетия. «МНГ» публикует фрагменты писем.

 
»Моя дорогая Фанни, ночь застала нас посреди Кавказа. Мы на станции Пасанаури. Ночь необыкновенно звездная. Перед открытым окном журчит Арагви. Жаль, что у меня нет таланта Лермонтова. Я бы тебе все очень красиво описал. Сегодня, 25-го числа, в 5 утра мы выехали из Владикавказа; карета очень хорошая, лошади, которые меняются на каждой станции, еще лучше, кучер осторожен и обходителен одновременно. Всего тут 12 станций – на протяжении многих часов довольно близко справа от нас был Казбек с его вечным снегом, при этом уходящие в небо горы, между которыми лежал наш путь, красовались в сочной зелени.

 
Казбек показывает свою бело­снежную вершину, а у наших ног брызжет пеной Терек. Я еще никогда в жизни не видел ничего подобного, природа здесь потрясающая и величественная. Долина, которую Терек, очевидно, проложил себе среди гор за много тысяч лет, местами настолько узка, что кажется, будто горы, сближаясь, почти касаются друг друга. В два часа дня мы проехали через самую высокую точку Кавказа, на огромном камне были выбиты цифры 7719 – это количество футов над уровнем моря. Оттуда дорога уже шла все время вниз, но время от времени было так страшно, что приходилось закрывать глаза, чтобы не закружилась голова. Но все вокруг оставалось невероятно грандиозным, причем до такой степени, что невозможно себе представить – нужно видеть это собственными глазами. На станции Казбек я купил за 3 копейки у одного бедного мальчика несколько кусочков горного хрусталя и несколько ровных кубиков железного колчедана, которые можно найти там неподалеку. Кроме того, нам предложили купить рога горного козла и перья дикого индюка. Они, должно быть, водятся в здешних лесах в большом количестве.

  
Ты можешь себе представить, моя душенька, какое впечатление все это произвело на меня. Реликтовые леса Америки – ничто по сравнению с Кавказом. Тем временем мы должны ехать дальше, мы садимся в карету, далее путь лежит через глухую местность. Вдруг кучер подносит свой рог ко рту и начинает наигрывать немецкую мелодию так, что и сердце, и все чувства начинают ликовать. Время от времени в голову лезут дурные мысли, но вдруг все проясняется, вытираешь слезы, и все воспринимается как необходимость, которой нужно просто подчиниться. Завтра примерно в два часа мы прибудем в Тифлис, там я узнаю о своем назначении и тогда напишу тебе телеграмму. Конечно, ты получишь телеграмму раньше, чем это письмо, но это не страшно. Я целую тебя, Лизу, Александра и детей тысячу раз, 
твой Эмиль.

  
25 июля 1877, 9 вечера

» Дорогая Фанничка! Уже темнеет, я только что слез с коня. Я ездил за три версты к одному больному. Так как завтра почтовый день, то я хотел написать тебе еще несколько строк и поблагодарить тебя от всего сердца за вещи, которые ты мне прислала. Все пришло в полном порядке, и я уже пишу моим чудесным пером, что ты, наверное, сможешь понять по чернилам… Колбасы превосходны. Вино великолепно по цвету и прозрачности (по-моему, это бордо). Шарф мне здесь в Зугдиди не нужен. Пока еще так тепло, что можно ходить в расстегнутом мундире. Из всего шоколада я оставил себе одну плитку, две другие я подарил сыновьям принца Мюрата, которые приходили ко мне в воскресенье за консультацией со своими английскими гувернантками. Я часто хожу к принцу. Мальчиков зовут Люсьен и Наполеон, им 7 и 5 лет. Принцесса хорошая наездница и превосходно стреляет. Как только опадут листья, здесь начнется большая охота на волков и шакалов. Доктор Залесский и я уже приглашены…
У принца Мюрата оба ребенка больны дизентерией; я их лечу, т. к. я здесь единственный врач, который говорит по-французски. И как приятно бы мне было, если бы я мог лучше говорить на этом языке! Ежедневно я убеждаюсь, что здесь без него никуда, и поэтому я очень хочу, чтобы мои дети свободно могли говорить по-французски. Я надеюсь в очень скором времени получить от тебя сообщение о том, что в доме у тебя живет француженка. И напиши нашему старшему в Петербург, что он должен прежде всего основательно выучить французский язык. Он не знает ни немецкого, ни французского, а уже учит английский. Как странно! И как будут чувствовать себя наши дочери, когда им придется объяснять: «Je ne parle pas français». Через два года все наши дети научатся хорошо говорить по-французски, ведь этот язык не будет им уж вовсе незнакомым, да и ты сама потом всегда сможешь с ними читать и говорить, если ты снова привыкнешь в основном выражаться на этом языке…

 
Целуй и передавай приветы всем нашим, обнимаю тебя, 
твой Эмиль Штраус.

2.11.77, 8 утра.

По материалам МНГ

История: Наука и техника: Lenta.ru

Врач Новоселов ознакомился с «Дневником врачей Ульянова», описывающим здоровье Ленина

Врач-гериатр, невролог, нейрофизиолог, руководитель секции геронтологии Московского общества испытателей природы при МГУ Валерий Новоселов ознакомился с «Дневником врачей Ульянова» — медицинской документацией основателя СССР Владимира Ленина. Об этом Новоселов рассказал в интервью «Московскому комсомольцу».

Врач пояснил, что дневник описывает период жизни Ленина с 28 мая 1922-го по 21 января 1924 года. Вели его по очереди три невролога: Алексей Кожевников, Василий Крамер и Виктор Осипов. Так, 30 мая 1922 года в документе записано: «Пациент не может сказать ни одной фразы целиком, не хватает слов, постоянно зевает. Хотел идти умыться в уборную, не знает, как пользоваться зубной щеткой — сначала взял щетку щетиной в руки и с недоумением смотрел и не знал, как быть». В тот же день, судя по записям, к Ленину приезжал тогдашний генеральный секретарь ЦК РКП(б) Иосиф Сталин, и они вели «беседу о suicidium».

Материалы по теме:

Новоселов также сообщил, что медики находились рядом с Лениным постоянно, в доме и по периметру дежурила охрана. «Я с любопытством узнал из дневника, что меньше чем за неделю до смерти Ильич был в лесу. Об этом есть соответствующая запись от 16 января 1924 года: «Пациент провел день в лесу на охоте»», — поделился доктор.

Последнюю запись в дневнике болезней Ленина, сделанную в день его смерти, 21 января 1924 года, Новоселов привел полностью. В ней говорится, что революционер спал днем несколько часов, в 17:30 его дыхание участилось и стало прерывистым, температура поднялась до 37 градусов Цельсия. В 18:00 у Ленина началась рвота, его состояние стало коматозным с тоническим напряжением мускулатуры.

Материалы по теме:

«В 18:30 появилась слюна, окрашенная кровью, обнаружен прикус языка. Зрачки умеренно расширены, слабая реакция роговицы, явлений конте не наблюдалось. Постепенное ослабление сухожильных явлений, пульс 90, дыхание 36, правильное. Затем внезапный прилив к голове до багровой окраски лица, внезапная остановка дыхания в 18-50. Голова откинулась назад, бледность покрыла лицо. Такая гиперемия продолжалась 1 минуту и сменилась мертвенной бледностью. Статус летали в 18:50 установлен профессорами Ферстером, Осиповым и Елистратовым», — говорится в дневнике.

Дневник болезней Ленина состоит из 410 листов с описанием последних дней и смерти политика. Он засекречен до сих пор: в 1999 году племянница Ленина (дочь его родного брата Дмитрия Ульянова) обратилась в архив с просьбой продлить на 25 лет ограничение доступа к документам. Срок ограничений истечет 21 января 2024 года.

дневник интерна ПМСП 7 курс


С этим файлом связано 3 файл(ов). Среди них: ЗАПАДНАЯ ПОЛИАРХИЯ.pptx, 4 тема клин случай (копия).docx, ежедневный отчет интерна 7 курса.docx.
Показать все связанные файлы
Подборка по базе: Пример заполнения дневника практики.pdf, 3 Дневник практики ПМ05.docx, 1. форма дневника практики ВО (1). docx, 02 Дневник по практике.doc, Ира дневник (2).docx, Т_жірибе к_нделігі Дневник (1).docx, Правила поведения шк-в во время зимних каникул_в дневник.docx, табель в дневники.docx, Бланк Дневник практики (7).docx, Бланк Дневник практики (8).docx

НАО «Медицинский университет Астана»

Кафедра семейной медицины № 2

Дневник врача – интерна 7 курсаОВП

в учреждении ПМСП

ФИО: ____________________________________________________________

Группа: __________

Название модуля __________________________________________________

Время прохождения ________________________________________________

Клиническая база: __________________________________________________

Преподаватель: _____________________________________________________

20___-20____ учебный год

Оборотная сторона титульного листа

ПАСПОРТ УЧАСТКА №______

Сведения об обслуживаемой территории (название улиц, номера домов): _________________________________________________

____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Сведения о персонале:Ф. И.О. врача — ________________________________________________________________________________

Ф.И.О.медсестер:__________________________________________________________________________________________________

__________________________________________________________________________________________________________________

Сведения об обслуживаемом прикрепленном населении:


  1. Всего населения (количество):

Из них: взрослые (от 18 лет) – _____

дети с 0 до года – _____

дети с года до 5 лет – _____

дети с 5 лет до 14 лет – _____

подростки (от 15 до 18 лет) – _____

женщины фертильного возраста (15-49 лет) –_____


  1. Состоящих на «Д» учете (всего):

Из них: Артериальная гипертензия – _______

ИБС – ______

Хронический бронхит – _______

ХОБЛ – ______

Бронхиальная астма – ______

Сахарный диабет – _______

ЖДА – ______

Хр. Гастриты – ______

Язвенная болезнь желудка и ДПК – _______

Другие болезни – ______

Дата:_______________




Виды работ

Коли-

чество


Краткое содержание каждого отмеченного пункта

(с указанием номера пункта)


1

Прием больных в кабинете врача: Взрослые /Дети

(перечислить Ф.И.О., возраст, диагноз). У 1 больного подробно записать обоснование, лечение на оборотной стороне листа.


1.1

Прием больных в ФИЛЬТРЕ(Ф.И.О., возраст, диагноз): Взрослые /Дети

2

Посещение больных на дому(Ф. И.О., возраст, диагноз):

2.1

— активное посещение: Взрослые /Дети

2.2

— патронаж новорожденных

2.3

— прочее (перепись населения и др., указать)

3

Оказание неотложной медпомощи(указать место и действия)

4

Работа в специализированных кабинетах:

4.1

— кабинеты профилактики (доврачеб. кабинет/кабинет здорового ребенка)

4.3

— кабинеты функциональной диагностики (ЭКГ/УЗИ и др.)

4. 5

— прививочный кабинет

4.7

— прочее (указать)

5

Профилактическая работа

5.1

— Профилактический осмотр больных: Взрослые /Дети

5.2

— Работа с больными, участвующими в скринингах

5.3

— Проведены беседы, лекции (указать темы)

6

Оформление учетно-отчетной документации:

6.1

— амбулаторных карт

6.2

— контрольной карты диспансерного наблюдения (форма № 030)

6. 3

— направлений на МСЭК (форма № 088)

6.4

— листа нетрудоспособности (больничных листов)

6.5

— справок о временной нетрудоспособности

6.6

— экстренного извещения на инфекционное заболевание

6.7

— рецептов (указать препараты)

6.8

— изучение законодательно-инструктивных документов, приказов (указать)

6.9

— прочее (указать)

7

Работа в компьютерных программах(указать название)

Подпись участкового врача общей практики

Подпись преподавателя:

Сводная таблица выполненых работ за период прохождения цикла




Виды работ

Количество

1

Прием больных в кабинете врача: Взрослые /Дети

1. 1

Прием больных в ФИЛЬТРЕ: Взрослые /Дети

2

Посещение больных на дому:

2.1

— активное посещение: Взрослые /Дети

2.2

— патронаж новорожденных

2.3

— прочее (перепись населения и др., указать)

3

Оказание неотложной медпомощи

4

Работа в специализированных кабинетах:

4.1

— кабинеты профилактики (доврачеб. кабинет/кабинет здорового ребенка)

4.3

— кабинеты функциональной диагностики (ЭКГ/УЗИ и др. )

4.5

— прививочный кабинет

4.7

— прочее (указать)

5

Профилактическая работа

5.1

— Профилактический осмотр больных: Взрослые /Дети

5.2

— Работа с больными, участвующими в скринингах

5.3

— Проведены беседы, лекции

6

Оформление учетно-отчетной документации:

6.1

— амбулаторных карт

6.2

— контрольной карты диспансерного наблюдения (форма № 030)

6. 3

— направлений на МСЭК (форма № 088)

6.4

— листа нетрудоспособности (больничных листов)

6.5

— справок о временной нетрудоспособности

6.6

— экстренного извещения на инфекционное заболевание

6.7

— рецептов

6.8

— изучение законодательно-инструктивных документов, приказов (указать)

6.9

— прочее (указать)

7

Работа в компьютерных программах(указать название)

Подпись участкового врача общей практики

Подпись преподавателя:

Как живет реаниматолог в Новосибирске с зарплатой 63 000 ₽

Аноним

живет в Новосибирске с зарплатой 63 000 Р

О себе

Возраст: 29 лет.

Город: Новосибирск.

Семья: живу с мужем Е., ему 34 года, и сыном, ему 8 лет.

Работа: врач анестезиолог-реаниматолог в государственной бюджетной больнице. Так называется специальность, но я занимаюсь не анестезиологическим обеспечением в операционной, я critical care doctor — это медицина критических состояний. Лечу пациентов с сепсисом и септическим шоком. Они поступают по скорой помощи из дома или других больниц, из операционной, хирургических отделений. Провожу реанимационные действия при клинической смерти, в том числе вне своего отделения. Я не работаю с пациентами с COVID-19.

Зарплата: 63 000 Р.

Работа мужа: врач-анестезиолог в частной клинике.

Зарплата мужа: 136 000 Р.

Дополнительные источники дохода: около 6000 Р в год — вычет за лечение и образование.

Сколько вы откладываете: примерно 13 000 Р в месяц. Эти деньги откладываю я, сколько откладывает муж на отпуск, мебель и прочее, я не могу сказать.

Сколько вы накопили: 309 000 Р лежат на счете в Сбербанке под 5,8%.

На что откладываете: из крупных трат нам предстоит достроить баню на даче, на это потребуется около 300 тысяч, сделать лазерную коррекцию зрения мне — это 90 000 Р, вылечить зубы Е. — ориентируемся на сумму до 50 000 Р. На эти цели у меня есть счет в Сбербанке.

Инвестиции: нет.

Собственность:

  1. Дачный участок в СНТ в 30 км от Новосибирска площадью 0,1 га. Там мы сейчас и строим баню. Участок куплен в 2016 году у родственника за 100 000 Р. На участке только электричество, свет, вода и туалет.
  2. Полноприводный Ниссан Кашкай 2013 года.
  3. Двухкомнатная квартира 92,6 м² в районе площади Станиславского. Ее мы купили в ипотеку в октябре 2019 года. На первоначальный взнос деньги — 998 000 Р — одолжил мой отец. Взяли в ипотеку на 20 лет 4 255 000 Р под 8,8%.

До покупки этой квартиры мы жили в однокомнатной, которую купили с мужем еще в 2011 году на этапе котлована. Переехав в двухкомнатную, эту квартиру мы продали за 2 600 000 Р с мебелью и техникой. Из этой суммы погасили автокредит — 400 000 Р, отдали моему папе часть долга — 590 000 Р, отложили деньги на строительство бани, купили мебель и технику и частично погасили кредит на ремонт.

Регулярные расходы

Ипотека: 37 730 Р.

Продукты и бытовая химия: 18 600 Р. Все молочное, хлеб, цыплят и яйца покупаем в «Фермер-центре», овощи и фрукты — на рынке или в овощной палатке, мясо покупаю на рынке раз в три месяца сразу много — делаю заготовки и фарш, у меня есть морозильная камера, рыбу берем в «Рыбном дне». В «Ленту» ездим раз в 2—3 месяца и только за бытовой химией, крупами и мукой.

Раньше я постоянно мониторила скидки в «Едадиле» и ходила за конкретными продуктами по акции в «Пятерочку», «Марию-Ра» и «Ярче», а теперь мы покупаем по необходимости и только то, что любим. Часто эти продукты дороже, но парадоксальным образом мы стали тратить меньше. Из сетевых магазинов сейчас иногда хожу в «Быстроном», в остальных мне физически некомфортно.

Еще я морожу ягоду с дачи и летние дешевые овощи, делаю заготовки для супа и рагу.

Машина: бензин и мойка — 4400 Р в месяц. ОСАГО — 8500 Р в год. ТО проходим два раза в год — 45 000 Р, смена и хранение шин — 5000 Р.

Кредит на ремонт: 12 390 Р платит муж, у него зарплатная карта ВТБ. Кредит был на 1 500 000 Р, осталось выплатить 610 000 Р.

Долг моему папе: договорились отдавать по 30 000 Р раз в 3—4 месяца, всего осталось выплатить 318 000 Р. Общая сумма была 998 000 Р — на первоначальный взнос по ипотеке.

Красота: косметолог — 4000 Р в год. Парни стригутся за 600 Р каждые два месяца, я могу вообще не появляться в парикмахерской год. Уходовая косметика, тушь, консилер, духи — в среднем 1500 Р в месяц. Сюда еще добавлю «Акриол», это крем с анестетиком, — 1200 Р за 100 г, хватает примерно на год. Расходы на лазерную эпиляцию варьируются, сейчас это 3600 Р со скидкой 60% по сертификату.

Продленка: 4600 Р в месяц.

Коммунальные платежи: за двухкомнатную квартиру 92,6 м² — около 4600 Р.

Моей маме и маме Е.: примерно 4000 Р в месяц.

Здоровье: стоматолог для всех — примерно 40 000 Р в год, сюда входят профилактические чистки, периодическое лечение кариеса и ортодонт для сына. Мужу еще предстоит лечение проблемного зуба. На лекарства мы тратим не более 50 Р в месяц. Раз в год на работе я прохожу плановый медосмотр, контролирую профиль железа, щитовидной железы, витамин D, кальций. Сдаю кровь у себя по платным услугам — выходит около 2020 Р со скидкой 50%. Я не принимаю никакие БАДы, пока все показатели в норме.

Одежда: в среднем 3000 Р. У меня и мужа мало вещей, и все сочетаются между собой. А вот сын умудряется вырастать из только что купленного за пару месяцев. В сентябре у нас две запланированные покупки: юбка мне и ботинки для Е., а в октябре — зимние ботинки сыну.

Спорт: на велосипеды, бассейн, лыжи тратим примерно 1800 Р в месяц.

Обеды сына на продленке: 1800—2000 Р в месяц.

Обеды мужа на работе: 120 Р в день, в среднем 1800 Р в месяц. Если дежурит по акушерству, кормят все сутки бесплатно.

Транспорт: я и сын ездим по транспортной карте, у сына 50% скидка. В сумме около 1100 Р в месяц.

Ежемесячный обязательный взнос в гимназию: 900 Р.

Интернет и рассрочка за модем: 900 Р.

Подарки: 9000 Р в год.

Кафе, доставка: 700 Р. В кафе мы не ходим сейчас, раз в 2—3 месяца берем навынос пиццу в «Папе Карло» и сладости в «Кузине» для сына.

Линзы: 700 Р в месяц.

Телефоны: 680 Р.

Налоги и взносы за дачу: 6400 Р в год.

Сервисы: семейная подписка на «Яндекс-плюс» — 299 Р.

Хозяйственные нужды на моей работе: примерно 3100 Р в год. Мы сдаем деньги на чай, кофе, воду, сахар, «Фейри», губки для посуды, фильтры для воды, туалетную бумагу. У мужа это все за счет клиники.

Как мы ведем бюджет

Бюджет у нас общий. Ипотека списывается с моей зарплатной карты, остальное я распределяю в зависимости от планов на месяц. Снимаю наличные, пополняю транспортные карты мне и сыну, покупаю базовые продукты — мясо, молоко, хлеб, овощи, оплачиваю свои нужды — косметолога, бассейн и прочее. В конце месяца остаток перевожу на счет в Сбере, стараюсь, чтобы сумма была не меньше 13 000 Р. За все остальное платит муж.

Мой дневник — самый финансово безграмотный в Т—Ж. В нем будет только описание трат нашей семьи за неделю. Я плохо представляю, что такое инвестиции, а расходы записываю ручкой в блокнот.

Хочу предупредить

Дневник был написан в начале сентября, но отправила я его редакции Т—Ж только в декабре, потому что у нас с Е. поменялись графики и совершенно не было свободного времени.

Красивых фотографий города в дневнике не будет, потому что на моих маршрутах ничего такого нет. Новосибирск — город не вполне удачной застройки, и дизайн-код у него отсутствует. Входная группа в стиле «сталинский ампир» здесь будет оформлена сайдинговым козырьком и пластиковой вывеской — да побольше, побольше!

Как вести бюджет

Чтобы на все хватало и даже оставалось. Дважды в неделю рассказываем в нашей рассылке

День первый, понедельник

Траты за день: 2244 Р

06:30. Проснулась от будильника мужа. Умываюсь, любуюсь спящими мальчиками и тут же бужу их. Готовлю творог со сметаной и медом, мажу масло на черный хлеб. Муж показывает температуру +2 °C, говорит, что повезет меня на работу, возражения не принимаются.

Завтракаю тостами с маслом, пытаюсь накрасить глаза и надеть колготки без зацепок. Сын пьет чай с вафлей. Беру с собой обед, сливы и клюкву для морса. Загружаемся в машину.

07:30. Захожу в больницу.

07:50. Принимаю смену, в отделении восемь пациентов. Я работаю до 16:00, со мной второй врач на суточном дежурстве. И на обучение пришел ординатор — будет помогать дежуранту.

У меня четыре пациента, одна из них готовится к плановой операции по поводу кишечных свищей. Быстро смотрю ее, подбадриваю, говорю: если за день к ней не подошел врач-реаниматолог, значит, она самая здоровая.

Вторая пациентка после тяжелого ДТП лежит на ИВЛ со вторичным менингоэнцефалитом, здесь тоже все относительно стабильно. У нее появились попытки самостоятельного дыхания, перевожу ее в режим вспомогательной вентиляции легких — дышит, здорово!

Третьего пациента перевожу в хирургическое отделение — это моя самая любимая работа, живых людей надо побыстрее выписывать.

Сегодня усиленно буду работать с четвертым пациентом. Это мужчина преклонного возраста, с сахарным диабетом второго типа, сердечной патологией, бактериальной пневмонией и хронической мочевой инфекцией. Он находится у нас в отделении 17 суток, 16 из них — на ИВЛ. У него трахеостома, сердечно-сосудистая, почечная и печеночная недостаточность. По всем параметрам он уверенно двигается в категорию пациентов CCI — chronic critical illness, то есть хронический критический пациент.

Сегодня я повезу его на компьютерную томографию легких, чтобы оценить динамику. Записываюсь на исследование по телефону, подаю заявку транспортировочной бригаде.

Помимо рецидива пневмонии, у этого пациента началась диарея из-за антибиотиков. Жидкий стул до 13 раз в сутки. Добавляю метронидазол, полностью прекращаю энтеральное, то есть через установленный в желудок зонд, питание на сегодня. В зонд будем вводить только «Смекту». Пересчитываю парентеральное питание, которое вводим в вены, в качестве энергетического модуля добавляю 250 мл раствора глюкозы 20% с инсулином на сутки — заодно посмотрим, как поведет себя гликемический профиль. Меня смущают его суточные сахара не более 4,2 ммоль/л.

Следующая проблема этого пациента — умеренная гипокоагуляция, то есть нарушение в системе гемостаза. Плохо свертывается кровь, слизистые кровоточат, возникают гематомы. Протромбиновое время — 24 секунды, протромбиновое отношение — 1,85. В такой ситуации мы обычно переливаем донорскую плазму, и этому пациенту уже один раз такое делали. Но из-за того, что у него тяжелая пневмония, пропускная способность легких страдает, поэтому лишние внутривенные объемы, а тем более переливания опасны, синдром TRALI никто не отменял. Оцениваю другие звенья: тромбоциты в норме, набираю кровь на тромбоэластограмму.

Думаю, проблема в следующем: у хронического пациента образовался дефицит витамина К  из-за частого жидкого стула. Звоню заведующему отделением экстракорпоральной детоксикации и переливания крови, советуюсь. Он согласен с моими выводами, приходим к общему мнению: с переливаниями плазмы пока повременим, попробуем терапию «Викасолом», хотя я скептически к нему отношусь. Спойлер: через четыре дня терапии показатели гемостаза практически пришли в норму.

Просматриваю карту интенсивной терапии. Мне не нравится, что центральный венозный катетер у этого пациента стоит 35 суток. Расклеиваю асептическую фиксирующую повязку, вокруг катетера гиперемия. Видишь такой катетер — думай о КАИК, катетер-ассоциированной инфекции кровотока!

К тому же этот катетер пациенту установили в другой больнице, до того как перевели к нам по линии санавиации, — я не знаю, в каких условиях это происходило. Буду переставлять катетер, несмотря на то, что кровь плохо сворачивается, а потом поедем на компьютерную томографию — заодно и проконтролируем.

11:40. Пью чай, ем сливы.

Зову врача-ординатора, спрашиваю теорию, прошу показать основные точки пункций при под- и надключичном доступе. Вводим наркотический анальгетик и укладываем пациента. Моюсь-одеваюсь. Устанавливаю катетер, попутно объясняя свои действия.

Этот врач-ординатор — на первом году обучения, доверить ему инвазивную процедуру конкретно у этого пациента я пока не готова. Беру образец крови на бактериальное исследование — бакпосев. Место вкола слегка кровоточит — скручиваю валик из стерильной салфетки и сверху кладу элемент холода.

12:10. Обедаю: рис, кижуч, овощное рагу. Пью клюквенный морс. Параллельно смотрю на «Озоне» и «Золотом яблоке» бальзам для губ и крем для лица. «Яблоко» привезет заказ в пункт выдачи через четыре дня, «Озон» — через семь. Принципиально заказываю в пункт выдачи, иначе, если приду в магазин, держите меня семеро, а то очнусь с полной корзинкой парфюма. −1881 Р

12:35. Приезжают парни из транспортировочной бригады с каталкой. Перекладываем пациента, подключаю транспортный аппарат ИВЛ, проверяю, работает ли дозатор с норадреналином без сети, — и стартуем. Кабинет компьютерной томографии находится через два корпуса от нас, само исследование длится восемь минут. Сканируем грудную клетку и околоносовые пазухи — это стандарт обследования у пациента с персистирующей инфекцией на ИВЛ и с назогастральным зондом.

Мельком смотрю на монитор при исследовании, отмечаю, что кончик центрального катетера стоит аккурат в верхней полой вене, — отлично, значит, старый катетер убираем.

12:45. Возвращаемся в отделение, удаляю старый катетер, кончик отрезаю в стерильную пробирку, беру кровь из него же на бакпосев. Ничего не кровит, хорошо.

По протоколам основной препарат для лечения КАИК — ванкомицин. Его назначение может усугубить почечную недостаточность у пациента, это слишком большие риски. Обсуждаю с заведующей, решаем пока это держать в голове. Дополнительно заказываю эхокардиоскопию, чтобы исключить бактериальный септический эндокардит. По итогам исследования вегетаций на клапанах не обнаружено, а старый катетер и взятые образцы крови не дали роста бактериальной флоры.

Выполненные исследования мы сами просматриваем в программе RadiAnt Viewer, сравниваем свежие снимки с предыдущими еще до получения официального результата. С лучевой диагностикой у меня не очень, но пневмоторакс от гидроторакса отличить я смогу. Вижу, что глобально лучше не стало, участки деструкции без динамики. Значит, продолжаем санационные бронхоскопии — будем промывать бронхи и вводить в них лекарственные препараты. Звоню торакальному хирургу, прошу консультацию с официальной записью.

14:00. Корректирую терапию другим пациентам, пересчитываю объемы вводимой жидкости, составляю карты интенсивной терапии, дополняю чек-листы для медсестер, беру двоим пациентам артериальную кровь на газовый состав, звоню в лабораторию узнать предварительные результаты исследования ликвора пациентки, пишу дневники, заказываю анализы на завтра.

Это чек-лист для медсестры, который я написала на прошлом дежурстве. У второго пациента были остаточные явления алкогольного делирия — сегодня он уже в обычной палате

15:40. Пью чай с лимоном, иду сдавать смену дежурному реаниматологу.

За восемь часов я пытаюсь максимально оптимизировать всю терапию и дежурному врачу говорю кратко основные моменты по каждому пациенту, например: промедол на ночь; если мочи 50 мл — ввести 10 мг фуросемида; идет инсулин, последите за сахарами; не вводить кетопрофен — работайте внутривенно парацетамолом.

16:15. Переодеваюсь и иду в раздевалку.

16:30. Выхожу из больницы, сажусь в автобус. −24 Р

На площади Маркса стоим 10 минут, набирая пассажиров, — типичная ситуация. В наушниках играет Foster the People — Blur. Муж пишет в «Вотсапе», что он забрал сына из школы и поехал на дачу принимать баню у строителей. Обед сына в школе — 100 Р. −100 Р

Тайком рассматриваю подростков — люблю наблюдать за ними. В их возрасте я была зажатой и с кучей комплексов. Они же свободные, классно одеваются и вообще на правильной волне, это круто. Мне интересно, что они слушают. Я знаю, кто такой Элджей, — он, кстати, из Новосибирска — и рэпер ST. Но я все же за старую школу — за честный вокал и добротное музыкальное исполнение.

17:00. Я дома, сын обнимает меня и отчитывается о занятиях. Вместе ужинаем: щи с щавелем и говядиной. Запускаю стирку, проверяю вещи и форму сына.

18:00. Приехал муж, кормлю его супом. С дачи он привез последний щавель. Смотрим «Удивительный мир Гамбола», папа главного героя — мой любимый персонаж.

Муж показывает фотографии бани, на следующей неделе он поедет в офис оплачивать ее. Баня будет стоить 300 500 Р, эти деньги у нас отложены с продажи квартиры. Баню мы строим с большой комнатой и открытой террасой. Весной будут заниматься внутренней отделкой, устанавливать печь, окна и двери.

20:00. За окном уже темнота, предлагаю погулять. Все дружно натягиваем подштанники — это Сибирь! На улице моросит дождь и редкие хлопья снега, с грустью думаю, что велосипед скоро пора будет ставить на хранение, не хочу ездить по ледяной каше.

Идем до площади Маркса, пытаюсь вспомнить, сколько у меня осталось денег на транспортной карте. Спускаюсь в метро, проверяю — 648 Р. В Новосибирске нет системы типа «Тройки» или «Подорожника», оплатить проезд банковской картой или телефоном можно на ограниченном количестве маршрутов, еще у нас нет системы скидок при пересадках с автобуса на метро.

20:40. Заходим в «Кузину», берем какао и маффин для сына и сладкую картошку мужу. −239 Р

Идем назад, продолжаем обсуждать нашу баню — там будут темно-коричневые окна и светлые шторы на террасе. Дышу прозрачным воздухом и любуюсь мужем, он очень красивый в своей парке.

Муж старше меня на пять лет. Вместе мы уже 12 лет, учились в одной группе мединститута. У него это второе высшее образование, по первому он геодезист-эколог. Видимся мы не каждый день, потому и живем в гармонии.

Специальность реаниматолога выбрал муж, я пошла вслед за ним. Он оказался прав: работать хирургом и стоять у стола в одной позе я не смогла бы физически. Терапия для меня скучновата и ассоциируется с таблетками. Анестезиология-реаниматология, на мой взгляд, отличный баланс умственной и физической работы врача. Здесь ты в прямом смысле возвращаешь пациента к жизни, и за секунды ситуация может кардинально поменяться.

21:20. Дома делаем тосты с творожным сыром и вялеными помидорами, пьем чай с душицей.

Сын ест хлопья с молоком и идет купаться.

Чай с душицей

21:50. Мы с мужем загружаем посудомойку, меняем постельное белье и идем мыться вместе. Потом они с сыном читают книгу, а я ухаживаю за лицом, сушу волосы.

22:30. Ложимся спать, сегодня был хороший день.

День второй, вторник

Траты за день: 2745 Р

06:30. Просыпаюсь от будильника мужа. Мне не на работу. Муж целует меня, открывает окно на лоджию и закрывает дверь в спальню. Закутываюсь в одеяло, слышу, как сын шлепает босиком в ванную. Засыпаю.

09:30. Самое время встать, иначе могу так проспать до 12 часов. Ставлю чайник, умываюсь, готовлю завтрак — яичницу с домашними помидорами и луком. И много кинзы, не могу жить без нее!

Поджариваю тосты, наливаю чай. Листаю сохраненные подборки рецептов

10:10. Домашняя рутина. Разбираю посудомойку, поливаю цветы, включаю робот-пылесос на влажную уборку в спальне, натираю куриное филе копченой паприкой и ставлю в духовку на 45 минут. Параллельно пишу списки покупок.

Включаю плей-лист с группы «Аффинаж» — «Нью-Йорк», очень теплая песня. В прошлом году мы были в Москве на съезде ФАР — Федерации анестезиологов и реаниматологов. Жили в гостинице «Космос» и вечером гуляли на ВДНХ, а в самолете я слушала эту песню. Сразу нахлынули воспоминания и стало легко и радостно.

11:00. Одеваюсь и выезжаю на велосипеде к косметологу. Погода шепчет, моросит мелкий дождь, но ехать мне всего 10 минут.

По плану сегодня комбинированная чистка лица. После всех экзекуций косметолог наносит успокаивающую маску, укрывает меня и выключает свет. Отрубаюсь.

12:50. Меня будят. В зеркало лучше не смотреть. Оплачиваю процедуру. −2000 Р

Сажусь на велосипед и внезапно для себя принимаю решение ехать дальше по делам, которые запланировала на завтра. Ну и что, что лицо горит, зато дождь прекратился.

13:20. Приехала в «Велосток Сибирь». Мне нужно подкачать колеса. Парень делает вид, что не замечает моих жертв во имя красоты, накачивает колеса, выравнивает камеры и прикручивает держатель для бутылки. Просит символические 100 Р, перевожу через «Сбербанк-онлайн». −100 Р

13:35. Курс на библиотеку им. Блока. Из-за коронавируса нельзя попасть в зал, книги выдают через дверной проем. Заполняю договор, прошу «Шляпу волшебника» Туве Янссон. В анкету я заодно вписала сына, библиотекарь предлагает «взять мальчику еще что-нибудь, чтобы зря не ходить». Становится неловко, ведь книгу я беру для себя.

14:10. Я дома, бесстрашно смотрюсь в зеркало. Все не так плохо, протираю лицо водным раствором хлоргексидина и точечно наношу консилер. Быстро ем куриное филе и рис.

Выбегаю на остановку, ехать 10 минут, плачу единой транспортной картой. −24 Р

14:50. Захожу на территорию школы, сын на продленке — носится с одноклассниками. Обед сына на продленке — 100 Р. −100 Р

Решаем идти домой пешком, перекладываю основную массу учебников к себе в рюкзак. Сын в восторге от школы, и ему надо выговориться. Терпеливо слушаю поток впечатлений. Отмечаю, какая грамотная у него речь: использует в начале предложения «впрочем» и «как правило». Но это не мешает ему радостно воскликнуть, что еще в школе «давали кровосаны». Вместе хохочем.

15:30. Заходим в «Фермер-центр», покупаю молоко, сметану, творог, йогурты и хлеб «Писаревский». −368 Р

В овощной палатке беру узбекский лимон, кинзу и сливы. −153 Р

15:50. Дома кормлю сына курицей с рисом, едим сливы.

Закрываю робот-пылесос в комнате сына, сортирую вещи и запускаю стирку. Сын смотрит «Удивительный мир Гамбола». Все уроки он уже сделал в школе, в этом плюс продленки.

17:30. Звонит моя мама, предлагает забрать домашние помидоры. Одеваемся, идти семь минут. Беру маски и перчатки для нее.

Мама не так давно переехала в город и постепенно делает ремонт. Пока в квартире небольшой хаос, но все равно у нее уютно. Пьем чай, едим домашние яблоки. Мама просит постирать большой плед, забираю. Обсуждаем наши графики и возможность забирать сына. Не хочу напрягать ее в этом плане: она работает в газете, ее рабочий день бывает не нормирован.

18:30. Дома развешиваю белье, проверяю вещи, обувь и учебники сына на завтра. Слушаю в наушниках Massive Attack — Paradise Circus. Эта песня стоит у меня на звонке, поэтому невольно тянусь к телефону и пишу мужу краткий отчет о сегодняшних делах. Он на суточном дежурстве, а завтра едет на подработку в детскую стоматологию на часовой наркоз.

Сын ест щи с щавелем и возится с «Инфинити Надо» — это такая игрушка. Я ем йогурт, сыр и кусок отварного мяса из супа, вместе пьем чай с печеньем. Мужа сегодня все сутки кормят бесплатно.

19:30. Иду в душ, бережно очищаю лицо. Кожа уже успокоилась, но решаю не нагружать ее кремом и маслами. Сушу волосы.

20:20. Сын сидит в «Яндекс-учебнике», присоединяюсь к нему. Это небольшие тестовые задания, которые желательно выполнять. По ним формируется рейтинг ученика. Упражнения в разделе «Русский язык» выполняет без подсказки, а я букву «й» отнесла к гласным.

Сын идет мыться, я валяюсь и ищу информацию про интратекальное введение антибиотиков у нейрохирургических пациентов со вторичным менингитом — актуально для моей пациентки. Нахожу отличный материал НИИ нейрохирургии Н. Н. Бурденко: никакой воды, с применением полимиксина абсолютно согласна. К сожалению, у наших пациентов поли- и панрезистентные бактерии Acinetobacter, Klebsiella и Ps. Aeruginosa MBL+ уже становятся облигатной флорой, то есть приспособленной к существованию в теле человека. Скачиваю материал в ПДФ на телефон.

Сын выключает везде свет, ложится.

21:30. Засыпаю.

Я еще немного читаю «Шляпу волшебника». Вспоминаю про щавель. Завтра, завтра…

День третий, среда

Траты за день: 28 594 Р

06:30. Звонит будильник, на улице темнота, невероятным усилием воли встаю и иду в ванную. Бужу сына, выглядываю в окно и предлагаю поехать в школу на велосипедах. Это его воодушевляет, бодро несется умываться.

Пью чай с лимоном, сын — чай с молоком и ест мягкую вафлю с джемом. Чего-то более существенного он с утра не хочет, в школе в 10 часов их основательно кормят бесплатно, а потом — обед по карточке.

07:10. Выезжаем из дома, до школы примерно два километра. Брюки оголяют щиколотки сына, моя мама, увидев это, уже бы убила меня. Думаю о том, как в Англии мальчики ходят зимой в шортах и пальто.

07:25. Паркуемся, пристегиваю велик сына. Для первоклассников отдельный вход, его уже открыли.

07:50. Приезжаю домой, мою руки, быстро мою щавель и оставляю сушиться, ныряю в постель.

На улице сумерки, а дома уютно

10:15. Просыпаюсь от сообщения в «Вотсапе»: в рабочую группу прислали результаты гликемии пациентов на 10:00. Отмечаю тенденцию к гипогликемии у одного моего пациента. Это нехорошо, а ведь он на парентеральном питании. Настойчиво отгоняю мысли о работе.

Валяюсь еще 15 минут, читаю анонсы Первого медицинского канала, слушаю две песни на стихи Сергея Есенина «Грубым дается радость» — группы «Кукрыниксы» и Васи Обломова, больше нравится второй вариант, добавляю в плейлист.

10:30. Иду в ванную, умываюсь, наношу крем. Встаю на весы — 50,1 кг, а по моим ощущениям должно быть где-то 51 кг. Мой вес уже лет пятнадцать в пределах 49—51 кг, и я обожаю свое тело.

Варю пшенную кашу мужу, себе делаю творог со сметаной и медом, добавляю замороженную малину. Пью чай с душицей. Нарезаю щавель для заморозки.

Осенью я придерживаюсь нескольких принципов в питании:

  1. На завтрак всегда жиры и белки: творог со сметаной, яичница с овощами плюс сыр, тосты из черного хлеба с хорошим сливочным маслом и йогурт.
  2. Один раз в неделю овощной суп: брокколи, стручковая фасоль, морковь, цветная капуста, болгарский перец, зеленый горошек на бульоне из говядины или фермерской курицы с этим мясом плюс много зелени.
  3. В течение дня много горячего чая с лимоном, душицей, пряностями.
  4. Периодически — слабоконцентрированный клюквенный морс без сахара.

Остальной мой рацион довольно однообразный: куриное филе, куриная печень, тушеная говядина, баранина или рыба в фольге, рис, макароны, тушеная капуста, сезонные овощи на пару и салаты, фрукты и замороженные ягоды. Себе готовлю сразу много, часть делю на порции и замораживаю, храню на работе в морозилке, чтобы не носить каждый раз обед с собой. Мне нравится простая еда без заморочек и всякого киноа. Мужу и сыну периодически добавляются щи-борщи, котлеты-макароны, салаты «Зимний», с крабовыми палочками и селедка под шубой.

Я за здоровую еду — минимум обработки, максимум сезонности — и вкусную домашнюю выпечку. Готовить и возиться с булочками я люблю больше всего на свете! Мечтаю о пекарском камне и машинке для лапши. Фастфуд я не ем не из-за зожных заморочек, а потому что у меня от него болит живот.

Простая и быстрая еда

11:10. Приехал муж, обнимаемся, кормлю его кашей. Смотрим «Больницу Никербокер». Спать Е. отказывается, ночью не было наркозов, он отдыхал. Немного ворчу, потому что после любого ночного дежурства человек должен поесть, помыться и лечь в свою кровать хотя бы на два часа, — это не обсуждается. Но как хочет. Закидываю в мультиварку говядину и овощи, будет рагу.

12:00. Делаю маникюр. Студенткой я покрывала ногти гель-лаком, а теперь нельзя, но я не жалею, естественность — это красиво. Педикюр делаю с обычным темным лаком: недавно уронила кислородный баллон на ногу и под ногтем образовалась огромная гематома, которая до сих пор не сошла.

Из-за постоянной обработки антисептиками на работе кисти всегда светло-розовые В это время Е. играет на гитаре «Ленинград — Амстердам», а я пою. У нас троих идеальный слух, а вот петь красиво могут только Е. и сын. Я не всегда дотягиваю, но не сдаюсь, хотя и стесняюсь. Мне, чтобы спеть на людях, надо прилично выпить, а алкоголь я плохо переношу. Замкнутый круг какой-то

13:10. Едем в «Мегу». Нам нужно купить зимнюю обувь мужу и черную юбку для меня. В машине слушаем подкаст про секс «Не туда» и смеемся. Люблю, когда мы с Е. вдвоем.

Ходим быстро. В Ascania сразу же находим классные кожаные ботинки со скидкой. −5170 Р

Юбку покупаю в Love Republic — вот уж неожиданность! Всегда скептически относилась к этому магазину, но нашла именно то, что хотела: черную кожаную юбку-футляр с разрезом спереди. −2999 Р

Люблю платья-футляры, блузки, шелковые топы, брюки-палаццо и брючные костюмы. А для велосипеда у меня кроп-топы, шорты, легинсы и мембранная одежда. Не люблю стразы, надписи, скинни, слоучи и гипюр. На работе хожу в хирургическом костюме.

Едем домой, по пути заходим в «Фермер-центр», берем сметану и йогурты. −225 Р

15:45. Доезжаем до дома, я выхожу с покупками, а муж едет дальше за сыном. Обед сына на продленке — 100 Р. −100 Р

Разбираю пакеты и готовлю ужин: режу салат — мамины помидоры, красный лук, чеснок, много-много кинзы, душистое масло, варю макароны, разогреваю мясное рагу.

16:20. Приезжают мои, разбираю вещи сына и садимся ужинать под «Как приручить дракона». Оставляем половину мультика на потом. Я в наушниках зависаю в «Яндекс-музыке», а парни играют и поют.

Новосибирский музыкальный театр присылает афишу, ужасно хочу пойти на «Ночь в Венеции», но сейчас не то время. Хотя в ТРЦ я же сегодня ездила. В общем, вся в смятении. Мы, врачи, вроде как должны агитировать за «побудь дома» и писать посты вроде «когда я вижу, как вы сидите в кафе и ходите в кино, то вспоминаю пациентов с пневмониями на ИВЛ» — видела такие неоднократно. Про ковид можно говорить долго: реальные цифры, потоки пациентов, организация помощи, обеспечение препаратами и средствами защиты — это тема отдельной статьи.

Есть простые, логичные вещи. Нереально за короткий срок изолировать инфицированных из-за ложноотрицательных результатов мазков, смазанной клинической картины, менталитета граждан, нежелания носить средства защиты. Нереально выпустить новые аппараты ИВЛ экспертного класса за короткий срок. Нереально закрыть несколько городских больниц и перепрофилировать их под ковидный госпиталь — где взять столько новых пульмонологов, инфекционистов, реаниматологов, они же не сидели дома, готовые по команде прийти на помощь? А в оставшихся больницах где гарантия, что пациент с инфарктом, которого привезли на стентирование по скорой помощи, не заражен коронавирусом?

В итоге потоки зараженных и незараженных смешиваются, в больницах возникают локальные вспышки: болеют и пациенты, и медперсонал, медиков не тестируют, в официальную статистику зараженных и умерших в больницах не включают. Мое мнение таково: нереально взять и устранить эпидемию ковида силами здравоохранения — любого, не только нашего. Но лицемерие, замалчивание и занижение статистики в этой ситуации ради красивых отчетов бесят. Почему бы просто не сказать: вирус очень агрессивен, зараженных все больше, люди умирают в больницах, специфической терапии нет, носите средства защиты и оставайтесь по возможности дома?

18:50. Е. поехал на СТО, а мы пишем в прописях. Сын — левша, пользуется специальными ручками. Параллельно загружаю посудомойку, отпариваю одежду на завтра, наливаю воду в мойку воздуха.

19:40. Вернулся Е. Купил зимнюю резину, монтаж и полгода хранения летних шин ему дали бесплатно. −20 000 Р

Пьем чай, едим йогурты, кто-то ест хлопья с молоком, досматриваем мультик. Как всегда, на некоторых моментах я плачу. Вообще не могу сдержать слез, когда смотрю «Тачки», «Фердинанда» и даже «Рататуй» — для детей как-то честнее и пронзительней делают, что ли. Над фильмами плакать почему-то не получается, но вот «Хатико» я даже одним глазком смотреть не буду.

Мужа отправляю спать, завтра он идет на работу.

20:50. Иду в душ, мою голову, очищаю лицо, мажусь кремами. Читаю «Шляпу волшебника». В детстве так хотелось жить в Муми-доме, есть оладьи с вареньем в гроте и спать в теплом песке на открытом тобой острове.

Сын помылся и играет в планшет.

Сушу волосы, иду в кровать.

21:30. Засыпаю.

День четвертый, четверг

Траты за день: 976 Р

09:26. Е-е-е, я выспалась! Сына в школу отвез муж.

Умываюсь, готовлю завтрак: творог со сметаной и медом, тост с творожным сыром и помидором, чай с лимоном. Включаю фильм «Молода и прекрасна», залипаю на главную героиню — действительно прекрасна!

Параллельно делаю вид, что занимаюсь в «Дуолинго». Грамматику я запоминаю быстро, но такой формат изучения мне не совсем подходит: я скорее мыслю логически, запоминаю построение фраз, но не погружаюсь в язык. Наверное, пора задуматься о курсах, но сейчас в связи с эпидемиологической обстановкой сложно что-то планировать, а онлайн-курсы я не люблю. Среди врачей не знаю никого, кто бы хорошо владел английским, и это печально.

11:00. Иду забрать заказ с «Алиэкспресса» — пришло нижнее белье. На почте электронная очередь, это здорово и быстро. Забираю пакет, захожу в «Фермер-центр». Покупаю цыпленка, домашнюю лапшу, творог. −641 Р

В овощной палатке беру зелень для супа. −55 Р

Дома распаковываю пакет и примеряю белье — бежевый комплект Termezy. Фотографируюсь и отсылаю мужу. Ответ публиковать не буду 🙂 Замачиваю с гелем: белье я стираю вручную. Еще мне нравятся прозрачные комплекты Varsbaby.

Мою цыпленка и ставлю вариться в мультиварке. Бульон я процежу и поделю на две части, разбавлю водой до нужного объема и сварю куриный суп: мужу и сыну — с лапшой, морковью, луком и зеленью, себе — с овощами и зеленью. Не мучаю мужа и сына брокколи и зеленым горошком. Мясо тоже поделю на две части.

Досматриваю фильм, собираю рюкзак на работу: беру пропуск, сменное белье, яблоко, сливы, творог.

13:35. Сажусь в автобус, еду за сыном. −24 Р

Они гуляют с учителем. Хватаем рюкзак, мчим на остановку. Школьнику 50% скидка на проезд. −36 Р

Обед сына на продленке — 100 Р, обед мужа на работе — 120 Р. −220 Р

14:00. Дома едим суп, пьем чай.

Сегодня у меня эпиляция. Мажусь анестезирующим кремом, заматываюсь пищевой пленкой — надо хотя бы 30 минут подержать. Разбираем портфель, готовим сухие листья и картон для завтрашнего урока ИЗО и форму на физкультуру.

Развешиваю сушиться белье, целую сына, сажусь на велосипед. Муж приедет домой примерно в 17:30.

В будние дни наши дежурства с мужем не совпадают. Пару раз в месяц могут совпасть выходные суточные дежурства, в таких случаях сын остается с одной из бабушек. В середине месяца составляется мой график работы на следующий. По нему муж строит свой график в клинике. Если дежурства все же совпадают, меняемся с коллегами. Чаще это делает муж.

15:10. Приехала в салон. Ехать на велосипеде с анестезией — самое странное мое ощущение.

15:28. Выхожу из салона. Сеанс вообще стоит 2000 Р, но я это в траты не вношу, потому что у меня сертификат.

16:00. Приезжаю на работу, переодеваюсь и иду в отделение.

Здесь все как всегда. Восемь пациентов, объективно никого нельзя перевести: шесть на ИВЛ, у обоих на спонтанном дыхании вазопрессорная поддержка — норадреналин. Спонтанное дыхание — это значит, что пациенты дышат самостоятельно.

Сегодня экстренный приемный день: скорая помощь везет пациентов со всего левого берега Новосибирска в мою больницу. Это травмы, аппендициты, язвы с кровотечением, судороги, перитониты и прочее. В моей реанимации всего одно свободное место для возможного септического пациента. Попробуем продержаться с одной свободной койкой.

Достаю размораживаться ужин — форель и брокколи, принимаю смену у двух дневных врачей. Я всегда принимаю и сдаю смены быстро: узнаю диагноз, основные проблемы, что делали днем и звонят ли родственники. Мои коллеги — все люди семейные, и я не хочу никого задерживать.

16:20. Смотрю пациентов, анализы, параметры вентиляции, корректирую терапию, пишу чек-листы для медсестер. Объясняю пациентам на спонтанном дыхании, чем они болеют, почему из них торчит много трубок, как мы их лечим и когда примерно они поедут в отделение. Еще говорю, что сейчас карантин и родственников не пускают, но они каждый день звонят и передают привет. Это очень важно — знать, что тебя не бросили.

Пациенты на ИВЛ под медикаментозной седацией, то есть спят. Продуктивный контакт с ними затруднен, здесь у меня другие приоритеты: их покой и комфорт, синхронизация с респиратором.

У всех государственных больниц до сих старомодные взгляды на пребывание пациента в ОРИТ. Считается, что человек должен находиться там без одежды, без телефона, без движения. А ведь ширмы между пациентами, доступ к телефону, легкая пижама — это не так затратно. Если пациент не видит своего соседа, не может его сфотографировать, снять на видео, то есть как-то нарушить право на медицинскую тайну, — то почему бы не разрешить ему позвонить родным? В частной клинике мужа у каждого второго пациента в ОРИТ есть ноутбук, за которым он работает, несмотря на вазопрессорную поддержку или заместительную почечную терапию. Даже мое предложение повесить часы в палатах было проигнорировано. Хотя бы книги читать у нас можно. Еще я из дома принесла старые журналы «Космополитен» для пациенток.

Ем свою рыбу, пью чай.

21:15. Звонок из экстренного приемного покоя. Молодая женщина, пять дней болит живот, сомнительные перитонеальные признаки, нужна предоперационная подготовка. Привозят, начинаем работать.

По протоколам абдоминальной хирургии при подозрении на перитонит у нас есть два часа до отправки в операционную. На деле это не всегда получается, особенно в экстренный день, когда поток подобных пациентов большой и в операционные очередь. Поэтому, если нет признаков шока и гемодинамика стабильная, пациентов оперируют и через 3—5 часов.

Вот предоперационный пакет услуг такой пациентке в моем ОРИТ:

  1. Общий осмотр и мониторинг витальных функций: манжета на плечо для измерения артериального давления, электроды для регистрации сердечного ритма, датчик пульсоксиметрии для отображения SpO2 — уровня насыщения крови кислородом.
  2. Установка ЦВК — центрального венозного катетера.
  3. Установка уретрального катетера.
  4. Установка зонда через носовой ход в желудок. Зонд — это гибкая полая трубка. Ставится в желудок для его опорожнения от остатков пищи и прочего. Желудок становится пустым, так во время наркоза ничего не затечет в дыхательные пути.
  5. Рентген грудной клетки, брюшной полости.
  6. ЭКГ.
  7. УЗИ брюшной полости.
  8. Осмотр гинеколога и гинекологическое УЗИ.
  9. При необходимости ФЭГДС — гастроскопия. Такая процедура проводится по показаниям, этой пациентке ее не делаем.
  10. Осмотр терапевта для лиц старше 40 лет.
  11. Полный комплекс анализов: общий анализ крови с формулой, развернутый биохимический анализ крови с фракциями билирубина, ГГТП, ЩФ, ЛДГ, АлТ, АсТ, коагулограмма, общий анализ мочи, амилаза мочи, группа крови с первичным определением, анализ артериальной/венозной крови на газовый состав и кислотно-щелочной состав, бакпосев крови.
  12. Интенсивная инфузионная терапия кристаллоидными растворами.
  13. Внутривенные ингибиторы протонной помпы: омепразол 40 мг в/в.
  14. Стартовая эмпирическая антибактериальная терапия. Этой пациентке показаны ингибитор-защищенные аминопенициллины — «Амоксиклав» 1,2 г в/в три раза в сутки.
  15. Поддержание нормокалиемии: инфузия 4% раствора хлорида калия внутривенно через дозатор 30 мл/час.
  16. Обезболивание. Хирурги пациентку осмотрели, тактику определили, гемодинамика у нее стабильная — вводим наркотический анальгетик внутривенно.
  17. Осмотр врача-анестезиолога.
  18. Заявка на анализ на гепатит, сифилис и ВИЧ на утро.

Создаю карту интенсивной терапии, вношу пациентку в журнал поступлений в ОРИТ, заказываю анализы на завтра, пишу приемный дневник, пишу дневники остальным пациентам на 18:00 и 22:00.

23:00. Пью зеленый чай с мелиссой, ем яблоко и сливы.

23:50. Пациентка уехала в операционную. На два часа можно передохнуть. Быстро прохожусь по палатам, проверяю пациентов — все относительно неплохо выглядят, смотрю карты интенсивной терапии, некоторым назначаю наркотические анальгетики.

Использование чек-листов позволяет хоть как-то автоматизировать рабочий интенсив, если так можно выразиться.

День пятый, пятница

Траты за день: 483 Р

00:15. Достаю подушку и одеяло в ординаторской и ложусь. Я умею моментально засыпать и мгновенно просыпаться — от телефонного звонка, появления медсестры, звука тревоги аппарата. Отключаюсь.

02:40. Звонит анестезиолог. У пациентки оказалась дивертикулярная болезнь с перфорацией дивертикула, формированием межкишечного абсцесса и распространенным фибринозно-гнойным перитонитом. Это значит, что небольшой отросток стенки кишки — в норме их нет — лопнул и содержимое кишки попало в живот. В такой ситуации просто ушивать перфорацию нельзя, потому что при перитоните ушитый дефект опять прорвется. Поэтому выводят десцендостому: часть нисходящей ободочной кишки вытаскивают на переднюю брюшную стенку, таким образом формируют противоестественный задний проход. Потом устанавливают дренажи для постоянного промывания и вакуум-аспирации брюшной полости. Будут работать еще минут 15, мышцы пациентки полностью расслаблены препаратами, поэтому трубку для дыхания пока что не убираем.

Эта пациентка вызвала скорую помощь из дома. У нее дней пять болел живот, думала, что пройдет. Сегодня боли стали невыносимыми, она решила ехать в больницу. Типичная ситуация. О дивертикулах в кишке она не знала, их можно найти только при колоноскопии. Дивертикулы — это такие небольшие отростки в толстой кишке, бывают врожденными.

Собираем аппарат ИВЛ, тестирую, готовим вакуум-систему для дренажей и санации трахеи, дополнительный дозатор для пропофола.

03:00. Привозят пациентку, подключаем к ИВЛ. Прохладная, пальцы холодные, тахикардия.

Здесь для нее у меня следующие принципы:

  1. Интенсивная инфузия. Брюшная полость пациентки была распахнута настежь, все ее этажи во время операции мыли-купали, пациентка остыла и начинает централизоваться — то есть кровь начинает циркулировать только в жизненно важных органах, а периферический кровоток нарушается: пальцы становятся холодными, появляется мраморный рисунок на коже. Это не шок и даже пока не абдоминальный сепсис. Но надо агрессивно ее покапать, то есть вводить ей внутривенно специальные растворы — аналоги жидких сред нашего организма.
  2. Наркотические анальгетики внутривенно для обезболивания: нет боли и дискомфорту.
  3. Дополнительная седация, то есть медикаментозный сон, пропофолом через дозатор. Ей включаем 25 мл/час — хватает.
  4. Я никогда не использую эпидуральную анальгезию у таких пациентов в первые 3—4 часа. Работаем промедолом. Согреется, порозовеет — и тогда включим смесь Брейвика.
  5. Сразу же включаю максимально комфортный режим вентиляции. Пациент спит, но может проснуться от внешних факторов, например от принудительной вентиляции легких аппаратом ИВЛ. Это может быть некомфортно, и тогда пациент начинает сопротивляться, давиться трубкой, беспокоиться, у него учащается сердцебиение. В случае этой пациентки планируется экстубация, то есть извлечение трубки, поэтому нужно, чтобы она плавно, постепенно проснулась и не испугалась трубки и аппарата. Для этого и нужен вспомогательный режим вентиляции: аппарат поддерживает самостоятельные дыхательные попытки пациента. Задаю минимальные 15 вдохов в минуту.
  6. Активно греем аппаратом Warm Touch — это тепловая пушка, труба которой должна вставляться в воздушное одеяло. Но одеяла у нас нет, поэтому схема такая: укрываем пододеяльником, потом труба, потом теплое одеяло. Укутываем как в кокон, ставим температуру 38 °C.
Здесь справа внизу Warm Touch, а это аппарат соседнего пациента

В соседнюю реанимацию ожоговой травмы привезли тяжелого пациента, начали ходить лаборанты-консультанты-хирурги, загремел мобильный рентген-аппарат. Никто не спит. Раз пошла такая движуха, подключаюсь к аудиосистеме и быстро накидываю мини-плейлист: Portishead — Glory Box, ДДТ — «Галя, ходи», «Аквариум» — «Молитва и пост» и «Не трать время», Alina Baraz — Say You Know.

04:35. Ложусь спать.

05:30. Звонит будильник, иду в палаты. Прооперированная пациентка хорошо просыпается, спокойная и сотрудничает. Она согрелась, тахикардия ушла. Списываю у нее наркотическое обезболивающее, включаю смесь Брейвика, беру кровь на газовый состав, по результатам скручиваю кислород до 25%.

Остальные пациенты выглядят неплохо, все держат давление и мочатся, всех помыли и поменяли белье. Один пытается заигрывать с медсестрой — люблю утро!

Умываюсь, пишу истории болезни, вношу заметки в дневник трат. Пью чай, ем творог. Иду в душ, моюсь за семь минут.

06:15. Звонит анестезиолог из экстренной операционной: на стол взяли пациента для вскрытия флегмоны дна полости рта. Это такое гнойно-воспалительное заболевание мягких тканей ниже языка. Оно образуется из-за запущенного кариеса зубов нижней челюсти. Развивается воспаление, отек кожи и подкожно-жировой клетчатки. Выглядит это как раздутая щека, губы, язык и подбородок. Если это не раскрыть хирургически, процесс пойдет ниже на шею и грудную полость.

У меня девять пациентов, прошу анестезиолога позвонить в соседнюю реанимацию. Начинаю нервничать. Повторный звонок: у соседей все занято. Никого другого сейчас я перевести не могу, принимаю решение забрать этого пациента.

Мое ОРИТ устроено следующим образом: три палаты плюс изолятор. В каждой палате три кровати, изолятор закреплен за палатой № 2 — если он занят, то во второй палате находятся максимум два пациента, таким образом, общее количество не должно превышать девяти человек. На трех пациентов работает одна реанимационная медсестра, в будни днем есть еще перевязочная и процедурная медсестры. Уточняю у девочек, сможем ли мы собраться с последними силами и принять десятого пациента в изолятор. Прошу у соседей аппарат ИВЛ — наши закончились. Накидываю шаблон приемного дневника.

07:10. Привезли пациента, перекладываем. Круги под глазами анестезиолога — вот на что я обращаю внимание. Когда думаю об объеме работы на своих дежурствах, всегда вспоминаю об анестезиологах и хирургах: им приходится стоять всю ночь у стола с пациентом, а потом еще и в день работать, то есть в сумме 32 часа. Раньше я тоже так работала, а потом однажды уснула в палате во время сдачи смены и поняла, что пора что-то менять.

Подключаемся к аппарату ИВЛ, включаем инфузию, пропофол. Быстро печатаю карту назначений, приемный дневник. Принять флегмону дна полости рта для реаниматолога — милое дело: первые сутки не будить, обезболивать, вентилировать и кормить в зонд. На вторые сутки спадает послеоперационный отек, тогда можно экстубировать и переводить в отделение.

Но надо понимать, что этот пациент все же лишний. Переживаю за медсестру и дополнительную нагрузку на нее под конец смены, это не должно войти в норму.

07:50. Пришли коллеги, сдаю смену. Попутно узнаю, что в соседней реанимации есть два пациента, которых они будут сейчас переводить. Здесь должна быть нецензурная лексика.

Быстро переодеваюсь и еду домой на велосипеде

08:20. Дома мою голову, пью чай с тостом, сушу волосы. Иду спать.

12:40. Будильник. Тут главное — сразу встать. Иначе я могу проспать до 15:00, а потом не усну ночью.

Сползаю с кровати, все тело болит. Раскачиваюсь, заставляю себя выпить стакан воды, ем два йогурта и собираю сумку в бассейн на сеанс в 14:05 — в это время на всех пяти дорожках не больше пяти человек. Я очень люблю свободное движение в воде и на воздухе — бассейн, велосипед, коньковый ход на лыжах. В спортзал не хожу, стесняюсь большого количества людей: я сильно краснею при физических нагрузках в замкнутом помещении.

Выношу мусор, иду пешком.

14:05. Я плаваю в специальных наушниках «Сони» — это подарок мужа. За бассейн плачу 240 Р. Абонемент не покупаю, мой график работы сейчас весьма изменчив. −240 Р

15:30. Иду за сыном. Гимназия через пару кварталов от бассейна. Обед сына в школе — 100 Р, обед мужа в клинике — 120 Р. −220 Р

Обнимаемся, домой идем пешком. Ожидаемого прилива сил после бассейна нет, хотя раньше он был, наоборот, чувствую астению и раздражение. На вопросы сына отвечаю односложно, мысленно ругаю себя за это. Беру себя в руки, не хочу передать ему мой негатив. Но и активно общаться не настроена, поэтому предлагаю сыграть в игру: придумываем короткие предложения по первым буквам номерных знаков проезжающих машин. Например, на УАТ я предлагаю «умный анестезиолог Тарас», а сын — «утка Алены трясется» и все в таком духе. В хлебном киоске покупаем ватрушку. −23 Р

16:15. Дома. Все бесит. Что-то едим — куриный суп, бутерброды с творожным сыром, овощи, что-то пьем — черный чай с лимоном. Смотрим «Гравити Фолз» — хоть как-то отвлекает.

Сын ест ватрушку, а для Е. сладенького не осталось, это нечестно. Когда нужно что-то быстро сообразить — пеки крамбл! Вишня с дачи плюс масло, сахар и мука в крошку — испортить невозможно. Ставлю в духовку, а сама иду в ванную.

18:00. Завтра в школе традиционное осеннее рукоделие. К этому делу я всегда готовлюсь заранее.

Перебираю листики и веточки, успокаиваюсь. Часть отбираем в пакет на завтрашний урок, из остального лепим-клеим Получился такой милый зверек. Теперь он живет у нас в гостиной

20:20. Пью чай с мелиссой и ложусь. Как пришел муж с работы, даже не слышала.

Где-то в 21:30 проснулась. Слышу, как они с сыном напевают в комнате «одинокая птица», видимо «Наутилус», и что-то там дальше, пытаются сочинять на ходу. Муж подбирает рифму «синица», сын — «столица». Хочу крикнуть «проститься», но сын радостно восклицает: «Ягодица!» Тихонько смеюсь, похоже, дело пошло.

Зову их к себе, оба измазаны вишней, такие котики! Целую по очереди и засыпаю.

День шестой, суббота

Траты за день: 1621 Р

10:10. Просыпаемся без будильника, валяемся, обнимаемся — класс! Сын встал где-то в восемь, поел хлопья с молоком и смотрит видео на «Ютубе».

11:00. Завтракаем. Глазунья, свежие огурцы, бутерброды из черного хлеба с творожным сыром и помидором, зеленый чай с лимоном и крамбл. Обсуждаем статистику заболеваемости в Новосибирске, знакомых врачей, которые заразились COVID-19, сложности маршрутизации пациентов и технического оснащения. Например, городскую гинекологическую больницу перепрофилируют под ковидный госпиталь. Похоже, весь поток пациенток направится в мою больницу.

Разбираем вещи с сушилки, я чищу сантехнику и варочную панель, Е. протирает пыль и чистит робот-пылесос.

13:30. Сегодня мы поедем в зоопарк. Берем воду в бутылке, чай с корицей в термосе, утепляемся и выезжаем. По пути покупаем в «Бахетле» сэндвичи, зефир и баранину для запекания. −721 Р

Новосибирский зоопарк — гордость горожан. Звери здесь ухоженные, чистые и постоянно дают потомство. Я к животным в клетке отношусь нейтрально, сюда больше подышать прихожу. −900 Р

Сегодня суббота, но людей мало, потому что холодно. Но мы бывалые — термобелье, шапки-шлемы, чай. Пьем чай, едим сэндвичи, обнимаемся.

Провели субботу в Новосибирском зоопарке

17:00. Выезжаем и попадаем в пробку на Димитровском мосту. Ненавижу пробки! Утром и вечером город постоянно стоит в семи-восьмибалльных пробках, а если дождь или снег, то пробки могут быть и 9—10 баллов. Чтобы обойтись без автомобиля, вся моя жизнь сосредоточена в радиусе 5 км.

В машине засыпаю.

18:00. Дома хорошо и тепло, доедаем куриный суп, смотрим фото из зоопарка.

Захотелось горячей дрожжевой выпечки. На этот случай у меня в морозилке всегда есть домашнее тесто — делаю его в промышленных объемах и порционно замораживаю. Будут ватрушки и псевдохачапури. Псевдо, потому что тесто не аутентичное.

Я обожаю печь пироги, возиться с тестом и все такое. Дрожжевое тесто — мое самое любимое, из него пеку, только когда я в хорошем настроении. В остальных случаях делаю песочное: его как ни замеси, точно не накосячишь.

Испекла ватрушки

19:00. Парни включили фильм «Хэнкок». Даже не поняла о чем, но финал зацепил — там героине Шарлиз Терон проводят сердечно-легочную реанимацию. Разряды дефибриллятора идут один за другим, не проводят непрямой массаж сердца, интубацию делают спустя минут так пять, эндотрахеальную трубку вводят по самый промежуточный бронх… Все это делается не совсем так. Делюсь своими наблюдениями с мужем, он говорит: «Зато простому зрителю столько интересных подробностей оживления человека».

Я все это время зависала на «Литресе», читала книгу «Узнаете? Алик Деткин!» А. Алексина прямо с телефона. Она у меня есть в бумажном варианте, но спустя год после переезда мы еще не разбирали книги.

Мы хотим сделать библиотеку в гостиной, поставить кресло и торшер. Мысленно накидываю список, что хочу перечитать после «Шляпы волшебника»: «Тотто-тян, маленькая девочка у окна» Тэцуко Куроянаги, «Русский дневник» Джона Стейнбека, «Чернобыльскую тетрадь» Григория Медведева — все это я читала в детстве, а сейчас хочу повторить, нужно выискать из нашего склада.

Я читаю книги, потому что не дружу с телефоном, компьютером и другими гаджетами и плохо воспринимаю информацию в социальных сетях. У меня нет «Инстаграма», «Телеграма», и с почтой тоже проблемы.

Люблю старые книги, с желтыми страницами и неяркими красками

Е. поставил в духовку баранину и подготовил овощи и зелень для салата.

20:00. Едим-пьем, разговариваем с мамой Е. по «Вотсапу» — это тоже для меня мучение, потому что с видеосвязью я не дружу. Сын отпрашивается за мороженым. Мы понемногу приучаем его к самостоятельности в городе: он ходит в магазины и киоски у дома и к моей маме. С собой у него смарт-часы и четкие указания, как вести себя в экстренных ситуациях: с незнакомыми людьми, в лифте, при пожаре и других. Мороженое сын покупает на деньги, которые ему давала моя мама, тратит 62 Р.

Бабушки часто передают внуку по 50—100 Р на мороженое. Мы следим, чтобы у него всегда в рюкзаке лежало 100 Р. Обедает и ездит он по карточке, поэтому вопрос карманных у нас пока не сильно обсуждается.

21:00. Отпариваю вещи на завтра, идем в душ, сушу волосы. Парни рассыпают «Лего» в комнате сына — это надолго.

21:40. Засыпаю.

День седьмой, воскресенье

Траты за день: 2030 Р

06:20. Встаю по будильнику, умываюсь, пью чай, ем тосты с маслом и йогурт. Одеваюсь, все еще спят. Иду на работу.

07:20. На остановке малыш лет трех бегает с резиновым молотком и бьет им по лужам. Подбегает ко мне, размахивает молотком — брызги во все стороны, я аккуратно отстраняюсь. Мама ребенка стоит рядом и улыбается. Чужие дети меня напрягают.

Я очень люблю своего сына — он для меня все. Сейчас с ним особенно классно: можно разговаривать и рассуждать на равных, наши отношения в семье очень гармоничные. Но больше детей мы не планируем, потому что я не хочу.

Я поддерживаю чайлдфри и уважаю людей, которые принимают решение жить без детей, — это абсолютно нормальное желание. Меня ужасно раздражает, когда окружающие восклицают: «Один ребенок? Когда второй? Хоть будет, с кем играть, а то вырастет эгоистом» — и прочее в этом духе. Хочется укусить таких людей. Еще я не люблю, когда мне навязывают мнение, что я, как мама, должна любить чужих детей: детей моих родственников и соседей — речь идет о младенцах и детях дошкольного возраста. И что я должна гореть желанием рассматривать их фото, видео с первым переворотом на спину, а еще сидеть с ними, играть, кормить. В таких ситуациях я без агрессии, вежливо объясняю, что мне не очень комфортно с детьми и вряд ли я смогу оказать помощь. Сейчас мои близкие нормально к этому относятся, спасибо им большое!

07:45. Еду на маршрутке. −30 Р

Приезжаю в больницу, переодеваюсь, принимаю смену. Вчера заболела еще одна сестра, а мой коллега-реаниматолог до сих пор на больничном. Медсестры нервничают — прекрасно их понимаю: некоторым приходится работать сутки через сутки. Поэтому минимизирую манипуляции сестры — достаточно, чтобы все пациенты дышали, держали давление, мочились и были обезболены. Сразу же корректирую терапию, сделаем весь объем работы с утра. Смотрю всех пациентов, фотографирую параметры ИВЛ, беру анализы артериальной крови на газовый состав.

10:00. Ем рагу с курицей из своей заморозки.

Звонят из отделения колопроктологии, просят посмотреть женщину с опухолью толстой кишки, ее будут оперировать завтра. Осматриваю пациентку: у нее хорошее давление и пульс, но сухой язык. Анализы и данные инструментальных исследований неплохие, пишу рекомендации. Возвращаюсь к себе. Вышла из реанимации раз — значит, выйду еще, это моя примета.

Мое отделение консультирует практически всю хирургическую и диагностическую службу, а также коридоры, подвалы и подсобно-хозяйственные помещения некоторых корпусов. Другими словами, если кто-то потеряет сознание у кабинета физиотерапии или нужно расписать предоперационную подготовку пациенту — звонят мне.

15:10. Пью морс, переписываюсь с мужем, смотрю фото на телефоне, хочу в отпуск. Муж пополнил карту сыну на продленку. −2000 Р

Покажу немного фото из отпусков.

15:30. Раздается тот самый звонок: пациентка в палате в отделении хирургии потеряла сознание, нет пульса. Ноги в руки — и побежали: я и реанимационная медсестра. С собой мы берем сумку с препаратами и набором для интубации, мешок Амбу для вентиляции легких и дефибриллятор.

Дальше пишу максимально отстраненно, все подобные ситуации в случае клинической смерти одинаковы. Вот четкая последовательность действий:

  1. Всех посторонних — родственников, не лежачих пациентов — прошу выйти.
  2. Привлекаю к процессу как минимум еще двух медработников: дежурного врача — в этом случае хирурга — и медсестру отделения. Дежурному врачу поручаю проводить непрямой массаж сердца. Все медработники обязаны уметь провести СЛР — сердечно-легочную реанимацию, и, как правило, когда я прибегаю, компрессии уже проводятся. С ассистированием моей сестры интубирую трахею, слушаю легкие, фиксируем трубку во рту, провожу ручную ИВЛ — искусственную вентиляцию легких — мешком Амбу.
  3. Если нет доступа к вене, передаю мешок Амбу медсестре отделения, показываю принцип работы и устанавливаю ЦВК — центральный венозный катетер. Чтобы не прерывать компрессии, катетер устанавливаем в бедренную вену, реже в подключичную. Вводим внутривенно адреналин каждые три минуты, я провожу вентиляцию, меняю того, кто проводил компрессии, потом он меня.
  4. Медсестре отделения ставлю задачи: вызвать ЭКГ, набрать гемограмму и глюкозу из пальца, найти предыдущие кардиограммы, принести историю болезни и вслух зачитать, какой у пациента последний уровень гемоглобина, глюкозы и калия. Дальше я прошу ее записать начало СЛР, фиксировать точное время введения адреналина и прочие манипуляции.
  5. Обычно уже через пять минут есть записанная пленка ЭКГ, и можно примерно представить, с чем дальше работать. Если это фибрилляция желудочков, то проводится дефибрилляция. В фильмах часто показывают, как врачи пускают по десять разрядов подряд, но на самом деле это не так. В реальности делают один разряд и оценивают эффект: если пульс не появился, продолжают СЛР и ставят адреналин, а затем снова записывают ЭКГ. Если у пациента по-прежнему фибрилляция желудочков, дают повторный разряд. Делать разряд за разрядом без СЛР бессмысленно: компрессия грудной клетки хоть как-то имитирует работу сердца и прогоняет кровь в сосуды. А если вы стреляете дефибриллятором без остановки, то просто сотрясаете пустое сердце.
  6. Помимо адреналина, мы можем внутривенно вводить другие препараты: кордарон, глюкозу, гепарин и прочие. Когда сердечно-легочная реанимация затягивается, вводят гидрокарбонат натрия, для этого берут кровь на анализ газового состава и кислотно-щелочное состояние.
  7. При появлении устойчивого пульса измеряю артериальное давление.
  8. Ищем место в реанимациях.
  9. Перекладываем пациента с кровати, пола, кушетки на каталку, и снова контролирую пульс и давление, если все ок — стартуем. Самый неприятный вариант — если стартуем в мое отделение, потому что лечить пациента после сердечно-легочной реанимации на дежурстве одной очень тяжело. Нужно сделать очень много работы, чтобы найти причину развития клинической смерти, организовать консилиум, вызвать кучу специалистов, назначить много исследований и прочее.
  10. При неэффективности СЛР констатирую биологическую смерть и объявляю время смерти.

Что могу посоветовать, если клиническая смерть случилась с кем-то из ваших близких:

  1. Попробуйте взять себя в руки и успокоиться. От вас мало что зависит, врачи делают все необходимое.
  2. Если есть информация, которая может быть полезной, сообщите ее четко и коротко, например: час назад пациент сходил в туалет и был черный стул; пациент принимает варфарин длительное время; у него язва желудка; у него эпилепсия, сегодня таблетки забыл принять и прочее. Про остеохондроз, простатит и подобное говорить не нужно.
  3. Не мешайте, выйдите из палаты и ожидайте в коридоре. Не заходите в палату. Процесс сердечно-легочной реанимации — не самое приятное зрелище для обычного человека.
  4. Если сердечно-легочная реанимация успешная, пациента экстренно транспортируют в отделение реанимации. Вас туда сейчас не пустят и ничего конкретного не скажут как минимум первые шесть часов, не мешайте реаниматологам работать.
  5. Возьмите у постовой медсестры отделения номер телефона реанимации, позвоните, представьтесь и уточните, в какое время можно позвонить, чтобы узнать про состояние пациента, а также часы посещения ОРИТ.
  6. Если вы хотите забрать личные вещи пациента, уточните у медсестры, можно ли это сделать.

Нужно постараться быть готовым к худшему варианту событий. Их два. Первый — если проведение СЛР безуспешно в течение 30 минут и сердечного ритма нет, то констатируется биологическая смерть в палате. Если зарегистрирована какая-то активность сердца, СЛР начинают вновь и опять отсчитывают 30 минут от этого момента. Таким образом, реанимационные действия могут затянуться очень надолго. Без пульса пациента не транспортируют в ОРИТ. Биологическую смерть констатирует реаниматолог, он объявляет время смерти, оформляет реанимационное пособие и протокол установления смерти человека.

Второй вариант — после успешной СЛР пациента поместили в ОРИТ, но у него случилась повторная остановка кровообращения. СЛР провели снова, но она не привела к восстановлению сердечной деятельности — к сожалению, это очень частая ситуация.

Сегодня у меня случился один из этих худших вариантов развития событий. Сердечно-легочная реанимация не привела к восстановлению сердечного ритма. Эта пациентка умерла. Смерть констатирована в палате.

16:35. Возвращаюсь в отделение потная, уставшая и на взводе, хочется только материться. Но за меня работу никто не сделает, поэтому пишу дневники, делаю карты интенсивной терапии, корректирую параметры ИВЛ, заказываю анализы на завтра, беседую с родственниками.

В ОРИТ разрешено посещение, но сейчас карантин и в больницу доступ закрыт. Поэтому я на каждом дежурстве записываю себе на листочек, кто кому звонил, а потом объясняю пациенту, что родственники его не бросили, они каждый день звонят и передают привет, но мы не можем их пропустить. Особенно это принципиально для пожилых пациентов, для них очень тяжело оказаться в реанимации голыми, с торчащими трубками, без своих близких. Еще важно вернуть таким пациентам способность адекватно воспринимать окружающий мир: надеть очки, слуховой аппарат, вставные челюсти и прочее. Все это вместе порой профилактирует когнитивные нарушения лучше, чем наши препараты.

Общение врача-реаниматолога с родственниками также заслуживает отдельной статьи.

Тяжелее всего я переношу болезнь пожилых пациентов. Привязываюсь к ним и очень истощаюсь, если они умирают. Это все играет не в мою пользу, но ничего с собой поделать не могу.

19:00. В рабочей рутине проходит весь вечер, очень устала, почти ничего не ела.

Бутусов поет про ангелов, а я вяло ем свою рыбу и рис, йогурт, пью чай

Е. прислал фотографию, как они с сыном гуляют. Ужасно захотелось к ним, сварить дома какао и что-нибудь испечь.

23:30. Списываю наркотические анальгетики, корректирую дневник для Т—Ж, пишу список дел и покупок на следующие два дня. Звонят из операционной: взяли флегмону промежности, просят место. Ну кто бы сомневался…

Будем все здоровы!

Траты за неделю — 38 593 Р

Зимняя резина, шиномонтаж 20 000 Р
Одежда 8169 Р
Косметика и косметолог 3881 Р
Продукты 2186 Р
Продленка сына 2000 Р
Зоопарк 900 Р
Обеды сына 500 Р
Спорт 340 Р
Обеды Е. 240 Р
Кафе 239 Р
Транспорт 138 Р

Зимняя резина, шиномонтаж

20 000 Р

Косметика и косметолог

3881 Р

Продукты

2186 Р

Продленка сына

2000 Р

Обеды сына

500 Р

Транспорт

138 Р

Дневник доктора СС

Среди множества документов, попавших в руки союзников после разгрома гитлеровской Германии, были и всевозможные отчетности, которые велись в концентрационных лагерях Рейха. Они помогли вывести статистику происходивших там процессов и подсчитать размеры преступных деяний служивших там людей. Однако это была только статистика, не показывавшая судьбы отдельных людей. В противовес этим документам после окончания войны появились и мемуарные воспоминания бывших узников концлагерей, сумевших выжить в тех жесточайших условиях. Но и они не дают полной картины происходивших событий. Ведь писались воспоминания постфактум, часто через довольно длительное время, когда многие события уже забылись, и больше отражали эмоциональную сторону процесса.

Однако существует один документ, который был написан прямым участником тех событий, создававшийся сразу же после того, как они происходили. Это дневник Иоганна Пауля Кремера, немецкого врача, офицера СС, некоторое время проходившего службу в концентрационном лагере Освенцим на территории Польши. По сути это единственный аутентичный документ, в котором в режиме реального времени описывались события, происходившие в лагере. Записи, сделанные в дневнике, вряд ли планировались к обнародованию, поэтому их автор спокойно заносил в тетрадь самые рядовые случаи, иногда делая короткие комментарии к ним.

Интерес представляет сама личность Кремера. Более пристальный взгляд, обращенный к этому человеку, помогает понять сущность среднестатистического немца эпохи гитлеризма, спокойно и не раздумывая о последствиях, выполнявших самые ужасные приказы. Для таких людей любые действия в отношении представителей других национальностей представлялись не более чем обыкновенной работой.

Причем о Кремера нельзя считать оболваненным фашистской пропагандой, как миллионы более молодых немцев. Он не был бедным или психически больным. Это был заслуженный ученый, член академического общества, знающий специалист своего дела, проживший к этому моменту более полувека. Тем не менее, он спокойно покинул университет ради производства опытов над людьми, после чего так же легко вновь вернулся в науку.

Вся взрослая жизнь Кремера свидетельствует о его патриотизме. Еще юношей он добровольно отправился служить в армию, и только демобилизовавшись оттуда, получил диплом об окончании средней школы. Это не помешало ему стать в 1914 доктором философии, окончив к этому моменту Берлинский университет. Во время Первой мировой войны он получил еще 2 диплома: врача и доктора биологии. А в 1919 стал еще и доктором медицины. В целом к 35 годам Кремер – доктор сразу 3 наук: философии, биологии и медицины.

Все последующие события в жизни его говорят о полной осознанности действий. Еще до прихода к власти Гитлера он вступил в ряды НСДАП, а в 1935 году – в СС. К началу Второй мировой войны он был уже солидным 55-летним мужчиной, занимавшим профессорскую должность в Мюнстерском университете. В 1940 он начал вести дневник, случайная находка которого в августе 1945 показала всю глубину падения этого человека, спокойно принимавшего участие в уничтожении евреев и ставившего эксперименты на живых людях.

Согласно его записям Кремера призвали в армию в 1942. Он понадобился на должность доктора в концентрационный лагерь Освенцим. По-настоящему патриотически настроенный немец согласился и, получив звание гауптшарфюрера, отправился на новую работу. В должностные обязанности новоиспеченного доктора входило личное присутствие во время проведения казней для констатации смерти заключенных, а также оказание медицинской помощи лагерным охранникам после проведения специальных акций (попросту уничтожения газом больших групп людей) в случае их случайного отравления.

Самым страшным в данном случае является то, что такие обязанности он воспринимал абсолютно спокойно и даже буднично. Об этом свидетельствуют записи Кремера в дневнике, где строчки об убийстве людей тут же соседствуют с рассуждениями о капризах погоды или поездках в близлежащий поселок на велосипеде. Мало того, он и в лагере занимался научной деятельностью, для чего извлекал из приговоренных к казни заключенных внутренние органы для их дальнейшего изучения. Все это тоже скрупулезно описывалось в дневнике с указанием даты и целей изучения. Среди других обязанностей было участие во «врачебных сеансах». Суть их заключалась в том, что заключенные осматривались лагерными врачами на предмет их дальнейшей трудоспособности. Все те, кто не соответствовал неким стандартам здоровья, отправлялись на смертельную инъекцию, которая проводилась санитарным персоналом Освенцима.

За те 3 месяца, которые Кремер провел в лагере, он лично отправил в газовые камеры 12291 человека. Но это только массовые акции. Кроме них были и индивидуальные убийства, куда отправлялись заключенные, потерявшие трудоспособность по тем или иным причинам и провинившиеся. Для этих людей применялся укол полокардина в сердце, отчего приговоренные немедленно умирали, а их органы Кремер брал для своих исследований. По всей видимости, вклад 58-летнего доктора трех наук в дело, производимое концлагерем Освенцим, оказался довольно внушительным, так как в январе 1943 он был повышен в звании, став оберштурмфюрером СС запаса.

Окончание войны в Европе он встретил простым научным работником, и о его работе в концлагере, возможно, никто бы так и не узнал, если бы не рядовой обыск в его доме представителями английской комендатуры, искавшими оружие. Кремер был арестован и отправлен в Польшу, где в 1947 его приговорили к смертной казни. Учитывая преклонный возраст подсудимого, смертную казнь заменили пожизненным заключением, однако спустя 10 лет его выпустили из тюрьмы. Выехав из Польши в Германию, Кремер немедленно поднял кампанию по своей реабилитации, обвинив суд Польши в предвзятости и клевете.

Подобные действия этого человека показывают, что даже в столь солидном возрасте, буквально чудом избежав смертной казни, он так и остался эсэсовцем, хладнокровным убийцей, готовым спокойно ликвидировать, как он считал, неполноценных людей, используя впоследствии их тела для повышения своих научных знаний. Правда, в данном случае шумиха вокруг собственного имени не оправдала надежд престарелого ученого. Он был взят под стражу уже в Германии и приговорен к тюремному сроку в 10 лет, правда, с учетом отбывания их в польской тюрьме. Так что Кремер остался на воле. Однако данный процесс позволил официально лишить фашиста звания профессора с запретом преподавательской деятельности.

Дневник врача (1937) — IMDb Он усердно экспериментировал, чтобы найти лекарство от полиомиелита, и из-за этого пренебрегает своей невестой. Когда он и другие врачи отказываются оперировать молодую женщину, потому что ее врач опаздывает, медсестра Рут Хэнлон обвиняет Дэна, доктора Эллери Стэнвуд и доктора Энсона Ладлоу в небрежности, хотя она знает, что это противоречит медицинской этике. дело другого врача без его разрешения.Дэн вынужден уволить Рут из-за ее откровенности, но она уходит с ним в дружеских отношениях, и он записывает ее напутствие в свой дневник. Однажды семейный врач Клем Дрисколл приводит в благотворительный фонд Майкла Филдинга, одиннадцатилетнего мальчика, у которого есть дар игры на скрипке. Дэн ставит первоначальный диагноз, и дело берется за Ладлоу. Ладлоу вызывают для лечения богатого покровителя больницы в тот день, когда Майклу назначена операция, и хотя Дэн считает, что мальчик будет страдать, если операция будет отложена, он не вмешивается.Прежде чем покинуть больницу, чтобы однажды вечером присоединиться к Кэтрин в опере, он видит пациентку, из-за которой Рут потеряла работу, выкатываемую из своей комнаты мертвой, и идет навестить Рут на ее работу маникюршей.

Она тронута его заботой. Три дня спустя Майклу делают операцию, но инфекция распространилась слишком далеко, и он теряет способность пользоваться рукой. Миссис Филдинг подает иск против Ладлоу и больницы за преступную халатность, а Дэн теряет работу, потому что соглашается дать показания от ее имени. Когда Дэн неохотно собирает свой офис и покидает свою исследовательскую лабораторию, Кэтрин объявляет, что бросит его, если он не изменит свою позицию, но, уже немного пьяный, он не сдвинется с места.Он приходит в квартиру Рут совершенно пьяным и, поклявшись ей в любви, засыпает на диване. Рут и Дэн идут работать с Дрисколлом, который завален случаями детского паралича или полиомиелита, поскольку город охватила эпидемия. Разочарованный своей неспособностью по-настоящему помочь детям, Дэн умоляет местные больницы разрешить ему продолжить исследования в поисках лекарства, но ему отказывают. В отчаянии он соглашается дать показания от имени больницы, когда Стэнвуд предлагает возобновить свою работу. Во время суда госпожаФилдинг приходит в ярость, когда слышит показания Дэна, и, схватив пистолет полицейского, стреляет в Дэна. Кэтрин возвращается к Дэну, но в ступоре после операции Дэн выкрикивает имя Рут, и Кэтрин уходит. Дэн выздоравливает от травмы и возвращается к работе, как и Рут, на которой он женился. Его последняя запись в дневнике гласит, что Ладлоу прооперировал Майкла Филдинга с полным успехом.

Дневник врача: Ночная смена в отделении неотложной помощи

Мой выбор как врача в отделении неотложной помощи зависит от выбора.Вверх, для очень больных. Я стабилизирую сломанные, зараженные или перенесшие инфаркт вещи до тех пор, пока этих пациентов не увезут наверх для окончательных операций или стентов в больнице. Выход, для всех остальных. Я зашиваю простые порезы, успокаиваю тех, у кого доброкачественные вирусы, прописываю тайленол и отправляю домой.

Вверх или наружу — вот для чего была разработана неотложная помощь. Вверх или наружу — вот в чем он хорош. Отделения неотложной помощи предназначены для того, чтобы иметь возможность работать в случае серьезной чрезвычайной ситуации, будь то крушение поезда, стихийное бедствие или стрельба в школе, и мы постоянно очищаем любые кровати, которые можем, для достижения этой цели.

Проблема в том, что количество обращений в отделение неотложной помощи росло в два раза быстрее, чем прогнозировалось ростом населения Соединенных Штатов, и росло почти 20 лет подряд, несмотря на принятие Закона о доступном медицинском обслуживании, а также в условиях экономического бума и рецессии. Американцы посещают отделение неотложной помощи более 140 миллионов раз в год — 43 посещения на каждые 100 американцев — это больше, чем они посещают любой другой кабинет врача в больнице вместе взятый.

Спрос таков, что новые E.R.s уже слишком малы к моменту их постройки. Отделения неотложной помощи реагируют, как перегруженные рестораны во время хаотичной обеденной спешки, когда врачи вынуждены переворачивать носилки так же, как официанты торопливо переворачивают столы. Бешеный темп оставляет мало времени для обдумывания диагноза или консультирования пациентов. Вверх, наружу.

Частные осмотры на носилках в коридорах, пациенты часами томятся без внимания, медсестры растягиваются до предела; все это стало обычным делом.Я думаю об этом в такие ночи, как сегодня, когда я начинаю свою смену, унаследовав 16 пациентов в приемной. Я думаю о том, что я узнаю, что нужно этим людям, и о том, что я не смогу им дать.

22:00

Работа начинается достаточно просто. Двадцатидвухлетний парень был пьян и врезался в дерево, теперь у него болит локоть. Рентген в норме, он достаточно трезв, чтобы ходить: выписан домой с девушкой. Женщина с мигренью держит полотенце на глазах и скомканный синий мешок для рвоты в правой руке на случай рвоты.Я начинаю стандартный «коктейль от мигрени» из внутривенных препаратов и выключаю свет в ее комнате. Я подожду, пока ей станет лучше, и выпишу ее тоже.

Подробнее. Женщина на шестой неделе беременности со судорогами и вагинальным кровотечением; Я проверяю, неизбежен ли ее выкидыш. Передозировка наркотиков, вероятно, попытка самоубийства; Я согласен на психиатрическую помощь. Бездомный мужчина с болями в ногах, болями в спине и кашлем, но здесь в основном потому, что на улице слишком холодно. Я даю ему бутерброд.

Потом бригада скорой помощи катит ко мне на носилках изможденного мужчину с одной ногой.Парамедики передают толстый пакет документов из его дома престарелых и уходят. Я прочитал этикетку: Жан-Люк. Возраст: 38 лет.

У Жан-Люка нет типичной ампутационной культи. Его левое бедро также отсутствует. Согласно его досье, 10 месяцев назад агрессивный штамм бактерий поразил его бедро и быстро начал разжижать его плоть. Антибиотики не подействовали бы достаточно быстро; единственный способ остановить распространение бактерий — вырезать инфицированные части.

Документы ничего не говорят мне о том, кем был Жан-Люк 10 месяцев назад.Все, что я знаю, это то, что эти несколько часов операции сделали его зависимым от медсестер в большинстве вещей, которые он раньше делал сам.

Я просматриваю пакет Жан-Люка и нахожу нацарапанную записку по уходу. Кого-то беспокоило, что его моча в последние несколько дней выглядела иначе, а сегодня утром у него поднялась температура. У него была инфекция мочевыводящих путей? Живот Жан-Люка болезненный над мочевым пузырем, моча выглядит мутной и имеет резкий запах. Отправляю образцы в лабораторию.

1:18

Вы получаете небольшие намеки на качество домов престарелых от пациентов, которых они направляют к нам.Если волосы пациента причесаны, а одежда аккуратно выглажена, то в доме престарелых, вероятно, прилично укомплектован персонал. Больше всего впечатляет здоровая кожа. Кожа прикованного к постели пациента тонкая, как бумага; Чтобы сохранить его неповрежденным, как неповрежденную пленку на французском пудинге, требуются геркулесовы усилия.

Коже Жан-Люка не повезло. У него была пролежень; он был меньше дюйма в ширину, но я мог прощупать его инструментом до самой кости. Когда такие отверстия образуются, врачи не знают, как заставить кожу заживать самостоятельно. Кремы, высокий уровень кислорода, даже личинки — ничто не работает надежно. Это будет проблемой, думаю я про себя.

Сорок минут спустя лабораторные анализы дают положительный результат на инфекцию мочевыводящих путей. Я начинаю давать Жан-Люку антибиотики. На этом роль скорой помощи считается выполненной. Вверх, а не наружу. Зал ожидания занят; Я должен положить Жан-Люка в больницу для внутривенного введения антибиотиков и освободить его носилки.

Я смотрю из-за стола. Жан-Люк вежлив и не жалуется, но я вижу, что он подавлен.Месяц назад в доме престарелых вставили катетер через его пенис в мочевой пузырь, по-видимому, потому, что опорожнение мешка легче запланировать на смену, чем бегать каждый раз, когда он звонит в звонок с просьбой о помощи, и это безопаснее, чем позволить ему сидеть дома. собственной мочой, которая еще больше разрушит его кожу.

Но для бактерий эта пластиковая трубка — это бульвар в тело. Он был бы лучше защищен катетером презерватива, который улавливает мочу, как презерватив улавливает сперму. Я начинаю обдумывать это, когда мне звонит медсестра: «Джина, у пятой койки рвота, и она говорит, что ей нужно больше обезболивающих.

2:28

Синтия, в койке 5, недавно прошла курс химиотерапии. Она говорит мне, что ее боль и тошнота были невыносимыми, как и две недели назад, когда она была здесь после предыдущего лечения. Я осматриваю ее, проверяю ее анализы, чтобы убедиться, что нет другой причины, по которой у нее возникает сухость, и печатаю запрос на больничную койку.

Синтия находится на ультрасовременном лечении рака, доступном только в нескольких лучших центрах мира. Это также дорого, экспериментально и чрезвычайно обременительно для ее тела.Обсуждение с ее онкологом, должно быть, было трудным: возможность улучшения сопоставлялась с риском того, что лечение может привести к тому, что она проведет большую часть оставшихся дней в больницах, подключенных к внутривенным препаратам.

За визит в отделение неотложной помощи Синтии придется заплатить более 1000 долларов плюс около 600 долларов в виде профессиональных гонораров за те несколько минут критического мышления, которые я потратил на нее. Это самая экономная часть этой договоренности: ее пребывание в больнице в течение нескольких дней будет стоить около 10 000 долларов.

Для финансового отдела больницы каждый случай, такой как случай с Синтией, является еще одним хитом, беззаботным счетом, который нужно получить от страховой компании, требующим минимальной работы персонала скорой помощи. Но насколько пребывание в больнице помешает Синтии вернуться через две недели, когда ей снова предстоит химиотерапия?

Возможно, Синтия лучше подошла бы к другой схеме противораковых препаратов. Но его обнаружение требует проб и ошибок и рассматривается как работа, которую не нужно делать — работа, которая может вызвать проблемы у онколога из-за того, что он раскачивает лодку, что подвергает больницу ответственности.План, направленный на то, чтобы не допустить Синтию в больницу, потребует более частых проверок у нее дома, чего в больнице нет. Мы выбираем для себя путь наименьшего сопротивления, хотя для нее это путь последней надежды.

Двадцать процентов людей, которые остаются в американских больницах, находятся в той же болезненной карусели, что и Синтия и Жан-Люк, и в конечном итоге снова окажутся в отделении неотложной помощи в течение одного месяца после выписки. Мы говорим себе, что отделение неотложной помощи предназначено только для стабилизации пациентов, а с остальным справится кто-то другой.Но проблемы, которые я решаю в отделении неотложной помощи, также решают врачи больницы наверху и врачи первичной медико-санитарной помощи снаружи. Куда бы я ни отправил пациентов, эти зияющие дыры в уходе гноятся, как пролежни, проникающие в кости.

Так что я жду в реанимации, когда те же пациенты вернутся еще более больными и еще более зависимыми от больницы. Я думаю об этом, когда верхний громкоговоритель вызывает меня в реанимацию для «уровня 1», самого высокого уровня неотложности в отделении неотложной помощи. Я вешаю трубку на онколога Синтии и направляюсь в северную часть отделения.

4:12 утра

Молодая женщина громко задыхается через кислородную маску, которую парамедики надели ей на лицо, крича, плача и бьясь одновременно. Она шлепает медсестер, пытающихся удержать ее руку, чтобы поставить капельницу, и техников, отрезающих ей одежду ножницами. Ее пот предотвращает прилипание электрических проводов, которые мы пытаемся прикрепить к ее груди.

Для нас это рутина. Многие вещи могут вызвать острое возбуждение пациента: боль, лекарства, быстрая потеря крови или нехватка воздуха.Пока мы не узнаем причину, мы продолжаем, даже когда пациенты сопротивляются. Без особых объяснений мы окружаем их со всех сторон, прижимаем их и раздеваем, размещая зонды и провода, пока мы ориентируемся.

Кто-то пытается успокоить девушку, пока я просматриваю ее электронную карту. Мэрайе 23 года. У нее тяжелая форма астмы, и она много раз обращалась в отделение неотложной помощи. У нее биполярное расстройство. В последний раз, когда она была в больнице два месяца назад, она внезапно ушла, как только ее дыхание стабилизировалось, прежде чем мы смогли отправить ее домой с ингалятором и курсом стероидов для лечения ее астмы.

Сколько бы я ни просматривала ее записи, я не нашла ни одного визита к врачу первичной медико-санитарной помощи. Как и многие пациенты в отделении неотложной помощи, особенно молодые, она не посещает других врачей регулярно. По сути, мы были ее основными врачами, хотя не знали об этом и не оказывали первичной помощи.

Я закрываю экран и снова смотрю на нее. Теперь она на мониторе, звуковые сигналы ее сердцебиения и дыхания прокручиваются зеленым и красным, как бегущая строка в нижней части вечерних новостей.Цифры ужасные. Она больше не сопротивляется нам, и ее дыхание замедлилось. Мэрайя начинает смущаться.

Мы обрели чувство контроля, но оно испарилось в одно мгновение. Все начинают двигаться быстро, нервно, пытаясь подавить чувство, что это не похоже на другие приступы астмы, которые мы видим, что этот человек слишком болен, чтобы мы могли его спасти. Мы концентрируемся на своих ролях. Я боюсь, что она перестанет дышать, поэтому подхожу к изголовью и говорю, что мы дадим ей успокоительное и подключим к аппарату искусственной вентиляции легких.

Через дыхательную трубку и капельницы мы снова вводим все, что уже вводили: альбутерол, адреналин, магний, гелий, антибиотики, лидокаин. Ничего не работает; ее легкие остаются жесткими и спазмированными. Ее сердце замедляется, затем останавливается. Мы начинаем непрямой массаж сердца и пишем больше лекарств. Мы прощупываем ее сердце и легкие с помощью ультразвука, пытаясь найти что-то, что можно исправить. Ничего.

Смотрю на старшего врача в палате. Он знает, что я спрашиваю, можем ли мы сделать что-нибудь еще, и качает головой.Мы записываем время смерти.

5:47 утра

В комнате молчаливая пауза. Прежде чем оно пройдет, секретарь части вручает мне пакет документов на покойного.

Свидетельство о смерти отличается от других медицинских записей. В нем представлено не одно отдельное поле диагностики, а четыре вложенных друг в друга, причем в каждой строке запрашивается ближайшая причина строки выше. В первой строке пишу диагноз: остановка сердца . Я считаю, почему у нее остановилось сердце, и в строке 2 — «ПРИЧИН» — вписываю: дыхательная недостаточность .Строка 3, ВЫЗВАННАЯ: тяжелым обострением астмы . Мне стыдно, но я знаю и причину этого. В строке 4 я пишу ПРИЧИНЫ: нет лекарств дома для контроля ее астмы .

Это первый пациент за всю смену, для которого современная неотложная помощь и я признали первопричину болезни. Мы потерпели неудачу не сегодня, а несколько недель назад, когда она в последний раз была в отделении неотложной помощи, и мы не нашли способа доставить ей ингаляторы от астмы домой. Возможно, мы предполагали, что с этим справится бригада врачей наверху; возможно, эта команда ожидала, что это сделает врач первичной медико-санитарной помощи.Теперь наша неудача — это итоговая строка черными чернилами, вдавленная в копии страниц, которые будут сопровождать тело Мэрайи в морг.

Должен ли пункт неотложной помощи лечить только неотложные состояния? Более 80 процентов наших пациентов прибывают без включения сирен, войдя или припарковав свои машины с парковщиком перед входом. Сыпь, которая не перестанет чесаться, нижняя часть спины, которая не перестанет болеть, ребенок, которого не перестанет рвать. Если их проблемы не указаны в нашем руководстве по чрезвычайным ситуациям, мы говорим, что они неправильно используют E.Р. и постараемся избавиться от них как можно быстрее. Но вот они, прождав шесть часов, чтобы увидеть меня, просят о помощи. Что им делать?

Я нажимаю несколько небрежных кнопок на их графиках. Я говорю, что ничего опасного для жизни не происходит, и вручаю им шаблонные документы о выписке на подпись. Кто-то звонит мне, чтобы увидеть моего следующего пациента. Я отправляю их обратно к своим семьям, работе и обязанностям, снабжая их лишь этими бесцеремонными прощаниями.

Почти каждый 10 — 8.2 процента — из этих выписанных пациентов скорой помощи возвращаются в отделение неотложной помощи в течение трех дней. То, что я оставляю без внимания — постоянная боль, ноющая неуверенность в диагнозе, социальная дилемма — имеет тенденцию оставаться таковой, порождая еще один визит. Успех отделения неотложной помощи измеряется тем, насколько быстро оно принимает этих пациентов, а не тем, нарушает ли оно эти циклы.

Зал ожидания сейчас пуст. Я просматриваю анализы пожилого мужчины на 3-й койке, ввожу информацию о госпитализации Синтии и Жан-Люка, проверяю, стало ли женщине с мигренью лучше, распечатываю ее документы и смотрю на часы: 7:00.Моя смена закончилась.

7:01 утра

Хотя отделение неотложной помощи было создано для того, чтобы быстро доставлять больных «наверх» в больницу, оно лучше, чем где бы то ни было, показало, чего не хватает пациентам, пока они находятся «вне дома» в их обычной личной жизни. Такие пациенты, как Синтия и Жан-Люк, под нашим присмотром переживут разрушительные болезни «наверху» в больнице, но мы отправляем их «вне», неспособных выдержать без нас свое опасное состояние. Такие пациенты, как Мэрайя, ясно излагают свои потребности в отделении неотложной помощи, но мы слишком заняты, чтобы их удовлетворить, и к тому времени, когда они возвращаются, часто бывает слишком поздно.

С 2012 по 2014 год федеральное правительство, осознавая, что ни вверх, ни наружу не решить проблему растущей группы пациентов, профинансировало эксперимент в Университете Колорадо. В типичном отделении неотложной помощи есть дежурные хирурги для лечения пациентов со сломанными костями; следуя этой модели, отделение неотложной помощи в Колорадо создало бригаду по вызову для пациентов с разбитыми семьями.

Неблагополучные пациенты, которые продолжали возвращаться в отделение неотложной помощи, были подобраны к социальным работникам, медицинским тренерам и врачам, которые посещали их по месту жительства и поддерживали связь в течение нескольких месяцев.Оставаясь вовлеченными после посещений отделения неотложной помощи и не упуская деталей из виду, команда снизила потребность этих пациентов в повторном посещении больницы на 30 процентов по сравнению с потребностью пациентов в контрольной группе.

Скорая помощь Йельского университета, где я работаю, обратилась к другой нуждающейся группе. Пожилым пациентам, обратившимся в отделение неотложной помощи после падения, было предложено наблюдение дома. Там их проверили на факторы риска, которые могут привести к еще одному падению, такие как незакрепленные коврики, лекарства, повышающие риск проблем с равновесием, или отсутствие необходимого оборудования или поддержки дома.В течение следующего месяца те, кто получил такие визиты, звонили в службу 911 примерно в два раза реже, чем аналогичные пациенты, не участвовавшие в программе.

Подобные программы не считаются основной деятельностью ER, поэтому они часто полагаются на гранты — и прекращаются, если финансирование иссякает. Из тех скудных ресурсов, которые отделения неотложной помощи выделяют для устранения барьеров пациентов за пределами больницы, большая часть направляется на найм социальных работников и менеджеров по уходу. Но эти сотрудники, загнанные в тупик горами бумажной работы и нереальным количеством пациентов, также никогда не выходят за пределы больницы, чтобы увидеть своих пациентов.

Программы в Колорадо и Йельском университете увенчались успехом благодаря другому использованию ресурсов скорой помощи. Они признали, что персонал скорой помощи может определить проблемы, которым суждено было возникнуть после выписки, и предоставили этим сотрудникам возможность помочь. Обе программы организовали последующие действия за пределами отделения неотложной помощи; эти команды работали над повседневными домашними проблемами, которые остаются без внимания в больницах и клиниках и могут привести к катастрофе.

Застегивая сумку, я иду в комнату Жан-Люка, чтобы поговорить с ним о мочевых катетерах.Но приехав, я застаю только нашего сторожа со шваброй, стягивающей скомканные простыни и выбрасывающей лишние пробирки с кровью. вверх или наружу; Жан Люк уже встал. Его судьба теперь не в моих руках, и я беспокоюсь, что он не удержит бодрости духа, что его пролежни никогда не заживут.

Прошло всего несколько минут, и зал ожидания снова заполнился. Приехал мужчина с носовым кровотечением. Медсестра протягивает ему назальный зажим и таз, чтобы плевать. Он и его жена оглядываются, гадая, сколько им придется ждать.К настоящему времени постель Жан-Люка только что заправлена. Для этой пары его быстрый переезд наверх был благословением. Это значит, что, уходя, я могу сказать им, что их скоро перезвонят. Только что освободилась комната.

Дневник доктора в онлайн-потоке по номеру

Die Serie Дневник доктора – главный и лучший Medizin ist die etwas andere Arztserie. Eine Woche vor ihrer geplanten Hochzeit erwischt die junge Ärztin Dr. Gretchen Haase ihren Verlobten beim Fremdgehen. Sie kehrt in ihr Elternhaus nach Berlin zurück und fängt eine Assistenzarztstelle im Krankenhaus ihres Vaters an.Wie es kommen muss, ist ihre alte Jugendliebe Marc Meier der leitende Oberarzt.

Дневник доктора — Besetzung

Grechen «Haase
ROLLE Schauspieler
Diana AMFT (2008 — 2011)
Dr. Marc Meier Флориан Дэвид Фитц (2008 — 2011)
Dr. Mehdi Kaan Kai Schumann (2008 — 2011)
Проф. Доктор Франц Хазе Peter Prager (2008 — 2011)
Bärbel Haase Ursela Monn ( 2008 — 2011)
Schwester Sabine Vögler Annette STRAsser (2008 — 2011)
Schwester Gabi Kragenow Laura Osswald (2008 — 2011)
Гретхен Хаас (ALS Rouge / Jugendliche) Zsa Zsa Inci Bürkle (2008–2011)
Марк Мейер (как Kind/Jugendlicher) Антуан Бризон (2008–2011)
Dr.Maria Hassmann Julia Koschitz (2008 — 2011)
Dr. Maurice Knechtlsdorfer Elyas M’barek (2009 — 2011)
Dr. Günni Gummersbach Marc Ben Puch (2011)

Был ли ist das Besondere дневником врача – Männer sind die beste Medizin?

Beim Streamen der Serie, welche dem Genre Komödie zuzuordnen ist, wird der Zuschauer schnell feststellen, wie viel Herzblut die Darsteller in die einzelnen Folgen gelegt haben. Zuschauer des Online-Streams werden neugierig gemacht, wie es im Leben von Gretchen Haase und Marc Meier weitergeht. Bora Dagtekin, aus dessen Feder Doctor’s Diary stammt, versteht es, seine Charaktere mit witzigen Dialogen auszustatten. Trotz der Gags hat er darauf geachtet, dass die Realitätsnähe bestehen bleibt. Dass bei Doctor’s Diary alles nicht nur reibungslos läuft, zeigen Dramatische Sowie ernsthaft-nachdenkliche Momente.

Für wen ist die Serie aus dem Genre Comedy-Arztserie geeignet?

Дневник доктора предназначен для семьи.Zuschauer, welche die Serie online sehen, lernen die unterschiedlichsten Charaktere kennen: Gretchen Haase hat auch mal Gewichtsprobleme und greift bei Problemen auf Schokolade zurück. Schwester Sabine ist zu schüchtern, um den Mann ihres Herzens anzusprechen. Neben den «aktuellen» Geschehnissen in jeder Folge des Streams, bekommen die Zuschauer Rückblicke auf die Kindheit von Gretchen und Marc geboten. Поклонники lustigen Serien mit medizinischem Hintergrund kommen beim online Streamen auf ihre Kosten.

Дневник доктора — Männer Sind Die Beste Medizin — Weitere Information

  • ESTAUSTAURAHLUNG
  • Regisseur
    • Sophie STOLET-COCHE (8 фолгенов фон 2008-2011)
    • Franziska Meyer Цена (7 фолгенов )
  • Жанр
  • Titellied
    • Грязная Прачечная фон Bitter: Сладкий
  • Originalsprache
  • Episodenanzahl
  • Länge
  • Auszeichnungen
    • 2008 Deutscher Fernsehpreis Kategorie Beste Самая лучшая категория комедийного сериала Deutscher Comedypreis.
    • 2009 Adolf-Grimme-Preis Kategorie Unterhaltung, Bayerischer Fernpreis Kategorien Serien und Reihen, Bestes Buch sowie Beste Darstellerin.
    • 2009 Deutscher Comedypreis Kategorie Beste Comedyserie.
  • Ähnliche Serien

Wenn du Дневник врача – Männer sind die beste Medizin online anschauen möchtest, starte die Serie jetzt auf RTL+.

Дневник врача из отделения интенсивной терапии COVID

Электронное письмо пришло, когда я работал в ночную смену в отделении интенсивной терапии в клинике Мэйо.Оно было от жены шафера на моей свадьбе, ныне врача скорой помощи в Джорджии. Она написала мне, чтобы сообщить, что он работает волонтером в Нью-Йорке. Я не знал, что он собирается уйти. Он не имел никакого отношения к Нью-Йорку, и я знал, что у него дома пятеро детей. Я был удивлен, но, возможно, я мог бы помочь.

Я работаю реаниматологом в отделении интенсивной терапии в Мэйо, и я буквально сидел за столом, полным компьютеров, работая в дистанционном отделении интенсивной терапии, где я помогаю врачам в удаленных больницах, которые не обучены реанимации, но ухаживают за тяжелобольными пациентами. .Я удаленно вхожу в медицинские записи и подключаюсь к камерам в палатах пациентов. Находясь за сотни миль, я провожу ограниченные осмотры, общаюсь напрямую с пациентами, отвечаю на вопросы и помогаю направлять терапию. Возможно, я мог бы сделать то же самое для моего друга. Я позвонил.

То, что описал мой друг, было хуже всего, что я слышал в новостях, гораздо хуже. Треть медицинских работников в его больнице были больны, поскольку сами заразились коронавирусом. Пациенты умирали почти каждый час, а у оставшихся медработников не было достаточного оборудования.Аппараты ИВЛ были незнакомы, десятилетней давности и не соответствовали сложности патологии пациентов. Поиск средств индивидуальной защиты был охотой за мусором. И большинство врачей практиковали за пределами своей обычной практики. Мой друг описал, как побежал к коду (когда сердце пациента перестает биться), где он обнаружил, что им управляют пластический хирург и акушер. Хотя я уверен, что оба они были способными клиницистами, я бы не хотел, чтобы кто-то из них запускал код больше, чем я хотел бы, чтобы анестезиолог вроде меня реконструировал ожоговую рану или принимал роды.

В течение восьми лет я служил на действительной службе в армии США, включая командировку в Афганистан в 2016 году в качестве главного врача главного военного госпиталя в Кабуле. Откровенно говоря, описанная моим другом ситуация была хуже той, что я видел в Афганистане. Это был военный госпиталь.

Следующий день я провел за составлением документов, которые могли бы помочь: инструкции — на английском и испанском — для пациентов о том, как лечь на живот и повернуться в постели, диаграммы о том, как отрегулировать вентилятор в соответствии с индивидуальными особенностями каждого пациента. физиологии и краткие обзоры многих различных вариантов лечения.Но этого было недостаточно. В то время как я мог помочь в электронном виде на расстоянии, у этих врачей, включая моего друга, были настоящие пациенты с реальными проблемами, которым требовался кто-то у постели больного.

Пока все это происходило, дома происходило обратное. Мэйо повезло, что окружающее сообщество вмешалось достаточно рано, чтобы сгладить кривую. Наша больница почти пустовала. Поскольку вся неотложная медицинская помощь была отменена, Мэйо начала увольнять людей, а мне пришлось вынужденно урезать зарплату. Сопоставление с Нью-Йорком было резким.

В течение следующих нескольких дней мы с женой поняли, что мне нужно идти, и по нескольким причинам. Во-первых, я не мог вынести мысли о том, что через 40 лет внуки спросят меня: «Дедушка, ты был реаниматологом в клинике Майо во время великой пандемии COVID 2020 года. Что ты делал?» и я отвечаю: «Я сидел и смотрел, как моих коллег увольняют».

Во-вторых, мы с женой почувствовали, что лучше подготовлены к тому, чтобы выдержать стресс волонтерства.Я раньше служил в армии, и мы знали, что это значит для меня. Мы могли справиться с этим. В-третьих, казалось глупым и эгоистичным оставаться дома после того, как столкнулись со страданиями в Нью-Йорке, когда мы были благословлены крепким здоровьем, стабильной работой, поддерживающими друзьями и любящей семьей. Казалось вполне уместным, что мы посвятили некоторое время и ресурсы, чтобы помочь.

Наконец, наша вера повлияла на большую часть нашего решения. Мы христиане. Первый вопрос Гейдельбергского катехизиса, одного из основных документов нашей традиции, спрашивает: «Что является вашим единственным утешением в жизни и в смерти. Ответ: «Что я не принадлежу себе, но принадлежу — телом и душой, в жизни и в смерти — моему верному спасителю, Иисусу Христу…» Хотя этот ответ дает уверенность, он одновременно подразумевает обязательство и свободу. Я свободен служить другим с надеждой и уверенностью, зная, что я не принадлежу себе, но что мне тоже служат, и что Он обещает сделать все для Своей славы и моего блага.

Я связался с Обществом медицины критических состояний, и они связали меня с больницей в Нью-Йорке.Мне предоставили экстренные привилегии в течение 24 часов, процесс, который обычно требует месяцев бесконечных бумажных работ. Коллеги по работе предложили заменить мои смены, а несколько друзей предложили еду для моей семьи. United Airlines предоставила мне бесплатный перелет, а местная гостиница предоставила бесплатное проживание. Как только мой отпуск и неоплачиваемый отпуск были утверждены, я провел ночь перед отъездом, чтобы поиграть со своими детьми в последний раз. Я был в самолете на следующее утро. Далее следует дневник моего пребывания в Нью-Йорке.

22 апреля в 20:20

Добрались до Нью-Йорка. Несмотря на карантин, людей по-прежнему было много, хотя большинство из них были в масках и соблюдали социальную дистанцию.

Завтра я начну в реанимации операционной, которая была преобразована в специальное отделение интенсивной терапии. Я буду руководить отделением с одним из нейрохирургов в штате. В отделении находится примерно 24 пациента (одно из пяти отделений интенсивной терапии COVID). Большинство интубированы. Надеюсь, к этому времени завтра их будет меньше.

Больница, в которой я работаю, не только принимает многочисленных пациентов с COVID с улицы, но и является справочным центром для медицинских работников. Если какие-либо медицинские работники заболевают COVID в ближайшей больнице, их переводят сюда. Таким образом, людям не нужно заботиться о своих друзьях (или, возможно, смотреть, как они умирают).

Кроме того, Майк Блумберг пожертвовал миллионы долларов, чтобы грузовики с едой выстраивались в очередь возле больницы, и каждый медицинский работник мог питаться бесплатно. Столько, сколько они хотят. Это был мой ужин. Это было восхитительно.

24 апреля в 9:24

День 1 завершен. Я буду по ночам (скорее всего) до конца своего времени.

Каждый раз, когда кого-то экстубируют (когда извлекают дыхательную трубку и пациенты дышат без аппарата ИВЛ), больница проигрывает музыкальную тему Rocky через всю акустическую систему. Это обнадеживает. Это весело. Это позволяет всем узнать о «победе». К сожалению, много не бывает.

Ощущение тщетности повсюду. Больные одиноки и не могут видеть свою семью и наоборот. Большинство знает, что есть большая вероятность, что они умрут; по крайней мере, если они достаточно проснулись, чтобы понять, что происходит. Медицинские работники также знают, что их пациенты, скорее всего, умрут, если доживут до определенного момента. Но мы стараемся. Мы должны. Потому что время от времени мы слышим музыкальную тему Рокки , и мы не знаем, какие это будут пациенты.

Что касается меня, то я в порядке. Я все еще свеж и нетерпелив. Другие боролись с этим в течение нескольких недель, и вы можете видеть, насколько они истощены и подавлены. Большая часть моей роли состоит в том, чтобы просто дать им передышку.

В моей больнице мы находимся на нисходящей кривой — по крайней мере, сейчас. Мы фактически закрыли одно из дополнительных отделений интенсивной терапии, которые были созданы, чтобы справиться с всплеском, а оставшихся пациентов перевели в мое отделение. Я надеюсь, что мое отделение реанимации COVID-19 будет закрыто в течение недели. Все остальные отделения интенсивной терапии все еще полны пациентов с COVID, и мы принимаем больше.Мы просто выгружаем (или они умирают) больше, чем поступает.

На фото выше моя маска для подводного плавания с напечатанным на 3D-принтере адаптером для вирусного фильтра. О, это круто, но это отстой. Тяжело, тесно, душно. Вы можете увидеть скопление конденсата на нижней половине. В нем меня никто не слышит, поэтому мне приходится постоянно кричать на всех. У меня сейчас болит горло. Мне придется попробовать другой подход.

Вчера вечером я получил DoorDash из случайного ресторана. Это было восхитительно.Это напомнило мне учения с армией. Мы ели MRE (готовые к употреблению блюда) в поле после долгого дня, и они были великолепны. Но потом я съел один дома, просто чтобы посмотреть, на что это похоже. Абсолютно ужасно. Интересно, был ли мой ужин таким же? По крайней мере, у меня есть мохито, чтобы пойти с ним. Это всегда хорошо.

Мне также удалось связаться с волонтером из Калифорнии. Она бариатрический хирург и пришла около недели назад. Она просто хотела помочь. Обычно она не работает в отделении интенсивной терапии, но тем не менее ее присутствие бесценно.Нам пришлось ввести пациентам несколько инвазивных линий, и она могла их отключить, даже если не делала процедуры годами. Также полезно знать, что есть другие люди, которые добровольно помогают. Те, кто на передовой, не одиноки.

25 апреля в 9:52

Ночь 1 в книгах. Это было и очень хорошо, и очень плохо. Отделение было занято, и пациенты были больны. Некоторые действительно больны.

Смена началась с того, что мэр Нью-Йорка Билл де Блазио посетил всех, кто находился у главного входа, и выступил с напутствием.Там же были пожарные, парамедики, полиция и т. д. Это было трогательно, воодушевляюще, но не вовремя. Это произошло при пересменке и действительно все испортило. Но в целом оно того стоило. К сожалению, в заключение своего выступления мэр де Блазио спросил, могут ли все собраться, чтобы сфотографироваться. По иронии судьбы, мы все сделали бы коллективную мастурбацию лица, если бы не тот факт, что мы не должны были касаться своего лица. Я все еще рад, что он пришел.

Вернувшись в часть, все началось с чудесного сюрприза.Внезапно в одном углу подразделения раздались аплодисменты и возгласы возгласов. Все подбежали и присоединились к нам, когда мы все праздновали пациента, который покидал отделение интенсивной терапии после экстубации за три дня до этого. Это было здорово. Для этого нет музыкальной темы Rocky , но она должна быть.

После этого мы, ночной отряд, получили отписку от дневного отряда. Мы все подошли к каждому пациенту и кратко ознакомились с историей пациента, что было сделано в течение дня, что еще нужно было сделать за ночь и на что следует обратить внимание.Вместе со мной в отделении работали врач скорой помощи из Мичигана, сотрудник GI из больницы и сотрудник кардиолога из соседней больницы (см. рисунок ниже). Было здорово собрать такую ​​разношерстную группу. Я слышал, как врачи сетовали на то, что они мало что могут сделать, потому что не обучены интенсивной терапии. Ерунда. Я прошел обучение в области интенсивной терапии. В чем у меня нет формального образования, так это в кардиологии, гастроэнтерологии и неотложной медицине. Мы могли бы опираться на знания друг друга, чтобы вместе мы были лучше, чем если бы мы все были обучены одному и тому же.

После этого дела пошли плохо. Первый день/ночь для управления отделением обычно самый сложный, потому что вы только изучаете пациентов. Эта ночь ничем не отличалась. Был 21 пациент, и почти все были интубированы, с полиорганной недостаточностью и на диализе. Что еще хуже, все оборудование было мне чужим. И большая часть из них устарела. Многое было внесено FEMA. Когда люди говорят о том, что в Нью-Йорке никогда не заканчивались вентиляторы, это все равно, что дать воинской части кучу мушкетов и отправить их в Афганистан, рассказывая всем, что у них у всех есть винтовки.Технически верно; практически ложно. Я потратил немало времени, пытаясь найти в больнице лучшие аппараты ИВЛ и перевести на них своих пациентов.

К утру никого не экстубировали, но все было так же или даже лучше, чем когда я пришел. Это победа в книге любого интенсивиста. Несмотря на то, что все в моей команде были не в своей обычной роли, измотаны и напряжены, я ни разу не услышал жалобы и не увидел ничего, кроме полной преданности пациентам. И просто для перспективы, документ скорой помощи буквально работал последние 19 ночей подряд.Она видела много смертей и дисфункций. Я не знаю, как она все еще держит голову о ней. Это действительно впечатляет.

26 апреля в 9:34 утра

Я приехал прошлой ночью и обнаружил, что двое моих пациентов умерли в течение дня. Это было ожидаемо. Моя ночь не собиралась становиться намного лучше от этого.

За первые 30 минут у четырех пациентов произошла внезапная декомпенсация и почти код (когда мы делаем непрямой массаж сердца, даем сильнодействующие лекарства и, возможно, ударяем по сердцу электричеством — «чисто!»).У меня была команда из шести человек, поэтому каждый брал пациента, а я перебирал от одного пациента к другому, оценивая, направляя и работая над проблемами. Коды на самом деле могут быть довольно хорошими, потому что они (обычно) очень шаблонны, и вы работаете с алгоритмом. Не так только перед кодом. За несколько мгновений до кода у вас есть окно, чтобы изменить уход и предотвратить появление кода, но часы тикают. В моем случае у меня было четыре часа. К счастью, команда активизировалась; к сожалению, у нас были некоторые ограниченные ресурсы, и мы только устраивались на ночь.

У одного пациента в легкие попал массивный тромб, и нам пришлось вводить очень сильные препараты, чтобы его разрушить. У другой пациентки было наоборот — у нее было кровотечение из легких, и нам пришлось вводить лекарства через ее дыхательную трубку и внутривенно, чтобы остановить кровотечение. У двух других моих пациентов были различные проблемы.

Когда все закончилось, двоих пациентов нужно было поместить на аппарат искусственной почки, но в больнице больше не было. Все они использовались. Были сделаны телефонные звонки и привезены дополнительные материалы, но я беспокоился, что мои пациенты не продержатся так долго.Что делать? Мы решили, что у одной из наших пациенток прогресс достаточно высок, чтобы мы могли забрать ее аппарат, не задевая ее. Итак, у меня была машина, но я должен был решить, кому она достанется. Еще один телефонный звонок и разговор позже, мы передали его тому, кого мы считали наиболее подходящим. Он справился с этим хорошо, но у другого пациента, который кодировал, все еще были проблемы. У него отказали почки — среди других органов — и некоторые из электролитов, которые мы с вами обычно выделяем с мочой, начали накапливаться в его крови до токсического уровня.Его калий был опасно высоким и влиял на его сердце. Моя команда и я провели следующие несколько часов, активно пытаясь снизить уровень калия, звоня и координируя уход за ним. Он пережил ночь, но я не уверен, что он переживет день.

На самом деле я не уверен, что большинству моих пациентов это удастся. Все это было довольно мрачно и жестоко, и прошлой ночью я ходил с тем же чувством бесполезности, которое я замечал у других, когда впервые приехал. В какой-то момент я представил себе, каково это было для офицеров во время Первой мировой войны, кричащих «в атаку» войскам, которые, как они знали, мчались навстречу неминуемой стрельбе и смерти.Что мы делали? Зачем все эти проблемы только для того, чтобы отсрочить неизбежное?

В 7 утра все пациенты были еще живы, но это была тяжелая ночь. Выписавшись из больницы, я позвонил жене, сказал детям, что люблю их, выпил кофе и отправился в отель, чтобы расслабиться. Я сел, думая, что все это пустая трата времени, и открыл свою электронную почту, чтобы найти замечательную записку от моего коллеги, который сменил меня. Я не знаю, насколько сильно я помогаю своим пациентам, но, по крайней мере, я дал некоторую передышку тем, кто сражался в окопах намного, намного дольше меня.

Ниже показано, как я выглядел (и чувствовал себя) после ночи. Вы можете видеть, как кожа на моем носу и щеках краснеет от давления масок N95. Помещение представляет собой переоборудованное помещение, поэтому в нем нет комнат. Открыто. Все — пациенты с COVID и медицинские работники — живут в одном воздухе, поэтому я никогда не смогу снять маску.

27 апреля в 10:35

У меня была первая смерть, и я знал, что она приближается. Это был пожилой джентльмен, который неделю провел в больнице, и у него развилась глубокая гипоксия (низкий уровень кислорода).Его срочно перевели в реанимацию и быстро интубировали. Оттуда все стало только хуже. Он получил некоторое повреждение головного мозга, предположительно из-за низкого уровня кислорода во время интубации. В течение 24 часов многие из его органов отказали. Его сердце внезапно перешло в ненормальный ритм и не могло обеспечить достаточный приток крови к его телу. Он был «ДНР», или «не реанимировать». Так что мы этого не сделали. И он умер.

Многие из пациентов, о которых я заботился, социально изолированы и забыты. У них нет близких родственников и поддержки.Значительную часть вчерашней и позавчерашней ночи мы потратили на попытки связаться с семьей пациента, но так и не смогли ни с кем связаться. Пациент был стар, хил, одинок, и я уверен, что напуган. Грустно видеть так много моих пациентов без семьи и друзей. Интересно: если бы у них было больше поддержки, изменило бы это их результаты? Будет ли это иметь значение в моем уходе? Легче заботиться о ком-то, когда близкие присутствуют, занимаются и воодушевляют. Также легче пренебрегать кем-то, когда им уже пренебрегали.Я стараюсь обеспечить одинаковую, наилучшую помощь каждому из своих пациентов, но я беспокоюсь, что говорю себе это, когда на самом деле сдаюсь и смиряюсь с фаталистической позицией. Думаю нет, но идея гложет меня.

Другим разочаровывающим аспектом этого опыта была тайна самой болезни и способов борьбы с ней. Есть много неприятных проблем, которые мы, медицинские работники, все еще обсуждаем. Например: некоторые выступают за использование большего количества препаратов, разжижающих кровь (у многих из этих пациентов образуются значительные тромбы).Другие не согласны с этим и считают, что это повышает риск кровотечений у пациентов. Два моих случая прошлой ночью прекрасно демонстрируют эту загадку: у одного пациента я закупорил основные артерии в легком сгустком крови, в то время как другой пациент одновременно истекал кровью через легкие. Оба принимали дополнительные, высокие дозы препаратов, разжижающих кровь. Мы «прокляты, если мы это сделаем; будь проклят, если мы этого не сделаем». Многие люди, вероятно, слышали о потенциальных методах лечения, таких как гидроксихлорохин и азитромицин или ремдесивир.Возможно, они работают (я думаю, что нет), но они также имеют известные риски и побочные реакции. Пробуем ли мы что-то новое и рискуем навредить («во-первых, не навреди?») или сосредотачиваемся на «хлебе с маслом» медицине, которая имеет доказанную пользу, но кажется неадекватной задаче.

Также существует проблема, которую я называю «какофонией заботы». Поскольку в уходе за каждым пациентом задействовано так много людей из самых разных мест с самыми разными взглядами и ожиданиями, существует множество изменений и вариаций, которые обычно не присутствуют в общепринятом отделении интенсивной терапии, где лечат типичных пациентов.Обычно существуют руководящие принципы и протоколы, которые направляют заботу и держат всех на одной волне. Но это подразделение было построено за один день и укомплектовано людьми со всей страны, и они регулярно меняются. Как реаниматолог в ночное время, большая часть моей работы состоит в том, чтобы выполнять план ухода, разработанный дневной командой. Это обеспечивает непрерывность и сводит к минимуму любую вероятность ошибки при изменении. Но каждый день приносит новые визиты (врач, ответственный за пациентов) и новые консультации (специалистов, которых мы попросили дать свои экспертные рекомендации), а с ними приходят новые идеи и приоритеты лечения.Следовательно, я чувствую, что прыгаю от одного к другому, не зная, как мы собираемся вылечить пациента от болезни.

Моя команда прошлой ночью была неожиданно меньше — три человека вместо шести. Не волнуйтесь. У всех по-прежнему было отличное отношение, и их уникальный опыт был активом.

28 апреля в 15:31

Я закончил свою последнюю ночь в отделении интенсивной терапии COVID Surge и пишу в (пустом) аэропорту Ньюарка, ожидая своего рейса домой. Последняя ночь началась мрачно, но закончилась надеждой.

Во время выхода из дневной бригады наша объединенная группа примерно из 10 человек стояла перед пациентом, который был тяжело болен и находился под сильным успокоительным. Внезапно мы все заметили, что его аппарат ИВЛ (дыхательный аппарат) делает очень короткие вдохи. Странный. Мы спросили медсестру, что случилось в последнее время, на что она ответила: «Ничего». Но что-то случилось. Что-то происходило прямо перед нами. Уровень кислорода у пациента падал, и его кровяное давление падало. Наша команда осмотрела его и заметила, что одна сторона его грудной клетки двигалась не так хорошо, как другая.Главный хирург нашей бригады посмотрел на меня и сказал: «Пневмо?» — Да, — ответил я.

Иногда при повреждении легкого часть его может разорваться или порваться. Затем эта слеза может пропускать воздух, как односторонний клапан, так что он собирается внутри грудной клетки между легким и стенкой грудной клетки, но не может выйти. С каждым вдохом скапливается все больше воздуха, который оказывает все большее и большее давление на все, что находится внутри грудной клетки. Оставшееся легкое сдавливается все меньше и меньше, сердце раздавлено, и кровь не может вернуться.Все происходит под давлением или напряжением, отсюда и термин «напряженный пневмоторакс» или «пневмо» для краткости.

Быстрое УЗИ подтвердило то, чего мы опасались: был напряженный пневмоторакс. В этот момент нам пришлось отключить пациента от аппарата ИВЛ, подключить его к специальному дыхательному мешку и вручную проветрить его, чтобы убедиться, что мы доставляем достаточно кислорода. Другие члены команды схватили предметы первой необходимости и лекарства в ожидании остановки сердца пациента. Мы быстро вставили иглы в каждую сторону грудной клетки пациента, чтобы обеспечить выход захваченного воздуха и ослабить напряжение внутри грудной клетки.Вскоре после этого пациенту стало лучше, и мы снова подключили его к аппарату искусственной вентиляции легких. Затем мы поместили в грудную клетку две специальные трубки — по одной с каждой стороны — которые позволили бы скопившемуся воздуху выходить контролируемым образом, пока легкое заживало. Это был мой первый случай экстренного введения иглы в грудь таким образом, хотя я много раз читал об этом раньше. И все это произошло в течение первых 10 минут моей смены.

Позже у другого пациента внезапно «потерялось» кровяное давление и большая часть частоты сердечных сокращений без предупреждения.Анестезиолог из нашей бригады оказался рядом, и он сразу и правильно ввел спасительное лекарство. Пациента уложили на живот — в положение лежа — чтобы улучшить нашу способность дышать за него. Это работало, но мы не могли рисковать, оставляя его там, если у него остановится сердце. Мы перевернули его на спину, и примерно через 10 минут его сердце и кровяное давление сделали то же самое, только на этот раз они не реагировали на лекарства, и нам пришлось провести электрический разряд и две минуты компрессии грудной клетки.В конце концов мы восстановили его кровяное давление и частоту сердечных сокращений, но теперь его уровень кислорода был вдвое меньше, чем раньше. Несмотря на многочисленные вмешательства, поднять их выше не удалось.

Резидент спросил, что нам нужно сделать, но мы ничего не могли сделать. Это было. Это был конец для нашего пациента, и я боялся, что теперь мы делаем что-то только с ним, а не для него. Я попросил резидента позвонить семье и объяснить ситуацию. Они сказали, что хотят, чтобы все было сделано, но это был ответ на вопрос, который мы не задавали.Мы спрашивали, чего хотел бы пациент, если бы он все еще мог выражать свои желания? Хотел бы он, чтобы мы продолжали бить его током и стучать в грудь, или он хотел бы, чтобы мы сделали его комфорт нашим приоритетом и приняли время его конца, когда бы это ни случилось? Семья обсудила и сказала, что он не хотел бы, чтобы мы продлевали его смерть, и они попросили, чтобы мы прекратили любое дальнейшее вмешательство и вместо этого сосредоточились на его комфорте. Мы так и сделали, и через 20 минут у него в последний раз упало давление.

Многим людям, не связанным с медициной, эта история кажется мрачной, но она приносит невероятное облегчение тем, кто часто имеет дело со смертью. Родственники и пациенты часто просят о вещах, которые они не до конца понимают. Они просят нас продолжать вступать в бой и сражаться, когда мы знаем, что исход предопределен. Иногда мы знаем, что у наших пациентов осталось мало мгновений, и вместо того, чтобы провести их в покое и комфорте, нас просят как-то предотвратить неизбежное.

В заключение я закончу тем, чем закончилась моя ночь: победой.У другого пациента были ужасно повреждены легкие, и мы не могли получить достаточное количество кислорода и углекислого газа из его крови. Кроме того, его почки начали отказывать, и правая сторона его сердца боролась. Ему потребовалось три мощных вливания лекарства, чтобы поддерживать кровяное давление на высоком уровне, и даже тогда оно было незначительным. Существовала лекарственная терапия, которая могла бы помочь (я говорю, что может быть , потому что ни одно исследование не показало окончательной пользы), но она была дорогой, и в больнице она закончилась.Потребуется некоторое время, прежде чем мы сможем получить больше. Что делать? Ну, мы подошли к делу творчески. Мы «макгайвердировали» несколько различных материалов и создали устройство, которое принимало бы лекарство, которое мы обычно вводим внутривенно, — нитроглицерин, — и превращало его в аэрозоль, который можно было бы доставить через дыхательную трубку в легкие. Оказавшись там, тело метаболизирует его в лекарство, которого нам не хватало. Как и две другие мои истории, я только читал об этом, и даже тогда эти экземпляры находились в контролируемых испытаниях с соответствующими расходными материалами.Пришлось делать все это на лету, но мы это сделали. И это сработало как по волшебству.

Мы выровняли корабль. Дневная бригада прибыла вскоре после этого, и они не могли поверить, что 1) мы вытащили нашу терапию из специальных материалов и 2) что она работала так хорошо. Но работу он сделал, и это вселило в нас надежду. Пациенту еще предстоит пройти долгий путь, но даже несмотря на то, что все было против него, мы добились прогресса. Мы сделали вещи лучше. И теперь у нас была мотивация продолжать хорошую борьбу, продолжать бороться с этим ужасным, глупым вирусом и со всем тем адом, который он нам причинил.

На фото выше дневная и ночная бригада во время смены. Одна из моих коллег попросила друга заламинировать ее фотографию, чтобы ее пациенты могли видеть, как она выглядит под маской — очень умно.

Следующий пациент пишет мне, что он «испуган». Следующая строка — это то, что он пишет через 30 минут после того, как я немного поговорил с ним и успокоил его. — Воздух теперь хороший. Забавно, но мы не «изменили воздух». Мы не вносили никаких изменений в его дыхательный аппарат и не давали ему никаких лекарств в течение этого времени.Думаю, ему просто нужно было знать, что он не один.

29 апреля в 11:41

Я дома.

Мое пребывание в отделении интенсивной терапии COVID-19 было быстрым, а теперь размытым. Посреди разрозненных воспоминаний я сомневаюсь в своих решениях и удивляюсь, почему я не додумался пройти определенные обследования или пройти курс лечения. Конечно, у меня были «победы», и я чувствовал, что помог тем, кто был в окопах, но это не то, что на самом деле записывается, это не то, что мучает меня каждый второй момент. Неужели кто-то напрасно умер из-за того, что я был их врачом, а не кем-то из более опытных, умных, преданных своему делу клиницистов, у которых я обучался и на которых равнялся? Как я могу знать, сколько раз моя неудача в качестве клинициста причиняла страдания моим пациентам? Я хочу позвонить и проверить их, но я не могу.Я каждый раз сомневаюсь, потому что боюсь, что мои опасения подтвердятся.

Ужасное чувство — это чувство беспокойства и самобичевания. Это происходит после каждой недели в отделении интенсивной терапии. Но я знаю, что это нормально. Я знаю, что это часть обучения и совершенствования. Так что я принимаю это. Я признаю, что мог причинить кому-то боль, но в следующий раз я буду лучше. Я признаю, что мне всегда предстоит многому научиться и что мне нужно постоянно и смиренно просить о надзоре и понимании своих коллег и профессии.И, возможно, больше всего я прошу свою семью быть терпеливой со мной, поскольку я время от времени отключаюсь и разжимаюсь от тяжести всего этого.

Я также хотел сказать спасибо тем, кто заботился о моей семье. Они служили так же, как и я, а на самом деле даже больше. Мои дети (у меня трое, 6, 4 и 2 года) знали только, что их папа уезжает бороться с вирусом, который, по их мнению, всех убил. Думаю, мой старший сын волновался, что я иду умирать. Ему было трудно приспособиться к моему отсутствию.Но вчера утром я проснулась от того, что трое моих детей прыгали на меня в постели. Затем мой старший сын сделал то, что я видел только один раз — когда я вернулся из своей командировки в Афганистан. После того, как он схватил меня и обнял, он просто подпрыгивал в беззастенчивом ликовании. Он был счастлив — по-настоящему счастлив. И я тоже.

Многие из вас спрашивали, чем вы можете помочь. Несколько вещей. Во-первых, проверить тех, кто в здравоохранении. Найдите друга или знакомого, с которым вы не разговаривали целую вечность, и свяжитесь с ним. Самое маленькое слово может иметь большое значение.Во-вторых, удивите медицинского работника едой. Напишите им днем, чтобы сказать, что вечером вы приготовите для них ужин. Это даст им что-то, чего можно с нетерпением ждать. Им это нужно. В-третьих, проверьте своих друзей снова через несколько недель или месяцев. Когда все это будет сделано, будет много посттравматического стресса. Тем, кто в окопах, понадобится выход, и им понадобится кто-то, кто проведет их, потому что большинство из них не будет знать, что им нужна помощь, и что они никогда не боролись со своими эмоциями, когда были так заняты.

Я закончу последней обнадеживающей историей. Одна пациентка в отделении интенсивной терапии находилась там больше месяца, но она сильно отличалась от всех остальных. Она перенесла операцию со сложным восстановлением, но для нее не нашлось безопасного от COVID места. Так что мы поставили ее в угол и надеялись на лучшее, только я не думал, что кто-то надеялся. Мы действительно просто ждали, когда она тоже заразится. Все знали, что она будет — мы просто знали. Ей пришлось. Но она этого не сделала. Месяц и никакого COVID. Просто найдите минутку и позвольте этому погрузиться.Это потрясающе. Я не хочу вдаваться в «комментарную гадость». Я не эпидемиолог и не разбираюсь в политике общественного здравоохранения, но если этот пациент сможет выдержать месяц в отделении интенсивной терапии COVID-19, я думаю, что у всех нас есть надежда пройти через это.

Бен Даксон, доктор медицинских наук, анестезиолог, работающий в клинике Майо.

Встреча с хаосом и добротой в отделении для больных Эболой: козы и газировка: NPR

Нахид Бхаделия получает урок по надеванию защитного костюма перед поездкой в ​​Сьерра-Леоне. Джеки Рикарди / Фотография Бостонского университета скрыть заголовок

переключить заголовок Джеки Рикарди / Фотография Бостонского университета

Нахид Бхаделия получает урок по надеванию защитного костюма перед поездкой в ​​Сьерра-Леоне.

Джеки Рикарди / Фотография Бостонского университета

Доктор Бхаделия провел 12 дней, ухаживая за больными в отделении от Эболы. Ее опыт убедил ее, что она должна вернуться. Предоставлено Нахидом Бхаделией скрыть заголовок

переключить заголовок Предоставлено Нахидом Бхаделией

Я врач-инфекционист в Бостонском медицинском центре и работаю директором отдела инфекционного контроля в Национальной лаборатории новых инфекционных заболеваний, помогая разрабатывать программы медицинского реагирования на потенциальное воздействие вирусов, вызывающих вирусные геморрагические лихорадки.Этим летом я провел 12 дней в Сьерра-Леоне, работая в составе бригады, лечащей пациентов в центре лечения Эболы при государственной больнице Кенемы. Центр получил поддержку Всемирной организации здравоохранения в виде руководства, логистики и клиницистов. Мои коллеги и я были наняты через Глобальную сеть оповещения о вспышках болезней и ответных мер, сеть, которую поддерживает ВОЗ. Я путешествовал с доктором Джорджем Ризи, другим документом, удостоверяющим личность, , и Кейт Херли, RN, MSN, из больницы Святого Патрика в Миссуле, которая обеспечивает медицинскую помощь , до лабораторий Скалистых гор.

Мое путешествие в больницу Сьерра-Леоне и Кенема для работы врачом в отделении лечения лихорадки Эбола (ETU) началось более чем за месяц до того, как я действительно туда приехал. Это такое же умственное путешествие, как и физическое. То, что когда-то было хрестоматийным пониманием вируса, быстро превратилось в личный опыт потери многих вокруг меня из-за болезни. Перед отъездом поездка в Западную Африку для ухода за этими пациентами была для меня абстрактным гуманитарным императивом. Теперь, когда я вернулся, увидев то, что видел, я никогда не прощу себе, если не совершу еще одну поездку.

Первый день в Сьерра-Леоне, день прибытия, все стюардессы надели перчатки незадолго до того, как мы приземлились. Когда я вошел в таможенные залы аэропорта Лунги во Фритауне, все стены были увешаны плакатами с информацией о лихорадке Эбола. Нас попросили заполнить анкету о состоянии здоровья и проверить лихорадку — одну из десятков, которые я получил за время своего пребывания в стране. Темной дождливой ночью водное такси, которое везло нас из аэропорта Лунги во Фритаун, казалось потусторонним.Увидеть в отеле моих коллег-клиницистов, приехавших на несколько часов раньше меня, было большим шагом, который помог мне переориентироваться на цель моего путешествия.

Джордж, Кейт и я должны были добраться до Кенемы вовремя, чтобы пересечься с уходящей командой. Это в трех с половиной часах езды от Фритауна. По дороге мы видели много детей на улицах. Это был будний день. Мы недоумевали, почему их нет в школе. Наш водитель сказал нам, что школу отменили из-за лихорадки Эбола. На самом деле не было ни свадеб, ни крещений.Люди перестали собираться. Между небольшими деревнями буйно-зеленый ландшафт был усеян случайными сожженными зданиями, остатками гражданской войны.

Мы прибыли в Кенему и встретили уходящую группу за ужином. Их товарищество было ощутимо. Я мог видеть, насколько эти отношения были критическими. В этой среде ваша безопасность зависит от людей, с которыми вы работаете.

Трудно было не почувствовать себя новичком.

Мы были огорчены, услышав о продолжающейся нехватке медицинских работников и большом количестве пациентов.В первый день в лечебном отделении мы последовали за клиницистом, который был там какое-то время, узнавая о доступных ресурсах и пациентах, получающих лечение в настоящее время. Все, что я делал в тот первый день, требовало минутного размышления. Хорошо, я впервые вступаю в ETU; Сейчас я впервые вижу и ухаживаю за больным Эболой. Я осторожно выхожу из своих средств индивидуальной защиты (СИЗ) впервые в полевых условиях — время, когда по статистике у меня больше всего шансов заразиться.Но после каждого первого раза тревога превращалась в решимость, а практика превращала процесс в рутину.

Следующие дни были размыты. Тяжелая работа, запах хлора, жара. Каждый день начинался с группового завтрака, затем 10-минутная поездка в больницу, спешка за получением всей информации, включая ночные смерти, переводы, результаты анализов. Хотя находиться внутри СИЗ было физически невыносимо из-за жары, я каждое утро чувствовал острую потребность попасть в блок.

В больнице каждый из нас собрал свои средства индивидуальной защиты.Каждый день мы отсчитывали шесть предметов, трюк для развития мышечной памяти: перчатки, костюм из тайвека, капюшон, лицевой щиток, маска, резиновые сапоги. Это был наш щит, когда мы шли в бой. Или так казалось.

Парами или командой мы вошли в зону низкого риска. Салливан, мужчина у входа, всегда улыбался, поливая наши резиновые сапоги раствором хлорной извести. Мы вошли в палатку для переодевания. Я увидел так много людей в этой палатке и с самого начала задавался вопросом, кто они такие. Это были носильщики, гигиенисты, официанты.

В палатке для переодевания мы надели снаряжение, проверили друг друга, чтобы проверить костюм на наличие зазоров и разрывов. Вскоре я понял, что можно провести целый день с кем-то в СИЗ и не знать, как он выглядит. Вот почему мы наносим свои имена на наши фартуки, верхний слой средств индивидуальной защиты, чтобы мы знали друг друга.

А потом мы вошли в зону повышенного риска. Сначала это были палаты подозреваемых для пациентов, которые соответствовали определению случая Эболы и ждали теста для подтверждения диагноза.Мы назвали его «Приложение». в котором размещались как те, у кого будет положительный результат теста, так и те, у кого были симптомы, похожие на лихорадку Эбола, но у которых может оказаться другое заболевание, например малярия. Нашей ежедневной задачей было отделить больных от тех, у кого симптомы менее выражены.

В ту минуту, когда мы вошли в зону повышенного риска, люди ждали на площадке у входа в палату, чтобы спросить, каковы результаты их анализов. За пристройкой находились утвержденные палаты и палаты восстановления. В конфирмованной палате смешались исцеление и умирание.Коридоры были заполнены людьми на разных стадиях болезни, от тех, кто находится на пути к выздоровлению, до тех, кто находится в агонии, смирившись с серьезностью своего положения. Многие из этих пациентов уже видели, как члены семьи проходили через это и в некоторых случаях умирали. Они были обезвожены, сбиты с толку, смотрели на вас, смотрели мимо вас, слишком слабы, прикованы к постели, едва могли пользоваться мусорным ведром рядом с кроватью. Каждый день казалось, что вы тушите пожары, пытаясь удовлетворить самые насущные потребности, прежде чем ваша собственная решимость начнет угасать, ваш щиток для лица запотевает, ваша маска так наполняется потом, что вы не можете дышать.

В отделении должны быть выписаны пациенты, анализы которых показали, что они выздоровели от лихорадки Эбола, чтобы мы могли освободить место для новых пациентов с положительными тестами. Пациенты с подозрением на заболевание, у которых нет заболевания, должны быть быстро выписаны, чтобы они не заразились инфекцией, находясь в ETU. К тому времени, когда вы вышли во второй половине дня, задаваясь вопросом, куда ушли последние несколько часов, вы были израсходованы.

В обычный день я работал в костюме либо три смены по два часа, либо две смены по три часа.Остальные шесть часов в день я занимался ведением случаев и собирал данные, чтобы помочь с клиническим уходом и следить за этой эпидемией. И оправиться от стресса от пребывания в отделении от Эболы.

После снятия средств индивидуальной защиты я пил, как марафонец. Мысль о том, что я снова подвергну свое тело этому, не говоря уже о том, что позже в тот же день, казалась нереальной. Но затем мой разум начал уравновешиваться с возвращением жидкости и электролитов, и я стал достаточно сильным, чтобы игнорировать жалобы моего тела.

В полдень мы собирались, обедали и делились информацией о том или ином пациенте. В некоторые дни я чувствовал себя хорошо, выходя после утра в палате, как будто я что-то изменил и навел порядок.

Затем, через три часа, я возвращался и сталкивался с хаосом. Как будто судьба смеялась надо мной. Прибыли новые пациенты, которые не были протестированы; некоторые были смертельно больны. Пациентам, которые выглядели хорошо всего несколько часов назад, стало хуже. Некоторые даже умерли за это время.

Весь процесс начался снова: помощь одному человеку за раз и удовлетворение неотложных потребностей, в то же время пытаясь сосредоточиться на постоянных просьбах типа «Доктор, доктор», поступающих со всех сторон.

Одной из самых больших этических дилемм при работе в этой среде было найти баланс между личной безопасностью и выживанием пациента. Иногда мне приходилось покидать палату, потому что отключалось электричество, и продолжать работу было небезопасно. Не имело значения, что у меня на руках был ребенок, который нуждался в моей помощи.Логично предположить, что безопасность медицинских работников имеет первостепенное значение, поскольку потеря работников еще больше затормозит ответные меры на эпидемию. Но на самом деле, в этот момент, как медработнику для этого пациента, это будет самый трудный выбор, который вы сделаете.

Ночью, после 12-часового рабочего дня, мы пытались проводить время друг с другом, расслабляясь. Мы старались поддерживать легкое настроение, шутили, делились историями из дома. Мы задавались вопросом, сможет ли кто-нибудь из нас действительно объяснить другим дома, на что на самом деле похож этот опыт.Я пытался поговорить с семьей, но изнеможение и страх раскрыть свои опасения по поводу заражения этой болезнью заставляли меня вести беседы кратко.

А потом я сделал бы что-нибудь глупое, что-то, что шло бы вразрез со всем логическим пониманием этой болезни. Я протерла все основные поверхности в своей комнате хлорными салфетками, как будто создавая невидимую крепость чистоты, оставив день позади, и легла спать, чтобы заснуть.

Если есть вещи, которыми я хотел бы поделиться с другими о своем опыте, это были бы:

1) Большинство людей могут пережить эту болезнь.У пациентов, которые обратились к нам вовремя и у которых сохранялась гидратация до и во время лечения, смертность составляла менее 40 процентов. И это несмотря на нехватку человеческих ресурсов, медицинских и лабораторных принадлежностей. Моими любимыми днями были дни, когда мы выписывали пациентов из реанимации. Один из моих коллег-клиницистов попросил детей, выздоравливающих, придумать «песню выздоровления», празднование в ожидании того, когда их тесты станут отрицательными и они покинут это место домой. Дети приветствовали его каждый раз, когда он возвращался с песней.Через пару дней стало ясно, что взрослые тоже участвовали в этом ритуале. Это была самая мощная вещь, которую я когда-либо видел, иногда сидя за пределами отделения и слушая песни из реанимационной палаты. Мы можем снизить уровень смертности, просто увеличив количество рук, помогающих пациентам, и предоставив пациентам наилучшую базовую поддерживающую помощь. Также может помочь раннее и постоянное введение раствора для пероральной регидратации.

2) Каждый день, когда я был там, кто-то благодарил меня, благодарил за заботу об этих пациентах.Это поощрение было очень важно. Я оказывал помощь пациентам в условиях ограниченных ресурсов, но, как правило, нам, как медработникам, не нужно беспокоиться о собственной безопасности. Мы возводим искусственный барьер между собой и больными, как будто мы каким-то образом невосприимчивы к окружающим нас болезням. Это важная часть возможности обеспечить уход. Этот фасад сложнее в этой обстановке, зная, сколько работников здравоохранения умерло до нас, и видя, как много молодых людей поступают с минимальными симптомами и полными способностями, а затем наблюдая, как они становятся настолько истощенными, что не могут встать с постели, чтобы испражняться.Затем, чтобы увидеть это сто раз, ломается самый стоический характер. Слова ободрения были так важны в свете потери внутри подразделения.

3) Внутри этой палаты микрокосм человечества и почти весь в нем доброта и самоотверженность. Больной, сидящий рядом, может предложить перевести ваши слова, если человек, с которым вы беседуете, не говорит по-английски. Более здоровые пациенты защищают тех, кому стало хуже. Женщины усыновляли сирот и заботились о них, если у детей умерла собственная мать.Люди подбадривали друг друга из больших кают-компаний. В палатах вы нашли самых преданных медсестер из местного персонала. Несмотря на то, что многие из них потеряли, а их боевой дух был подорван, медсестры, такие как Френч, которая стала старшей медсестрой в Kenema ETU, проводили часы за часами, день за днем, оказывая сострадательную помощь.

В один из последних дней в Кенеме я нашел в сортировочной палатке пожилого человека, который был очень болен. Я давал ему пероральную регидратацию и все время спрашивал его имя: «Сэр, назовите мне свое имя, чтобы я мог видеть, прошли ли вы уже тестирование.Он продолжал бормотать, и когда я, наконец, смог услышать то, что он неоднократно повторял, это было: «Я никто. Я никто.» Я никогда не забуду этот момент.

Эта эпидемия не является эпидемией безымянных, безликих личностей, живущих далеко. Это история членов семьи, которые выразили любовь и горе по поводу потери своих близких. Это история о незнакомцах, которые Дарите добро другим в нужное время.О детях, которые в одиночку бродили по коридорам болезни, но потом выбрались и выжили.О тех, кто умер на моих руках, несмотря на все мои усилия. Речь идет о медработниках, которые похоронили своих и продолжают работать. Речь идет о целых сообществах, которые были истощены этой эпидемией, и о странах, которые увидят, что целое поколение будет затронуто ею. Речь идет о том, чтобы отбросить свой страх и сделать то, что, как вы знаете, необходимо в данный момент. Речь идет о нас с вами и о том, что мы будем делать дальше, чтобы искоренить эпидемию.

Дневник доктора в Дамараленде, глава первая

Дневник доктора в Дамараленде, глава первая

Ниже приводится отчет о военной службе доктора Уокера
на юго-западе Германии. Африка во время Первой мировой войны.

ДНЕВНИК ВРАЧА В ДАМАРАЛАНДЕ

BY

ДР. H. F. B. WALKER
ПОСЛЕДНИЙ КАПИТАН RAMC,

ИЛЛЮСТРАЦИЯ

ЛОНДОН
ЭДВАРД АРНОЛЬД
1917

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ. Хочу выразить благодарность тем, кто предоставил мне фотографии —
а именно, Майор Персхауз, капитан Ослер, капитан Босман и старший сержант Смайлз.

СОДЕРЖАНИЕ

И.КЕЙПТАУН
II. В УОЛФИШ БЕЙ
III. СВАКУПМУНД
IV. ТРЕК
В. ОТДЖИМБИНГВЕ
VI. ТРЕК ИЗ ОТДЖИМБИНГВЕ В ВИНДХУК
VII. ВИНДУК
VIII. В ОЧИХАНГВЕ
IX. ВЕНДХУК В ЛЮДЕРИЦБУХТ
X. ЛЮДЕРИЦБУХТ

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИИ

1. КАК ВЫГЛЯДИЛИ НАТАЛЬНЫЕ КАРБИНЕРЫ В GIBEON
2. НЕМЕЦКИЙ ВЕРБЛЮБЕЛЬНЫЙ КОРПУС
3. ПЕРЕВОЗКА РАНЕНЫХ В КАРИБИБ
4.СДАЧА ВИНДУКА
5. РОДНОЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ, ВЕНДХУК
6. ПОЛКОВНИК ФРАНКЕ, КОМАНДУЮЩИЙ НЕМЕЦКИМИ ВОЙСКАМИ
7. ПЕЙЗАЖ РЯДОМ ЛЮДЕРИЦБУХТ
8. ЛЮДЕРИЦБУХТ


ДНЕВНИК ВРАЧА В ДАМАРАЛАНДЕ

ГЛАВА I: КЕЙПТАУН

КАК тысячи лояльных южноафриканцев, я предложил свои услуги правительству, когда восстание разразился, но несколько месяцев я ничего не слышал. В последнюю неделю января 1915 года я получил телеграмму из директору медицинской службы, сказав, что, если я все еще хочу служить, я должен явиться в Кейптаун к старшему медицинскому работнику не позднее 1 февраля.Это было довольно быстро, учитывая, что трое из шесть дней уйдет на то, чтобы добраться до Кейптауна. Однако, чувствуя, что я должен заполнить некоторые важные брешь в армиях генерала Боты, я «мобилизовался» в указанное время и прибыл в Кейптаун последняя ночь января.

1 февраля.— Девять утра кажется мне разумным часом в военное время чтобы начать дневную работу, поэтому я приближаюсь к замку в это время час, чтобы сообщить о себе.У ворот стоит очень новый на вид солдат в очень новомодном хаки. Он салютует, как заводная кукла. Будучи еще гражданским лицом и неопытным в салютах, я чувствую себя при этом несколько загроможденным, пока я не думаю, что, возможно, он только тренируется. Наконец он расслабляется. Как часовой, он не может дать никакой информации, но он может вызвать сержанта, и он покидает свой пост, чтобы вызвать этого сановника. Меня направляют через двор в медпункт, где проходит парад больных.Много молодых солдат в разной степени раздетости ждут за дверью доктора. Все они выглядят ярко и хорошо. Внезапная тишина падает на них как видение в хаки и красном быстро проходит и входит в дверь, спотыкаясь при этом о шпоры. Мгновенный интервал, и в дверях появляется капрал и зовет «рядовой Смит». Лицо рядового Смита мгновенно приобретает этот вид застывшего страдания, столь характерный для завсегдатаев парада больных, и он входит в кабинет доктора. комнату, чтобы получить таблетку или зелье, глядя на картину страдания.Со второй или третьей попытки мне удается привлечь внимание капрала. С.М.О. не приходит раньше десяти часов.

Вскоре после этого часа я возвращаюсь, и меня проводят в кабинет великого человека. Подполковник и несколько майоров, все скромные практики в гражданской жизни, кажется, не имеют ничего общего или неторопливо водят ручку. С.М.О. сам у телефона. Какое-то важное дело заключено, он поворачивается ко мне. «Да, я думаю Д.М.С.писал мне о вас» и просматривает какие-то бумаги. «Нет, нет никакого упоминания о увольнение офицера на ваше имя; но я отправлю тебя в А.Д.М.С. Северных Сил, и если он нечего тебе делать, я постараюсь найти тебе что-нибудь в Винберге».

Чувствуя себя обиженным, пренебрежительным, униженным, незначительным, я крадусь к ADMS, который выполняет обязанности в другом здании. Когда я вхожу в его кабинет, появляется красный шотландец, размахивая своими налоговыми декларациями.»Смотреть Вот, — говорил он, — посмотри сюда! Посмотрите, от чего я отказался, чтобы меня так пренебрегли!» Внутри, пожилой майор военного вида очень хриплым голосом объясняет А.Д.М.С. что он и только он подходит для определенной заготовки, и эту заготовку он хочет получить.

А.Д.М.С. обращается ко мне (мы встречались в гражданской жизни). «Алло! Ты здесь? Иди помоги толкнуть Корзина ? Что бы ты хотел сделать?»

Я пытаюсь пробормотать, что готов служить в любом качестве.Он как будто удивился и сказал: «Ваш практикующий средних лет просто невозможен. Они все хотят быть полковниками или майорами и раздражаются. по малейшему поводу». Потом он сказал мне, что из-за болезни офицера в М.Б.Ф.А. Я с готовностью согласился. Что угодно, лишь бы не играть с солдатами на базе, где я слышу врачей. падают друг на друга. Но я вышел из кабинета с опаской. Возможно ли, что я приносил жертвы — возможно, сравнимы с таковыми у краснокожего шотландца — принять участие в комедии Гилберта?

Медицинский тренировочный лагерь находится в Винберге на песчаной равнине, известной как Поле Янга, идеальное место. для лагеря летом, без мух и пыли.Несколько других полевых машин скорой помощи конной бригады проходят обучение. здесь. Сегодня день зарплаты. Каждый мужчина получает по государю на месяц, унтер-офицер побольше. Остальные заработной платы, 3 фунта 10 шиллингов. или около того, отводится жене или матери и не трогается мужчинами. Фунт в неделю наверняка и ни один муж не должен быть находкой для многих бедных женщин.

Делать нечего, хорошая чистая палатка, личный слуга, хорошая лошадь и все такое прочее. Мыс Полуостров в моем распоряжении, первый этап похода обещает быть достаточно приятным.

10 февраля.— Наша медицинская служба организуется практически те же линии, что и у Императорской Армии. Каждая бригада войск, нумерация в случае конных бригад от 2000 до 3000 человек, должен иметь свой медицинский персонал, оборудование и машину скорой помощи. В первую очередь есть полковые санинструкторы, по одному на каждые 500 человек. Обязанности этого офицера, которому помогают обученные санитары, здоровье и санитария войск.В случае драки он

установить перевязочный пункт или медпункт в тылу огневого рубежа, а затем передать по сбору и уходу за ранеными в Конную бригаду полевой скорой помощи. Для помощи в сборе раненых до того, как их примет скорая помощь, в каждом боевом подразделении должно быть несколько человек, известных как «полковые носилки.»

Полевая скорая помощь организована по следующему плану. Начнем с того, что это действительно два полных машины скорой помощи, каждая из которых способна действовать независимо.Нарезан таким образом, чтобы соответствовать бригаде, которая состоит из двух крыльев — «правого» и «левого» они называются, и на самом деле они различны и комплектные боевые единицы. Таким образом, каждая секция машины скорой помощи прикреплена к крылу бригады и следует его в действие. Секция скорой помощи состоит из двух подразделений. Одна, называемая «дивизией на предъявителя», идет выехал для сбора раненых и оказания первой помощи, приняв перевязочные пункты у полковых санинструкторов.Другое подразделение остается позади и оборудовано для формирования полевого госпиталя. Если раненых больше, чем могут быть размещены в вагонах скорой помощи или, при необходимости проведения экстренных операций, в палаточном отделении разбивает свои палатки и основывает полевой госпиталь. Подразделение на предъявителя находится в ведении медицинского работника, и состоит из конных санитаров и носильщиков, всего около пятнадцати человек. В нем три вагона скорой помощи. и автомобиль скорой помощи.В палаточном подразделении также есть медицинский работник и столько же мужчин, прошедших подготовку в качестве медицинских сестер.

Так вот, в полевой госпиталь не входит многочасовое наблюдение за ранеными, потому что он должен следить за передвижениями войск, к которым он прикреплен. Поэтому его нужно немедленно эвакуировать. В нашем плане здесь недостающее звено, ибо у нас нет ни транспорта, ни личного состава, чтобы перевозить раненых. из полевого госпиталя в базовый госпиталь, и мы видим торчащее, что наши полевые машины скорой помощи будут иметь выполнять эту обязанность, и таким образом мы оторвемся от наших бригад и потеряем связь с ними.Еще один слабый дело еще и в том, что офицер, командующий всей медицинской службой бригады, не входит в штат полковника, командующего бригадой, но руководит одним из палаточных отделений скорой помощи далеко в в тылу и вне связи с движением войск. Далее у нас нет связистов, разве что пару под эту категорию попадают люди с флагами, которые, конечно, не могут быть иначе, как бесполезными в условиях в котором мы, вероятно, будем действовать.Если движение вообще быстрое, не может быть сомнений, что машины скорой помощи оставить позади, потеряться и не быть там, когда нужно. И, что еще хуже, не следует ожидать, что нерегулярные силы, такие как бюргеры, плохо укомплектованные, всегда будут помнить о своевременном предупреждении машин скорой помощи. своих намерений.

12 февраля.— Вспомним прошлогодний мятеж задержал подготовку к вторжению на германский Запад.Но теперь, когда это закончилось, и генерал Бота взял командование, подготовка к походу идет полным ходом. Четыре отдельных столбца должны действовать против страна. База генерала Маккензи находится в Людерицбухте, южном из двух немецких портов. его держат в Аусе, на краю пустыни, и дальнейшее продвижение к Китмансхупу в настоящее время невозможно из стороне Людерицбухт. Эта армия известна как Центральная Сила. По сугробам Оранжевой реки от Апингтона к западу рассредоточены силы под командованием полковника Ван дер Вентера, известные как Южные силы.Их цель также Китмансхуп. Восточные силы под командованием полковника Берранге концентрируются во Врайбурге. У них есть пересечь пустыню через Куруман в Ритфонтейн, чтобы добраться до границы с Германией, 300 миль по песку. Китмансхуп является также их целью, так что можно сказать, что эти три силы взаимно поддерживают друг друга. Если немцы сосредоточатся против любой из этих сил, то их флангу и тылу будут угрожать две другие силы.

Каково же тогда значение небольшого отряда пехоты, собранного в Свакупмунде, немецком другой порт.Они составляют ядро ​​Северных сил генерала Боты. Есть коллекционирование в Кимберли, Почефетрум, и я думаю, Блумфонтейн, четыре большие бригады конных бюргеров, всего около 12 000 человек. Это для быть отправлены в Свакупмунд или, вернее, в Вальфиш, совсем рядом, когда они будут готовы. Полковник Бритц командует 1-й бригадой, Полковник Альбертс 2-я, полковник Майбург 3-я и полковник Марни Бота 5-я бригады, которые являются сторонниками свободных штатов. и все волонтеры. 4-я бригада принадлежит южным силам под командованием полковника Ван дер Вентера.

Теперь всадники означают движение, и мы предвидим рывок из Свакупмунда в Карибиб, Окахандию, и Виндхук, что, если это можно сделать внезапно и неожиданно, может привести к тому, что генерал Бота поймает немцев между Северными силами, с одной стороны, и Центральными, Южными и Восточными силами, с другой. Насколько можно собрать, Северные Силы будут насчитывать около 20 000 человек, остальные три вместе составят такое же число.

14 февраля .— Много времени уходит на чтение лекций. мужчины по оказанию первой помощи, гигиене и так далее. Некоторые из наших людей очень опытны, имея большой опыт в перевязке. и работа скорой помощи. Упражнения на носилках тоже очень хороши, и их ничему нельзя научить подъему. и нести раненых. В —— у нас есть десять или двенадцать немцев. Они происходят из немецкой колонии по соседству города короля Уильяма. Они, без сомнения, будут очень полезны в качестве переводчиков, и, насколько можно судить об их симпатиях, находятся с их приемной страной.

16 февраля.— Чуть восточнее наших рубежей большой лагерь возводится для бюргеров. Кухни, душевые и санитарные помещения строятся из дерева. и железо в очень щедрых и обширных масштабах. Линии делаются путем привязывания длинных толстых веревок к земле. с интервалами. Мы подсчитали, что этот лагерь был готов принять 4000 человек и такое же количество лошадей.

18 февраля.— Сюда прибыла в лагерь 3-я конная бригада.Их палатки, лошади и транспорт, кажется, заполняют всю равнину. Это мужчины в основном из северных и восточных Трансвааль и Северный Натал. Среди них немало мужчин британского происхождения, но в основном это африкандеры. и считают таал своим родным языком. Они всех возрастов — одни мальчишки, другие, без сомнения, дедушки; но в целом они, вероятно, выглядят мужчинами значительно выше среднего роста и приучены к походной жизни и лишениям. Самые старые из них сражались при Маджубе, и большинство из них помнят Тугелу.Один мальчишеский бюргер сказал мне он был в Спион Коп, в возрасте одиннадцати лет. Будучи таким молодым, он остался с лошадьми. Снаряд разорвался рядом и убил лошадь, на которой он был, и несколько других. Следовательно, он говорит, что довольно нервничает из-за крупнокалиберных орудий, но не боится ружейного огня.

Одеты в рубашки цвета хаки и бриджи, гетры, мягкую фетровую шапку с пугарой. Перо или только кусок цветной ткани на фуражке отличает десантников. В них нет ничего единого, потому что правительство скупило все марки и оттенки рубашек, бриджей, гетр и шляп, какие только могли наложить на них руки.Многие мужчины носят на шее цветной платок, который при расстегнутом воротнике рубашки полезно и удобно, хотя и не очень по-военному. Патронташи носят через каждое плечо и под противоположная рука. В них помещается 120 патронов, но последние не уложены в обоймы. Винтовка, для которой у них есть чехол, перевозится в ведре, прикрепленном к седлу. У них нет штыков. Пальто, большая фляга с водой, котелок, рюкзак и одно одеяло составляют их снаряжение.Каждый человек привел свою лошадь и седло. Следовательно, лошади, если они и полезны, очень разнообразны по цвету и размеру.

Однако большинство офицеров выглядят очень англизированными в мундирах цвета хаки и бриджах, безупречны. леггинсы, ботинки и шпоры, шлем и пояс Сэма Брауна в комплекте. Таким образом, их легко отличить от мужчин, что не очень разумно для мужчин, поступающих на действительную службу.

27 февраля.— Генерал-губернатор провел смотр бригады Майбурга сегодня днем. Нас построили эскадрильями. Все это было очень впечатляюще, и марш-шествие, которое репетировали утром, было очень хорошо сделано. Прекрасная походка санитаров и их военный вид казалось, получил особое признание.

4 марта .— Власти в одиннадцатом часу приказали медицинское освидетельствование бюргеров. За последние два дня несколько из нас были заняты этой работой.Как мы У нас не было никаких указаний, как действовать, мы просто выбросили нескольких, которые из-за дефекта или ветхости явно были непригоден для суровых условий пустынной кампании. В целом эти люди из Северного Трансвааля благоустроенный участок. Мы обогнали нескольких крутых старых парней далеко в шестидесятые.

Как раз перед тем, как начать эту работу, кто-то рассказал нам историю о том, что человек с деревянной ногой был где-то принято; но, хотя мы делали их со скоростью около сотни в час, я не думаю, человек с этим дефектом ускользнул от нас.


к главе II


Возврат к номеру Medical Front Index

Дневник доктора: Пока смерть не разлучит нас

Фото: Aron Visuals через Unsplash.

Согласно Гаутаме Будде, «Мы начинаем умирать с момента своего рождения, ибо рождение есть причина смерти. Природа упадка присуща юности, природа болезни присуща здоровью, среди жизни мы поистине находимся в смерти.Японский писатель Хураки Мураками однажды написал: «Смерть не противоположна жизни. Это его часть».

Почему заканчивается жизнь любого человека, очень трудно объяснить. Но не как.

В недавнем подкасте ID the Future Стивен Мейер прокомментировал, что в жизни есть что-то большее, чем сумма частей. В том же подкасте Джеймс Тур спросил о гибели клеток. Кажется, ничего не меняется в момент смерти клетки. Все части присутствуют, но признаки жизни под микроскопом отсутствуют.

Гонка до финиша

Гонка каждого человека к финишу начинается с момента зачатия. С течением времени теломеры истощаются. Несмотря на то, что мы, люди, гордимся тем, что у нас разные дорожные карты, мы все в значительной степени одинаковы. Мы начинаем ходить и говорить примерно в одно и то же время. В более позднем возрасте большинство из нас седеют и/или теряют волосы; и после 40 мы замедляемся с той же скоростью и почти одинаковым образом. (См. мою статью для Evolution News , «Дневник доктора: об устаревании дизайна».») Обычно мы умираем в возрасте от 65 до 85 лет. За очень редкими исключениями, немногие из нас живут дольше 126 лет.

Будучи лечащим врачом, я много раз был свидетелем смерти. Конец жизни часто следует четкому плану; это особенно очевидно, когда смерть неизбежна и ожидается. Признаки разумного замысла очевидны, как если бы вы следовали брошюре «Сделай сам». Подобно пяти этапам скорби Элизабет Кюблер-Росс — отрицанию, гневу, торгу, депрессии и принятию — мы проходим несколько схожих этапов осознания, сомнения, печали, решения и принятия.Часто смерть тяжелее для живых, чем для умирающих. Принятие среди умирающих часто предшествует принятию среди выживших.

По мере приближения конца

Существуют последовательные, перекрывающиеся, общие и кумулятивные физические изменения, наблюдаемые по мере того, как человек приближается к концу жизни. К ним относятся психический и физический уход от жизни, снижение аппетита и резкая потеря веса, меньшее желание социальных взаимодействий, повышенная сонливость, изменение привычек туалета, ухудшение показателей жизнедеятельности, особенно снижение температуры тела, ослабление мышц, иногда усиление боли, спутанность сознания. галлюцинации с возможным возбуждением, некоторая конгестия (эти люди не могут очистить свои выделения) и, наконец, более глубокий сон.В момент смерти пульс прекращается, дыхание останавливается, мышцы вялые, зрачки фиксированы и расширены, появляется бледность, кожа холодная на ощупь, опорожнение кишечника и мочевого пузыря, пробуждение ото сна невозможно. Мы все делаем это. Нередко появляется расслабленная, почти эйфорическая улыбка. Немногие из нас умирают с гримасой. Жизнь ушла, но все части остались.

Травматические и ранние смерти немного отличаются друг от друга, хотя они также кажутся мне признаками разумного замысла.Мы видим это в природе, например, когда тигр убивает газель. Добыча тут же заваливается в пасти хищника. Конечно, это может быть связано с внезапным сдавливанием дыхательного горла и низким содержанием кислорода, но это также может быть частично связано с внезапным выбросом эндорфинов и психических механизмов для уменьшения страданий.

Обычно мы наблюдаем признаки амнезии у людей, переживших действительно опасные для жизни нападения. Я подозреваю, что это нормальный копинг или защитный механизм. Многие из этих жертв не помнят об этом событии в течение нескольких дней, а иногда и на всю жизнь; медики часто сообщают о минимальной боли, несмотря на зияющие раны.Опять же, это может быть низкое кровяное давление и/или низкий уровень кислорода, но часто кажется, что дело не только в этом.

Мой опыт работы врачом скорой помощи

Когда я руководил отделением неотложной помощи в окружной больнице Лос-Анджелеса, я видел много случаев предсмертных травм, но жалоб на боль во время оказания неотложной помощи было мало. На практике боль была больше связана с меньшими травмами и хроническими проблемами — другое явление. Однажды я ухаживал за русским рыбаком, который был тяжело ранен после того, как застрял в своем траловом снаряжении.Его память о том дне остановилась с предшествующей трапезой; он никогда не помнил ни двух часов до аварии, ни дней в больнице, хотя все это время был очень хорошо осведомлен. Он не мог припомнить никакой боли, но раны были глубокими и многочисленными.

Другой пациент получил серьезные травмы, когда автомобиль на большой скорости врезался в его велосипед. Он шел на работу и, к счастью, был в шлеме, который был разбит. Позже он вспоминал, как вышел из дома и попрощался с женой. Но это все.Его следующее воспоминание произошло через несколько недель, но он был знаком с машиной скорой помощи.

Можно сказать, что мои рассказы анекдотичны, но есть веские доказательства обратного.

Общеизвестно, что тяжелораненые солдаты в военное время могут не чувствовать боли, когда можно ожидать мучительной боли. В 1943 и 1944 годах американский врач Генри К. Бичер побывал на итальянском фронте и опросил 215 тяжелораненых военнослужащих, ожидавших эвакуации в госпиталь.Он обнаружил, что не было никакой связи между серьезностью раны и степенью страданий мужчин. Три четверти мужчин заявили, что не испытывают сильной боли и не нуждаются в обезболивании, даже когда оно предлагается. Треть сказали, что не испытывают боли. На самом деле среди парамедиков ходит своего рода шутка об умирающих солдатах, которые больше жалуются на боль от укола или капельницы, чем от ран. Возможно. Механизм, блокирующий чувство боли, эмоциональный и/или эндорфинный.Или оба. В любом случае, он должен быть там по замыслу.

Остановка по всему телу

Остановка от смерти происходит во всем теле. Он влияет на триллионы химических реакций, на рутинную деятельность каждой клетки, на все, что течет по кровотоку, на каждую функцию ткани, на каждую кость, на каждый сустав и на каждый орган. Кажется, это нечто большее, чем просто прекращение электрических импульсов. Изменение не так просто, как выключение выключателя света. Хотя электрическая система сердца имеет резервный кардиостимулятор, а на самом деле два, ни один из них не задействован в работе.Легкие не имеют резервной системы. Почему бы нет? Мозговые волны прекращаются; нет генератора на случай отключения электроэнергии. Должна быть причина. Шок «Франкенштейна», дающий жизнь этому монстру, за очень редкими исключениями не оживит.

После смерти все, что считается мягкими тканями, медленно возвращается в исходное положение. Он растворяется и распадается. У природы уже есть свои бригады по очистке, внутри и снаружи, как и во всей Природе. Судебно-медицинские патологоанатомы используют стандартный график для определения момента, а иногда и механизма смерти.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.