Рецепторы головного мозга – :

Содержание

как работает, строение, виды и патологии


Данная статья даст читателю представление о значимой части устройства нервной системы человеческого организма: о работе рецепторов. Все, что необходимо знать грамотному человеку по этой теме, можно прочитать ниже.

В этой статье можно узнать о структуре и механизме осязательных рецепторов в коже, мышцах, связках, о рецепторах в органе зрения, а также к чему могут привести патологии.

Человек познает мир, получает какую-либо информацию о внешней среде с помощью разнообразных рецепторов. Рецептор – это особая специализированная клетка, так называемый чувствительный нейрон, имеющий нервные окончания.

Они воспринимают и стимулируют внешние раздражители, например, свет и тепло, и раздражители из внутренней среды организма.

Все, что необходимо знать о рецепторах

Ассоциативные нейроны головного и спинного мозга собирают и переводят информацию от чувствительных нейронов. Чувствительный нейрон получает какое-либо раздражение и преобразует его в нервные импульсы, которые обеспечивают передачу информации в центральную нервную систему и исполнительные органы. Со всех частей организма импульсы поступают к спинному мозгу и, проходя по нему, заканчивают свой путь в коре головного мозга.

Информация проходит по нейронам в виде слабого электрического сигнала. Это и подразумевается под понятием «нервный импульс».

Когда он достигает места соединения одного нейрона с другим, выделяется жидкость – нейромедиатор. Если достаточное количество этого вещества выделяется в следующем нейроне, импульс поступает дальше.

Осязательные рецепторы в коже

Осязательные рецепторы в коже могут делиться на разные классификации, но в основном подразумевают собой быстро адаптирующиеся и медленно адаптирующиеся. Адаптация, если касаться исключительно темы рецепторов, — это особое свойство сенсорных рецепторов снижать частоту раздражения при наличии постоянного сильного раздражителя. Проще говоря, это можно сравнить с так называемым «приобретением иммунитета» или же «привыканием».

К быстро адаптирующимся рецепторам в коже можно отнести:

  • свободные нервные окончания;
  • колбочки Краузе;
  • тельца Пачини;
  • Мейснеровы тельца.

Невозможно «отказаться» от какого-либо рецептора из тех, которые описаны выше. Каждый из них выполняет свою, уникальную роль, благодаря которой человек и может взаимодействовать с окружающим миром. Колбочки Краузе – эта специальная капсула, пластинчатого вида. Она окружает нервное окончание, представляющее собой спираль или же стержень. Колбочки получают раздражение и реагируют на вибрации низкой частоты.

Тельца Пачини – представляют собой особые структуры овалевидной формы. Их длина колеблется от нуля целых пяти десятых миллиметров до двух миллиметров. Располагаются в глубоких слоях дермы, их основная функция заключается в распознавании вибрации. К рецепторам с медленным снижением частоты от раздражителя относятся:

  • Меркелевы диски;
  • тельца Руффини;
  • корневое сплетение волос;
  • тельца Мейнера.

Смещения кожи в течение длительного времени не могут остаться незамеченными. Если кожа поменяла свое расположение, то получают раздражение тельца Руффини, которые и посылают соответствующие нервные импульсы. Они представляют собой специализированные окончания и находятся в глубоких слоях эпителия. Окончания чувствительного отростка нейрона образуют сеть тонких ниточек в капсуле, соединяющей ткани.

Рецепторы, получившие название «корневое сплетение волоска», реагируют на какое-либо движение волос на теле человека. Сенсорные нервные окончания образуют запутанную сеть около корня волоса с окружающим его пространством или, как говорят, корневым влагалищем. Данная сеть расположена непосредственно под сальными железами. Тельца Мейнера распознают движения кожи и низкочастотные колебания. Их нервные окончания образуют в капсуле спираль, ветви которой изолированы друг от друга.

Мышечные рецепторы

Любое, даже незначительное изменение, произошедшее в мышцах человеческого организма, не должно остаться незамеченным. Рецепторы, отвечающие за передачу импульсов от мышц, обеспечивают устойчивое положение тела в пространстве. Подобные специализированные клетки предоставляют центральной нервной системе информацию о смещении, растяжении и скорости изменения длины мышцы. Данные рецепторы включают в себя:

  • сухожильный рецептор;
  • мышечное веретено;
  • увствительные нервы;
  • соединительнотканную оболочку;
  • двигательные нервы.

Сухожильные нити, отходящие от мышечных волокон, образуют сложную систему под названием сухожильных рецепторов. Волокна, войдя в капсулу, сильно разветвляются среди сухожильных нитей, и это дает возможность уловить все необходимые раздражители.

Мышечные веретена – это так называемый «рецептор натяжения». К нему подсоединены специальные окончания, улавливающие натяжение мышцы и передающие импульс в исполнительные органы. Эти волокна окружены соединительнотканной капсулой. Они относятся к так называемой подгруппе рецепторов, улавливающих мышечное натяжение.

Двигательные нервы — очередные сложные сенсорные рецепторы, содержащие в своем составе отростки нервных клеток. Эти отростки лежат непосредственно в ядрах нервов спинного мозга.
Какие-либо чувства, связанные с натяжением или прочим изменением мышцы, формируются в связи с деятельностью мышечных рецепторов в скелетных мышцах, расположенных между мышечными волокнами.

Мышечные рецепторы играют большую роль в передвижениях человека, если отвечают за сокращение мышц и передачу нервных импульсов к нефрону, а затем к аксону.

Рецепторы сетчатки глаза

Каждому понятно, что человек самый большой процент информации об окружающей среде получают с помощью органов зрения, то есть глаз. Глаза — наши органы зрения. Мы видим предметы, потому что лучи света как бы выхватывают предметы и вводят изображение в глаза. Чувствительные к свету клетки, расположенные на задней стенке глаза, высылают информацию в мозг, где и происходит превращение полученной информации в картинки или изображения.

Чувствительностью к световым лучам, из всех органов зрения, обладает только сетчатка. Именно на ее задней сетке и расположено то изображение, которое мы получаем с помощью глаз.
Сетчатка состоит из светочувствительных рецепторов, основные из них – палочки и колбочки. Они переводят изображение в нервные импульсы, поступающие в мозг по зрительному нерву. В головном мозге происходит преобразование этих импульсов в изображение.

На сетчатке глаза расположено множество рецепторов, таких как:

  • колбочки;
  • палочки;
  • пигментный эпителий;

Палочки и колбочки – это фоточувствительные клетки, производные нейронов. Палочек в сетчатке человека гораздо больше, чем колбочек. В каждом глазе находится 125 миллионов первых и всего лишь семь миллионов вторых. Палочки распознают только белое и черное изображение, но они хорошо функционируют при тусклом свете. Колбочки позволяют видеть цветное изображение, хотя для работы им нужен яркий свет. Ночью мы видим все в сером цвете, потому что в темноте работают только палочки. Расположены они на дальней стенке сетчатки, а колбочки обнаруживаются в центральной зоне.

Все в человеческом организме нуждается в питании, и клетки, особо реагирующие на свет, не исключение. Их потребности утоляет пигментный эпителий глаза, который берет органические вещества из кровеносной системы, сосудов средней оболочки глаза.

Рецепторы связок

Рецепторы связок представляют собой рецепторы двух видов. Первый вид подобен тельцам Руффини: та же самая сложная сеть тонких ниточек в соединительнотканной капсуле. Второй вид носит название «инкапсулированный» и подразумевает нервные окончания того же типа, что и осязательные тельца и также, как и первый вид, заключен в капсулу.

К чему приводят патологии рецепторов

Патология рецепторов, как болезнь, носит эндокринный характер.

Нарушения нервной системы, то есть отклонение от нормы или повреждения нервных окончаний, могут быть очень опасны, особенно если они подразумевают собой изменения генотипа организма.

В основном, повреждения нервных окончаний происходят вследствие тяжелых ожогов или прочих повреждений гиподермы.

Первым симптомом становится нарушение чувствительности, которое подразделяют на несколько подтипов: нарушение контактной чувствительности и дистантной.

Первый тип подразумевает собой отклонения тактильных ощущений. То есть болевых и температурных. Имеет место при повреждении не только кожи, но и слизистых тканей.

Второй тип представляет собой расстройства зрения, слуха, вкуса, обоняния.
Любые отклонения чреваты либо понижением чувствительности, либо, наоборот, повышенная реакция на раздражитель.

neurodoc.ru

Опиатные рецепторы и опиоиды мозга

Морфин и кодеин —
два активных ингредиента морфия. Морфин
был очищен в XIX веке и стал широко
применяться в медицине. Механизм действия
морфина на мозг довольно хорошо изучен
благодаря тому, что было синтезировано
вещество налоксон, которое является
специфическим антагонистом морфина.
Сам по себе налоксон неактивен, но
действие введенного на его фоне морфина
не проявляется. То, что налоксон имеет
химическую отруктуру, похожую на морфин,
и является его специфическим антагонистом,
предполагает наличие на мембране
специфических для морфина рецепторов.
Использование меченого налоксона
показало его специфическое связывание
на рецепторах нейронов областей мозга,
имеющих отношение к боли. Из мозга
голубей было выделено вещество, получившее
название энкефалин (т. е. морфин мозга),
обладающее свойством морфина. В дальнейшем
были открыты другие опиоиды мозга. Эту
группу веществ в целом называют
эндорфинами.

В настоящее время
установлено, что синтез нейропептидов
состоит в образовании относительно
больших пептидов-предшественников, из
которых после завершения трансляции
выщепляются протеазами соответствующие
нейропептиды. В состав такого
пептида-предшественника входят обычно
несколько последовательностей
нейропептидов, а также так называемая
сигнальная последовательность,
способствующая миграции предшественника
в цитоплазме клетки, после того как его
синтез закончился на мембранах
эндоплазматического ретикулума. В
настоящее время известны следующие
нейропептиды: 1) опиоидные пептиды —
энкефалины, эндорфины, динорфины; 2)
тахикинины-вещество
Р,
иейрокинин
А, нейромедин К; 3) нейротензин; 4)
вазоактивный интестинальный полипептид;
5) соматостатин; 6) холицистокинин; 7)
нейропептид Y;
8) гастрин; 9) вазопрессин; 10) окситоцин;
11) бомбезин; 12) тиротропин; 13) ангиотензин.

Вопросы

1. Основные органеллы
клетки.

2. Какие отростки
имеет нейрон?

3. Какова функция
глиальных клеток?

4. Потенциал покоя
и потенциал действия — ионные механизмы.

5. Последовательность
событий в синаптическом проведении.

6. Медиаторы и их
распространение в центральной нервной
системе.

Литература

Нейрохимия/Поа
ред. И. П. Ашмарина и П. В. Стукаловой. М.:
Изд-во Ин-та биомедицинской химии РАМН
РФ, 1996..

Ходжкин А.
Нервный импульс. М.: ИЛ, 1965

Шулъговский В.
В.
Физиология
центральной нервной системы: Учебник
для университетов Изд-во Моск. ун-та,
1987.

ЭкклсДж.
Физиология синапсов. М.: Мир, 1966.

Глава 4 Физиологические механизмы регуляции вегетативных функций и инстинктивного поведения.

К вегетативным
относят те функции, которые обеспечивают
обмен веществ в нашем организме
(пищеварение, кровообращение, дыхание,
выделение и др.). К ним относят также
обеспечение роста и развития организма,
размножения, подготовку организма к
неблагоприятным воздействиям. Нервная
вегетативная система обеспечивает
регуляцию деятельности внутренних
органов, сосудов, потовых желез и другие
подобные функции.

Периферическая часть вегетативной нервной системы

Нервная вегетативная
система регулирует обмен веществ,
возбудимость и автономную работу
внутренних органов, а также физиологическое
состояние тканей и отдельных органов
(в том числе головного и спинного мозга),
приспосабливая их деятельность к
условиям окружающей среды.

Нервная периферическая
вегетативная система делится на
симпатическую
и парасимпатическую.
Симпатический отдел нервной вегетативной
системы обеспечивает мобилизацию
имеющихся у организма ресурсов
(энергетических и интеллектуальных)
для выполнения срочной работы. Ясно,
что это может приводить к нарушениям
равновесия в организме. Восстановление
равновесия и постоянства внутренней
среды организма является задачей нервной
парасимпатической системы. Для этого
необходимо непрерывно подправлять
сдвиги, вызванные влияниями симпатического
отдела, восстанавливать и поддерживать
гомеостаз*.
В этом смысле деятельность этих отделов
нервной вегетативной системы в ряде
реакций
проявляется как антагонистическая.

* Под гомеостазом
в физиологии понимают поддержание в
организме постоянства параметров
внутренней среды. К ним относится
поддержание постоянства состава крови,
температуры тела и т.д.

Центры нервной
вегетативной системы находятся в
мозговом стволе и спинном мозге (см.
приложение 3). В мозговом стволе и в
крестцовом отделе спинного мозга
расположены центры нервной парасимпатической
системы. В среднем мозге находятся
центры, регулирующие расширение зрачка
и аккомодацию глаза. В продолговатом
мозге имеются центры нервной
парасимпатической системы, от которых
отходят волокна в составе блуждающего,
лицевого и языкоглоточного нервов. Эти
центры участвуют в осуществлении целого
ряда функций, в том числе регулируют
деятельность ряда внутренних органов
(сердца, желудка, кишечника, печени и т.
д.), являются «запускающими» для выделения
слюны, слезной жидкости и т. д. Все эти
функции осуществляются по рефлекторному
принципу (по типу ответной реакции на
раздражитель). Ниже будут описаны
некоторые из этих рефлексов. В крестцовых
сегментах спинного мозга также находятся
центры нервной парасимпатической
вегетативной системы. Волокна от них
идут в составе тазовых нервов, которые
иннервируют органы таза (толстый
кишечник, мочевой пузырь, половые органы
и пр.).

В грудных и
поясничных сегментах спинного мозга
находятся спинномозговые центры нервной
симпатической вегетативной системы.
Вегетативные волокна от этих центров
отходят в составе передних корешков
спинного мозга вместе с двигательными
нервами.

Все перечисленные
выше центры симпатической и нервной
парасимпатической системы подчинены
высшему вегетативному центру —
гипоталамусу.
Гипоталамус, в свою очередь, подвержен
влиянию ряда других центров головного
мозга. Все эти центры образуют лимбическую
систему.

Полное описание системы будет приведено
ниже, а сейчас рассмотрим «работу»
периферических отделов нервной
вегетативной системы.

По обе стороны
позвоночника с брюшной стороны расположены
два пограничных ствола нервной
симпатической системы. Их называют
также симпатическими
цепочками.

Цепочка состоит из отдельных ганглиев,
соединенных между собой и спинным мозгом
многочисленными нервными волокнами.
Каждое волокно, пришедшее к ганглию
(превертебральное волокно), иннервирует
в ганглии до нескольких десятков
нейронов. Благодаря такому устройству
симпатические влияния обычно имеют
разлитой, генерализованный характер.
В свою очередь от этих ганглиев отходят
нервы, которые направляются к стенкам
сосудов, потовым железам и внутренним
органам. Кроме ганглиев пограничного
ствола, на некотором удалении от них
находятся так называемые превертебральные
ганглии.

Самые крупные из них — солнечное
сплетение

и брыжеечные
узлы.

Большую роль в
деятельности нервной симпатической
системы играют надпочечники.
Они формируются у человека во внутриутробный
период за счет миграции нейробластов
(еще не дифференцированных нейронов)
из нервной трубки в район почек. Там эти
клетки образуют на вершинах обеих почек
специальный орган — надпочечники.
Надпочечники иннервируются симпатическими
нервами. Кроме того, они могут активироваться
специальным гормоном (адренокортикотропным),
который выделяется в ответ на стресс
из нейронов гипоталамуса и вместе с
кровью достигает надпочечников. Под
действием этого гормона из надпочечников
выбрасывается в кровь смесь адреналина
и норадреналина,
которые разносятся по кровяному руслу
и вызывают целый ряд симпатических
реакций (учащение ритмики сокращений
сердца, выделение пота, усиленное
кровоснабжение мышц, покраснение кожи
и многое другое).

Аксоны симпатических
нейронов в периферических синапсах
выделяют медиатор адреналин.
Молекулы адреналина и норадреналина
взаимодействуют с соответствующими
рецепторами. Известно два типа таких
рецепторов: альфа — и бета-адренорецепторы.
В некоторых внутренних органах имеется
только один из этих рецепторов, в других
— два (альфа и бета). Так, в стенках
кровеносных сосудов имеются и альфа -,
и бета-адренорецепторы. Соединение
симпатического медиатора с
альфа-адренорецептором вызывает сужение
артериол, а соединение с бета-адренорецептором
— расширение артериол. В кишечнике, где
имеются оба типа адренорецепторов,
медиатор тормозит его деятельность. В
сердечной мышце и стенках бронхов
находятся только бета-адренорецепторы,
а симпатический медиатор вызывает
расширение бронхов и учащение сердечных
сокращений.

Ганглии
парасимпатического отдела нервной
вегетативной системы в отличие от
симпатических расположены в стенках
внутренних органов или вблизи них.
Нервное волокно (аксон
нейрона)
от
соответствующего парасимпатического
центра в мозговом стволе или крестцовом
отделе спинного мозга доходит до
иннервируемого органа, не прерываясь,
и заканчивается на нейронах
парасимпатического ганглия. Следующий
парасимпатический нейрон находится
или внутри органа, или в непосредственной
близости от него. Внутриорганные волокна
и ганглии образуют сплетения, богатые
нейронами, в стенках многих внутренних
органов сердца, легких, пищевода, желудка
и т.д., а также в железах внешней и
внутренней секреции. Анатомическая
конструкция парасимпатической части
нервной вегетативной системы указывает
на то, что влияния на органы с ее стороны
носят более локальный характер, чем со
стороны нервной симпатической системы.

Медиатором в
периферических синапсах нервной
парасимпатической системы служит
ацетилхолин,
к которому имеется два типа рецепторов:
М- и Н-холинорецепторы. Это разделение
основано на том, что М-холинорецепторы
теряют чувствительность к ацетилхолину
под влиянием атропина (выделен из гриба
рода Muscaris),
Н-холинорецепторы — под влиянием никотина.

Влияние
симпатической и нервной парасимпатической
вегетативной системы на функции
организма.

В большинстве органов возбуждение
симпатической и нервной парасимпатической
вегетативной системы вызывает
противоположные эффекты. Примеры
приведены на рис. 4.1. Однако нужно иметь
в виду, что эти взаимодействия непростые.
Например, парасимпатические нервы
вызывают расслабление сфинктеров
мочевого пузыря и одновременно сокращение
его мускулатуры. Симпатические нервы
сокращают сфинктер и одновременно
расслабляют мускулатуру. Другой пример:
возбуждение симпатических нервов
увеличивает ритм и силу сердечных
сокращений, а раздражение блуждающего
(парасимпатического) нерва снижает ритм
и силу сердечных сокращений. Более того,
исследования показали, что между этими
отделами нервной вегетативной системы
существуют не только антагонизм
(разнонаправленно), но и синергизм
(однонаправленно). Повышение тонуса
одного отдела нервной вегетативной
системы, как правило, приводит к повышению
тонуса и другого отдела. Более того,
выяснилось, что есть органы и ткани
только с одним типом иннервации. Например,
сосуды кожи, мозговой слой надпочечников,
матка, скелетные мышцы и некоторые
другие имеют только симпатическую
иннервацию, а слюнные железы иннервируются
лишь парасимпатическими волокнами.

Вегетативные
рефлексы.

Эти рефлексы многочисленны. Они участвуют
во многих регуляциях организма человека.
При осуществлении вегетативных рефлексов
влияния передаются по соответствующим
нервам (симпатическим или парасимпатическим)
из ЦНС. Схема рефлекторной дуги
вегетативного рефлекса представлена
на рис. 4.2. В медицинской практике
наибольшее значение придают
висцеро-висцеральным (от одного
внутреннего органа на другой),
висцеро-дермальным (от внутренних
органов на кожу) и дермо-висцеральным
(от кожи на внутренние органы) рефлексам.

К числу
висцеро-висцеральных
относят рефлекторные изменения сердечной
деятельности, тонуса сосудов,
кровенаполнения селезенки при повышении
или понижении давления в аорте, каротидном
синусе или легочных сосудах. Например,
благодаря включению этого рефлекса
происходит остановка сердца при
раздражении органов брюшной полости.
Висцеро-дермальные
рефлексы возникают при раздражении
внутренних органов и проявляются в
изменении чувствительности соответствующих
участков кожи (в соответствии с тем,
какой орган при этом раздражается),
потоотделении, реакции сосудов.
Дермо-висцеральные
рефлексы проявляются в том, что при
раздражении определенных участков кожи
изменяется функционирование соответствующих
внутренних органов. Собственно на
механизме этих рефлексов основано
применение в лечебных целях согревания
или охлаждения определенных участков
кожи, например при болях во внутренних
органах.

Вегетативные
рефлексы часто используются врачами
для суждения о функциональном состоянии
нервной вегетативной системы. Например,
в клинике часто исследуют рефлекторные
изменения сосудов при механическом
раздражении кожи (например, при проведении
по коже тупым предметом). У здорового
человека при этом возникает кратковременное
побледнение раздражаемого участка кожи
(белый дермографизм, derma
— кожа). При высокой возбудимости нервной
вегетативной системы на месте раздражения
кожи появляется красная полоса,
окаймленная бледными полосами суженых
сосудов (красный дермографизм), а при
еще более высокой чувствительности —
отек кожи в этом месте. Часто в клинике
используют функциональные вегетативные
пробы для суждения о состоянии нервной
вегетативной системы. Например,
ортостатическая реакция: при переходе
из положения, лежа в положение, стоя
происходит повышение кровяного давления
и учащение сердечных сокращений. Характер
изменения кровяного давления и сердечной
деятельности при этой пробе может
служить диагностическим признаком
заболевания системы управления кровяным
давлением. Глазо-сердечная реакция
(рефлекс Ашнера): при надавливании на
глазные яблоки происходит кратковременное
урежение сердечных сокращений.

studfiles.net

Марихуана мозга, или новая сигнальная система // Роджер Найколл, Брэдли Элджер ≪ Scisne?

Марихуана — вещество со сложной судьбой. У одних людей
она ассоциируется с образом застывшего в свинцовом ступоре
наркомана, у других — с приятной релаксацией, помогающей
снять напряжение от бешеного темпа жизни, у третьих —
с надеждой избавиться от мучительной хронической боли. Каждый
человек испытал на себе её действие: наш головной мозг
вырабатывает собственную „марихуану“ — химические соединения
эндоканнабиноиды, обязанные своим названием латинскому названию конопли
посевной (Cannabis sativa).

Изучение эндоканнабиноидов в последние годы привело
к удивительным открытиям. Исследователи, к примеру, обнаружили
в мозге совершенно новую сигнальную систему, о существовании
которой ещё 15 лет назад никто и не подозревал. Понимание
механизмов её деятельности может привести к разработке новых
методов лечения тревоги, боли, тошноты, тучности, травм головного мозга
и многих других нарушений.


Бурное прошлое

Марихуана и её разнообразные alter ego (банг, гашиш и др.) — наиболее употребляемые в мире психоактивные продукты. В различных культурах коноплю и марихуану использовали по-разному.
Хотя обезболивающие и психоактивные свойства марихуаны были хорошо
известны в Древнем Китае, коноплю выращивали здесь в основном
ради волокон для изготовления верёвок и тканей.
С этой же целью её культивировали и в Древней
Греции и Древнем Риме. Однако в других странах прежде всего
ценились наркотические свойства марихуаны. Так, в Индии
конопля была непременной участницей религиозных церемоний.
В Средние века её широко использовали в арабских странах,
в XV веке в Ираке с её помощью лечили
эпилепсию, а в Египте применяли как опьяняющее средство.
В этом качестве её начали использовать и европейцы после
завоевания Наполеоном Египта. Во времена работорговли конопля
попала из Африки в Мексику, на острова Карибского моря
и в Южную Америку.

Обзор:

* Марихуана
влияет на поведение, воздействуя на рецепторы
эндоканнабиноидов — соединений, вырабатываемых головным мозгом;

* Эндоканнабиноиды
принимают участие в регуляции боли, тревоги, аппетита, рвоты
и некоторых других физиологических функций, Многообразие реакций,
возникающих при употреблении марихуаны, можно объяснить широким
спектром действия эндоканнабиноидов;

* По мнению учёных,
создание препаратов, способных имитировать благотворное действие
марихуаны, поможет в разработке новых подходов к лечению
многих заболеваний.

В США марихуану начали употреблять
сравнительно недавно. Во второй половине XIX и в начале
XX в. препараты из конопли, применявшиеся для лечения
мигрени, язвы желудка и многих других заболеваний, продавались без
ограничений. Благодаря мексиканским иммигрантам
с её наркотическими свойствами познакомились жители Нового
Орлеана и других крупных городов, где особую популярность она
завоевала в среде джазовых музыкантов. В начале 1930-х гг. против „марихуановой дури“ было проведено несколько мощных лоббистских кампаний, и в 1937 г.
конгресс США вопреки рекомендациям Американской медицинской ассоциации
принял закон, облагавший торговлю марихуаной такими высокими налогами,
что её использование фактически оказалось под запретом. С тех
пор она остаётся в американском обществе одним из самых
„противоречивых“ лекарственных препаратов. Несмотря на все попытки
изменить юридический статус марихуаны, она (наряду с героином и ЛСД) продолжает фигурировать в федеральном перечне опасных и терапевтически бесполезных веществ.

А между тем марихуана, без сомнения, вызывает
и благотворные терапевтические эффекты. Она облегчает боль,
снимает тревогу, предотвращает гибель повреждённых нейронов, подавляет
рвоту и усиливает аппетит, улучшая тем самым состояние раковых
больных, страдающих значительной потерей веса вследствие химиотерапии.


Каннабиноиды и их рецепторы

Для понимания механизмов столь разнообразного действия марихуаны
учёным потребовалось много времени. В 1964 г. Рафаэл Мехулам (Raphael Mechoulam)
из Еврейского университета в Иерусалиме установил, что
соединением, ответственным практически за все фармакологические
эффекты марихуаны, служит дельта-9-тетрагидроканнабинол (ТГК). Перед исследователями встала задача идентифицировать рецепторы, связывающие ТГК.

Несмотря
на значительные различия в структуре молекул, образующийся
в конопле ТГК и вырабатываемые организмом животных анандамид и 2–АГ способны активировать одни и те же рецепторы головного мозга (СВ1).

Рецепторы — это белки, расположенные на поверхности всех клеток организма (в том числе и нейронов),
способные распознавать специфические молекулы, связывать их
и вызывать соответствующие изменения в клетке. Одни рецепторы
снабжены заполненными водой порами (каналами),
по которым ионы химических веществ проникают внутрь клеток
или выходят из них наружу, изменяя величину электрических
потенциалов внутри и снаружи клетки.

Рецепторы другого типа лишены ионных канальцев, но сопряжены с особыми G-белками.
Их активация вызывает в клетках сложные каскады сигнальных
биохимических реакций, нередко приводящих к изменению проницаемости
ионных каналов.

В 1988 г. Эллин Xаулетт (Allyn C. Howlett) из Университета в Сент-Луисе
пометила радиоактивной меткой одно из химических производных ТГК,
ввела его крысам и обнаружила, что оно взаимодействует
с молекулярными структурами мозга, получившими название
каннабиноидных рецепторов СВ1. (Позднее были открыты
каннабиноидные рецепторы другого типа, СВ2, функционирующие
за пределами головного и спинного мозга и связанные
с иммунной системой.)

Вскоре учёные обнаружили, что СВ1 — одни из самых многочисленных рецепторов мозга, сопряжённых с G-белком.
Наиболее высокая их плотность выявлена в коре больших
полушарий, гиппокампе, гипоталамусе, мозжечке, базальных ганглиях,
мозговом стволе, спинном мозге и миндалине. Такое
распределение СВ1 хорошо объясняет многообразие эффектов марихуаны.
Психоактивное действие вещества связано с его влиянием
на кору больших полушарий. За ухудшение памяти
у курильщиков марихуаны отвечает гиппокамп — мозговая
структура, участвующая в формировании следов памяти. Нарушение
двигательных функций развивается в результате воздействия марихуаны
на мозговые центры двигательного контроля. В стволе мозга
и спинном мозге она вызывает облегчение боли (ствол мозга, кроме того, контролирует рвотный рефлекс).
Гипоталамус участвует в регуляции аппетита,
а миндалина — эмоциональных реакций. Таким образом,
разнообразие воздействия марихуаны связано с её влиянием
на основные структуры мозга.

Исследования Тaмаша Фройнда (Tamas F. Freund) из Института экспериментальной медицины Венгерской академии наук в Будапеште и Кеннета Mакки (Kenneth P. Mackie)
из Вашингтонского университета показали, что каннабиноидные
рецепторы встречаются лишь на нейронах определённого типа, причём
их расположение носит весьма своеобразный характер.
СВ1 сосредоточены на нейронах, высвобождающих гамма-аминомасляную кислоту (ГАМК) — главный тормозный нейротрансмиттер головного мозга (под влиянием ГАМК нервные клетки прекращают генерировать электрические импульсы).
Особенно плотно СВ1 распределены около синапсов — области
контакта двух нейронов. Такое расположение каннабиноидных рецепторов
заставило учёных предположить, что они участвуют в передаче нервных
сигналов через ГАМК-синапсы. Но зачем сигнальной системе головного мозга нужен рецептор, связывающий вещество растительного происхождения?


Уроки опия

Такой же вопрос возник и в 1970-е гг. в связи
с морфином — соединением, получаемым из мака
и связываемым в мозге опиатными рецепторами. Было обнаружено,
что человеческий мозг вырабатывает собственные опиоиды — эндорфины
и энкефалины. А морфин попросту „оккупирует“ рецепторы
собственных опиоидов мозга.

Исследователи предположили, что нечто похожее может происходить
и с ТГК и каннабиноидными рецепторами.
В 1992 г., спустя 28 лет после идентификации ТГК, Мехулам
показал, что головной мозг вырабатывает жирную кислоту, которая
способна связываться с рецепторами СВ1 и имитировать все
известные эффекты марихуаны. Учёный назвал это соединение анандамидом (от санскритского слова „ананда“ — блаженство). Позднее Дэниел Пьомелли (Daniele Piomelli) и Нефи Стелла (Nephi Stella) из Калифорнийского университета в Ирвине обнаружили ещё один липид с такими же свойствами, 2-арахидоноил-глицерол (2–АГ),
содержание которого в некоторых отделах головного мозга оказалось
даже более высоким, чем анандамида. Эти два соединения
и представляют собой главные эндогенные каннабиноиды головного
мозга, или эндоканнабиноиды. Марихуана, обладая большим химическим
сходством с эндоканнабиноидами, способна активировать
каннабиноидные рецепторы мозга.

Марихуана, наркотическое вещество, получаемое из конопли посевной
(Cannabis sativa), связывается рецепторами собственных каннабиноидов головного мозга во многих его отделах (некоторые из них показаны на рисунке вверху).
Создание препаратов, способных прицельно воздействовать
на определённые структуры головного мозга, позволит избирательно
корректировать те или иные физиологические функции.

Обычные
нейротрансмиттеры — это растворимые в воде вещества,
хранящиеся в крошечных пузырьках в тонких окончаниях аксона (пресинаптических терминалях).
Когда нейрон генерирует импульс, посылая по аксону электрический
сигнал к пресинаптическим терминалям, нейротрансмиттеры
высвобождаются из пузырьков, диффундируют через узкое межклеточное
пространство (синаптическую щель) и взаимодействуют с рецепторами на поверхности нейрона-реципиента (постсинаптического нейрона).
Эндоканнабиноиды же представляют собой жиры, которые
не накапливаются в синаптических пузырьках, а быстро
синтезируются из компонентов клеточной мембраны. При повышении
уровня кальция в нейроне или активации определённых
рецепторов, сопряжённых с G-белком, они высвобождаются наружу из всех частей клеток.

Необычные нейротрансмиттеры каннабиноиды в течение многих лет
оставались для учёных неразрешимой загадкой: было совершенно
непонятно, какие функции они выполняют. Ответ на вопрос был получен
в начале 1990-х гг. довольно неожиданным образом. Когда один из авторов этой статьи (Б. Элджер) и его коллега по медицинской школе Мэрилендского университета Томас Питлер (Thomas A. Pitler)
изучали пирамидные нейроны гиппокампа, они наблюдали необычное явление.
После кратковременного увеличения концентрации кальция внутри клеток
тормозные сигналы, поступающие к ним от других нейронов
в виде ГАМК, почему-то ослабевали.

Аналогичный феномен наблюдал и Ален Марти (Alain Marti)
из лаборатории физиологии головного мозга Университета Рене
Декарта в Париже, изучая нейроны мозжечка. Столь необычное
поведение нервных клеток наводило на мысль, что нейроны, получающие
нервные сигналы, каким-то образом влияют на нейроны, посылающие сигналы. А ведь в начале 1990-х гг.
нейрофизиологам было известно, что нервные сигналы в зрелом мозге
передаются через синапсы только в одном направлении:
от пресинаптического нейрона к постсинаптическому.


Новая сигнальная система мозга

Учёные приступили к изучению феномена. Они назвали его депрессией торможения, вызванной деполяризацией (depolarization-induced suppression of inhinition, (DSI). Было сделано предположение, что для возникновения DSI из постсинаптического нейрона должен высвободиться какой-то неизвестный посредник, который должен достичь пресинаптический нейрон, выделяющий ГАМК, и подавить её высвобождение.

Учёные обнаружили, что эндогенные каннабиноиды (эндоканнабиноиды)
участвуют в ретроградной передаче нервных сигналов, т. е.
в прежде неизвестном способе взаимодействия нервных клеток
в головном мозге. Эндоканнабиноиды диффундируют
не от пресинаптического к постсинаптическому нейрону,
а в обратном направлении. Эндоканнабиноид 2–АГ,
высвобожденный постсинаптическим нейроном, может, к примеру,
заставить пресинаптический нейрон ослабить выброс тормозного
нейротрансмиттера гамма-аминомасляной кислоты (ГАМК) к постсинаптической клетке.

Если
ГАМК, выброшенная пресинаптическим нейроном, воздействует
на пресинаптическую клетку одновременно с возбудительным
сигналом, опосредуемым, к примеру, нейротрансмиттером глутаматом (верхний рисунок),
то она может подавить импульсацию постсинаптического нейрона.
Но когда изменение уровня кальция в постсинаптическом нейроне
стимулирует выработку 2–АГ (нижний рисунок), этот эндоканнабиноид начинает диффундировать к рецепторам СВ1, находящимся на ГАМК-высвобождающей
клетке. В результате выброс ГАМК прекращается, что позволяет
возбудительным сигналам активировать постсинаптический нейрон. Этот
феномен получил название депрессии торможения, вызванной деполяризацией (depolarization-induced suppression of inhibition, DSI).

Такая
ретроградная передача нервных сигналов до сих пор отмечалась
только в развивающейся нервной системе. Если она участвует
и во взаимодействии зрелых нейронов, не исключено, что
она играет важную роль во многих процессах, происходящих
в головном мозге. Ретроградная сигнализация, к примеру, может
облегчать те формы нейронной переработки информации, осуществление
которых с помощью обычной синаптической передачи представляется
проблематичным или вообще невозможным. Становится ясно, какую
важность для нейрофизиологии имело выяснение природы ретроградного
сигнала. Но какие бы вещества учёные ни испытывали
на роль его посредника, ни одно из них
не оправдывало их ожиданий.

В 2001 г. один из авторов этой статьи (Р. Найколл) вместе с Рейчелом Уилсоном (Rachel I. Wilson) из Калифорнийского университета в Сан-Франциско обнаружили, что всем критериям таинственного посредника отвечает один из эндоканнабиноидов (2–АГ).
Исследователи выявили, что соединение, блокирующее каннабиноидные
рецепторы на пресинаптической клетке, препятствует развитию DSI,
и, наоборот, соединения, активирующие рецепторы СВ1, имитируют
этот феномен. Вскоре было показано, что у мышей, лишённых
каннабиноидных рецепторов, никогда не возникает и DSI. Учёные
пришли к выводу, что рецепторы на пресинаптических терминалях ГАМК-нейронов
предназначены для обнаружения каннабиноидов, высвобождающихся
из мембран соседних постсинаптических клеток, и последующего
с ними взаимодействия.

В скором времени стало ясно, что DSI — важный компонент деятельности мозга. Преходящая депрессия-торможение
усиливает длительную потенциацию, т. е. процесс усиления
синапсов, благодаря которому происходит запоминание информации.
Запоминание и передачу информации нередко опосредуют небольшие
группы нейронов, а не крупные нейронные популяции,
и эндоканнабиноиды как нельзя лучше подходят для воздействия
на маленькие ансамбли нервных клеток. Будучи жирорастворимыми
соединениями, они не могут диффундировать в водной среде на какое-либо
значительное расстояние, а эффективные механизмы поглощения
и разрушения ограничивают их активность коротким интервалом
времени. Таким образом, DSI представляет собой кратковременный локальный
феномен, позволяющий отдельным нейронам на небольшое время
отсоединяться от своих соседей и кодировать поступающую
к ним информацию.

Последние открытия проливают свет на связь между нейрональными
эффектами эндоканнабиноидов и их поведенческим
и физиологическим действиями. Исследователи, изучающие
физиологические механизмы тревоги, обычно вырабатывают у грызунов условно-рефлекторную связь между каким-нибудь раздражителем (сигналом)
и фактором, вызывающим у животных страх. Во время такой
процедуры нередко используется звук в сочетании
с непродолжительным раздражением лапок грызуна слабым электрическим
током. Через некоторое время, услышав звук, животное замирает
в ожидании электрического удара. Если же звук раз
за разом не сопровождается электроболевым раздражением, оно
перестаёт его бояться: выработанный условный рефлекс угасает.
В 2003 г. Джованни Марсикано (Giovanni Marsicano) из Института психиатрии им. Макса Планка
в Мюнхене показал, что мыши, в мозге которых
отсутствовали СВ1, быстро научились бояться звука, чреватого
болевым раздражением лап, но, в отличие от животных
с интактными СВ1, не могли освободиться от страха,
когда звук переставал сочетаться с болью.

Результаты подобных исследований показывают, что эндоканнабиноиды
играют важную роль в устранении отрицательных эмоций и боли,
связанных с прошлым опытом. Не исключено, что аномально низкое
количество каннабиноидных рецепторов или недостаточное
высвобождение эндогенных каннабиноидов в головном мозге связаны
с синдромом посттравматического стресса, фобиями и некоторыми
формами хронической боли. Такое предположение подтверждает факт, что
некоторые люди курят марихуану, чтобы снять тревогу. Кроме того, вполне
вероятно, что синтетические аналоги эндоканнабиноидов могли бы
помочь людям освобождаться от неприятных воспоминаний, когда
сигналы, которые они привыкли ассоциировать с болью
и опасностью, приобретают в реальной жизни совершенно иное
значение.

РАССТРОЙСТВА, КОТОРЫЕ МОЖНО ЛЕЧИТЬ КАННАБИНОИДНЫМИ ПРЕПАРАТАМИ:

Многие раковые больные (вверху)
курят марихуану, пытаясь избавиться от тошноты, вызванной
химиотерапией, Препараты, усиливающие или блокирующие эффекты
собственных каннабиноидов мозга, могут использоваться для лечения
самых разных расстройств и недугов.

Тревога.
Хроническая
тревога и посттравматический стресс связаны с недостаточным
количеством эндоканнабиноидных рецепторов или со слишком
низкой выработкой эндоканнабиноидов в головном мозге.
Для облегчения такого состояния учёные пытаются создать препараты,
предотвращающие разрушение анандамида.

Тучность и расстройства аппетита.
Противорвотный
препарат дронабинал — каннабиноидное соединение, стимулирующее
аппетит у больных с ослабленным иммунитетом, Исследователи
предполагают, что его антагонисты (соединения, блокирующие каннабиноидные рецепторы)
могут подавлять аппетит. Одно из таких соединений успешно прошло
клинические испытания, однако, к сожалению, вызывало многочисленные
побочные эффекты.

Тошнота.
В продаже уже имеется несколько препаратов (дронабинал, набилон и др.), напоминающих молекулярной структурой активный компонент марихуаны (ТГК) и снимающих тошноту, связанную с химиотерапией.

Неврологические нарушения.
Дофамин (нейротрансмиттер, тесно связанный с чувством удовольствия и двигательным поведением)
стимулирует высвобождение эндоканнабиноидов. Регулируя
их активность в головном.мозге, учёные пытаются разработать
новые подходы к лечению болезни Паркинсона, наркомании
и других расстройств, связанных с дофаминовой системой мозга.

Боль.
В некоторых болевых центрах головного
мозга выявлено повышенное содержание каннабиноидных рецепторов.
Препараты, способные взаимодействовать с ними, могли бы
облегчить хроническую боль.


Новые терапевтические подходы

Несмотря на то что физиологическое действие „собственной
марихуаны мозга“ изучено ещё недостаточно, учёные уже задумываются над
разработкой новых препаратов, основанных на использовании целебных
свойств конопли. В продаже уже имеются набилон, дронабинал
и некоторые другие синтетические аналоги ТГК, которые
устраняют тошноту, вызываемую химиотерапией, и улучшают аппетит
у больных СПИДом. Другие каннабиноиды облегчают боль
при многочисленных заболеваниях. Кроме того, один
из антагонистов СВ1 (веществ, блокирующих и выводящих из строя эти рецепторы)
хорошо проявил себя в ряде клинических испытаний при лечении
тучности и ожирения. Однако эти лекарства не обладают
специфичностью в отношении тех отделов мозга, деятельность которых
нуждается в корректировке. Напротив, они воздействуют на самые
разные мозговые структуры, вызывая головокружение, сонливость,
рассеянность и расстройство мыслительной деятельности.

Индийские факиры готовят банг и ганджу (рисунок середины XVIII в.).
История марихуаны уходит корнями в глубь веков: первые упоминания
о её медицинском применении содержатся в древних
китайских и египетских текстах.
Идентификация активного
компонента марихуаны, ТГК, привела к открытию собственной
„марихуаны“ головного мозга — эндоканнабиноидов.

Проблему
можно было бы решить, повысив роль эндогенных каннабиноидов
организма. При этом их уровень можно было бы повышать
только в тех отделах мозга, где они нужны в данный момент
времени, не вызывая побочных эффектов вследствие поголовной
активации мозговых каннабиноидных рецепторов. В настоящее время
разрабатываются препараты, препятствующие разрушению эндоканнабиноида
анандамида после его высвобождения из нервных клеток.
Чем медленнее будет разрушаться анандамид, тем продолжительнее
окажется его успокаивающее действие.

В одних отделах мозга преобладающим эндоканнабиноидом служит анандамид, в других — 2–АГ.
Изучение химических путей образования этих эндоканнабиноидов может
привести к созданию препаратов, избирательно воздействующих на то или иное
соединение. Известно также, что эндоканнабиноиды вырабатываются только
в том случае, если нейроны разряжаются не одиночными
импульсами, а сериями из 5–10 разрядов. Поэтому можно
было бы разработать лекарственные средства, изменяющие характер
импульсации нервных клеток, а следовательно, и интенсивность
высвобождения эндоканнабиноидов. Ведь были же созданы
противосудорожные препараты, подавляющие нейронную сверхактивность,
связанную с развитием эпилептических припадков,
но не влияющие на нормальную электрическую активность
мозга.

Изучение действия марихуаны чудесным образом привело исследователей
к открытию эндоканнабиноидов. Рецепторы СВ1, похоже, имеются
у всех позвоночных животных, а значит — биохимические
и физиологические системы, использующие собственные
марихуаноподобные соединения мозга, существуют уже 500 млн. лет.
За это время эндоканнабиноиды приспособились выполнять
в организме многочисленные, подчас очень непростые функции.
В последние годы нам стали понятны лишь некоторые из них.
Эндоканнабиноиды не влияют на возникновение страха,
но необходимы для его преодоления, они не воздействуют
на способность принимать пищу, но изменяют аппетит
и т. д. Их присутствие в структурах мозга, связанных
со сложным двигательным поведением, мышлением, обучением
и памятью, заставляет предполагать, что эволюция наделила этих
загадочных посредников головного мозга и многими другими
замечательными способностями.

Об авторах:

Роджер Найколл (Roger A. Nicoll), профессор фармакологии Калифорнийского университета.

Брэдли Элджер (Bradley E. Alger),
профессор физиологии и психиатрии медицинской школы Мэрилендского
университета, член Национальной академии наук и лауреат премии им. Генриха Виланда, сотрудничают с конца 1970-х гг.

http://www.sciam.ru/

scisne.net

Опиатные рецепторы и опиоиды мозга

Морфин и кодеин —
два активных ингредиента морфия. Морфин
был очищен в XIX веке и стал широко
применяться в медицине. Механизм действия
морфина на мозг довольно хорошо изучен
благодаря тому, что было синтезировано
вещество налоксон,
которое является специфическим
антагонистом морфина. Сам по себе
налоксон неактивен, но действие введенного
на его фоне морфина не проявляется. То,
что налоксон имеет химическую отруктуру,
похожую на морфин, и является его
специфическим антагонистом, предполагает
наличие на мембране специфических для
морфина рецепторов. Использование
меченого налоксона показало его
специфическое связывание на рецепторах
нейронов областей мозга, имеющих
отношение к боли. Из мозга голубей было
выделено вещество, получившее название
энкефалин (т. е. морфин мозга), обладающее
свойством морфина. В дальнейшем были
открыты другие опиоиды мозга. Эту группу
веществ в целом называют эндорфинами.

В настоящее время
установлено, что синтез нейропептидов
состоит в образовании относительно
больших пептидов-предшественников, из
которых после завершения трансляции
выщепляются протеазами соответствующие
нейропептиды. В состав такого
пептида-предшественника входят обычно
несколько последовательностей
нейропептидов, а также так называемая
сигнальная последовательность,
способствующая миграции предшественника
в цитоплазме клетки, после того как его
синтез закончился на мембранах
эндоплазматического ретикулума. В
настоящее время известны следующие
нейропептиды: 1) опиоидные пептиды —
энкефалины, эндорфины, динорфины; 2)
тахикинины-вещество
Р,
иейрокинин
А, нейромедин К; 3) нейротензин; 4)
вазоактивный интестинальный полипептид;
5) соматостатин; 6) холицистокинин; 7)
нейропептид
Y; 8) гастрин;
9) вазопрессин; 10) окситоцин; 11) бомбезин;
12) тиротропин; 13) ангиотензин.

Вопросы

1. Основные органеллы
клетки.

2. Какие отростки
имеет нейрон?

3. Какова функция
глиальных клеток?

4. Потенциал покоя
и потенциал действия — ионные механизмы.

5. Последовательность
событий в синаптическом проведении.

6. Медиаторы и их
распространение в центральной нервной
системе.

Литература

Нейрохимия/Поа
ред. И. П. Ашмарина и П. В. Стукаловой. М.:
Изд-во Ин-та биомедицинской химии РАМН
РФ, 1996..

Ходжкин А.
Нервный импульс. М.: ИЛ, 1965

Шулъговский В.
В.
Физиология
центральной нервной системы: Учебник
для университетов Изд-во Моск. ун-та,
1987.

ЭкклсДж.
Физиология синапсов. М.: Мир, 1966.

Глава 3 активирующие системы мозга физиологические механизмы сна

Природа сна
постоянно интересует врачей, ученых
разных специальностей-биологов,
психологов, философов, да и простых
людей. Величайшие мыслители уже давно
обсуждали эту проблему. Великий врач
древности Гиппократ полагал, что сон
возникает в результате оттока крови и
тепла во внутренние области тела. Другой
великий античный ученый Аристотель
(384 -322 гг. до н. э.) объяснял сон тем, что
пары, возникающие при переваривании
пищи в желудке, разносятся по всему телу
через гуморы (жидкости), вызывая сон.
Это объяснение владело умами европейских
ученых и принималось на веру почти две
тысячи лет.

Несмотря на то,
что все высшие позвоночные животные
спят, а человек проводит во сне не менее
трети своей жизни, природа и назначение
этого состояния оставались неизвестными
на протяжении веков. Хорошо известна
была лишь витальная (жизненная, от лат.
vita — жизнь)
необходимость сна. Сон улучшает
настроение, память, восстанавливает
работоспособность человека. Психиатры
всегда подчеркивали, что расстройство
сна нередко является первым симптомом
(признаком) психического заболевания.
Современное состояние этой проблемы
определяется открытиями в науке начала
XX века. В свою очередь, эти открытия
стали возможны благодаря созданию новых
методов исследования. Прежде всего это
методы полиграфической регистрации
физиологических процессов во время сна
(т.е. одновременной регистрации нескольких
физиологических функций работы сердца,
дыхания, мозга). Большую роль сыграли
также методы биохимического анализа
биологически активных веществ, участвующих
в процессах сна, и, наконец, психологические
исследования, благодаря которым
стремительно накапливались новые
данные, однако интегрировать их в
целостную концепцию оказалось весьма
непросто.

Теперь уже стало
очевидным, что сон высших млекопитающих,
включая человека, представляет собой
не просто покой, т. е. отсутствие
активности, а особое состояние нервной
высшей деятельности, и это состояние
не однородно. Краткая история вопроса
такова. В лаборатории И. П. Павлова
(начало XX века) было отмечено: если
собакам предъявляли монотонные
раздражители, например многократное
повторение легкого прикосновения
(касалкой) к коже бедра задней лапы, это
вызывало у животных сонливость, и они
часто засыпали. Из этого наблюдения
был, сделал вывод, что сон представляет
собой широко разлившееся торможение
(условное) по коре больших полушарий.
Назначение такого торможения состоит
в защите головного мозга собаки от
монотонных раздражителей. Говоря о
представлениях павловской школы о сне,
нельзя не упомянуть случай, который
приводился И. П. Павловым для иллюстрации
своей концепции. В Германии в клинику
профессора Штрюмпеля поступил больной,
который в результате травмы потерял
зрение и слух, вернее — у него слышало
одно ухо и сохранились остатки зрения
в одном глазу. Когда эти оба «окна в мир»
закрывали, больной засыпал. В дальнейшем
в лаборатории И. П. Павлова были проведены
опыты на собаках, подтвердившие
наблюдения, сделанные в клинике профессора
Штрюмпеля. И. П. Павлов пришел к выводу,
что если исключить постоянный приток
импульсов в кору больших полушарий от
органов чувств,- наступает сон.

Решающее значение
в понимании нейрофизиологических
механизмов сна имели работы по исследованию
биоэлектрических процессов головного
мозга животных и человека. В начале
нашего столетия Г. Бергер (1905) зарегистрировал
от головного мозга человека, находящегося
в спокойном состоянии, синусоидальные
колебания электрического потенциала
с частотой 8-11
Гц. Этот ритм получил название альфа-ритма.
Альфа-ритм наиболее выражен в затылочных
областях головного мозга и регистрируется
в состоянии спокойного бодрствования
с закрытыми глазами. Это открытие было
началом применения электрофизиологического
метода исследования к деятельности
головного мозга человека.

В 30-х годах нашего
столетия стало известно, что перерезка
у кошки мозгового ствола на уровне
среднего мозга (препарат спящего мозга)
вызывает сон. Этот факт был хорошо
известен врачам, и они называли это
состояние комой
(от греч.
coma — сон).
Такой сон у кошки сопровождался медленными
электрическими колебаниями на ЭЭГ (так
называемые сонные
веретена).

При перерезке мозга кошки на уровне
первых шейных сегментов, т. е. отделение
спинного мозга от головного, получали
препарат бодрствующего мозга, т. е. кошка
следила глазами за движущимися перед
ней объектами, шевелила вибриссами, а
на ЭЭГ регистрировали быстрые колебания
с частотой бета-ритма (рис. 3.1). Совокупность
этих данных привела исследователей к
заключению, что структуры мозгового
ствола осуществляют функцию пробуждения
(arousal) головного
мозга. Оказалось, что если у дремлющей
кошки через специальные электроды,
вживленные в область мозгового ствола,
производить электрическую стимуляцию
ретикулярной формации, то это приводит
к мгновенному пробуждению животного и
настораживанию.

Какие же структуры
мозгового ствола кошки могут быть
ответственны за состояние бодрствования?
Это структуры
ретикулярной формации,

или сетчатой
формации.

Ретикулярная формация мозгового ствола
была описана еще в прошлом столетии
русским ученым В. М. Бехтеревым (1898) и
испанским ученым Рамон-и-Кахалем (1909)
как диффузное скопление нейронов,
пронизанное многочисленными нервными
волокнами и занимающее срединное
положение в мозговом стволе. В настоящее
время в составе ретикулярной формации
мозга человека описано более 100 ядер.

Для ретикулярной
формации характерным является то, что
многочисленные нейроны образуют как
бы диффузную сеть (лат. Reticulae
— сеть,
отсюда и название всей структуры
головного мозга), которая пронизана
большим числом волокон, идущих от
сенсорных ядер мозгового ствола (ядра
черепных нервов). Аксоны нейронов
ретикулярной формации направляются
вверх к коре больших полушарий, а также
вниз к нейронам спинного мозга (рис.
3.2). Более того, сама ретикулярная формация
мозгового ствола получает волокна от
ряда структур головного мозга, в том
числе от коры больших полушарий, и
спинного мозга. Сейчас принята гипотеза,
что в норме «ретикулярный разряд»
запускает корковые механизмы бодрствования,
которые, в свою очередь, регулируют
тонус ретикулярной формации ствола.
Основываясь на этом, можно объяснить и
результаты опытов в лаборатории
И.П.Павлова, когда собаки засыпали при
действии монотонных раздражителей.

Эти раздражители
возбуждают нейроны коры, которые,
воздействуя на ретикулярную формацию
ствола, и приводят к засыпанию собаки.

Действительно,
оказалось, что в состав ретикулярной
формации мозгового ствола входят не
только структуры, при возбуждении
которых животное просыпается и становится
активным (настораживание, принюхивание
и пр.), но и структуры, активация которых
вызывает засыпание животного. Это ядра
шва. В окончаниях своих аксонов (синапсах)
нейроны этих ядер выделяют серотонин.
В опытах на животных было показано, что
локальное разрушение этих ядер приводит
к хронической бессоннице животного,
которая может заканчиваться смертью.
Известно, что истощение серотонина
мозга у человека также приводит к
хронической бессоннице.

В настоящее время
известно, что сон не является однородным
состоянием головного мозга. В 1953 г.
американские исследователи Азеринский
и Клейтман открыли феномен «быстрого
сна». Этот феномен состоял в том, что
медленноволновый сон (замедление
колебаний ЭЭГ до 2-3
в секунду) периодически прерывался
короткими периодами низкоамплитудной
ЭЭГ высокой частоты (до 30-40 колебаний в
секунду), что сопровождалось быстрыми
движениями глазных яблок за закрытыми
веками. Отсюда часто употребляемое
название этой стадии — REM-стадия (от
англ.
repid eye movement).
Таким образом, сейчас принято выделять,
по крайней мере две стадии сна — «медленный»
сон и «быстрый»
сон. В этих терминах отражен характер
частоты колебаний ЭЭГ человека в эти
периоды. Согласно данным нейрофизиологических
исследований «медленный» сон запускается
ядрами шва. Эта цепочка ядер, содержащих
серотонинергические нейроны, протянулась
по средней линии через весь мозговой
ствол от продолговатого до среднего
мозга. Как уже указывалось, торможение
синтеза серотонина в головном мозге
приводит к бессоннице, которую можно
прекратить введением умеренных доз
5-гидроокситриптофана (предшественника
серотонина). Разрушение ядер шва также
приводит к хронической бессоннице.

В настоящее время
хорошо известно, как протекает сон
человека. Переход человека от бодрствования
ко сну проходит несколько стадий (рис.
3.3). Эти стадии надежно определяются по
ЭЭГ,
а
также
психологическому состоянию человека.

Стадия I
(А-стадия) дремота (на ЭЭГ- медленные
волны и отдельные вспышки альфа-ритма).

Весь ночной сон
человека состоит из 4-5 циклов, каждый
из которых начинается с периода
«медленного» сна и завершается периодом
«быстрого» сна (рис. 3.4). Длительность
такого цикла относительно постоянна и
у здорового человека составляет 90-100
мин. Структура ночного сна взрослого
здорового человека также относительно
постоянна: на «медленный» (дельта-сон)
приходится 20-30%, на «быстрый» — 15-25%.

Период сна здорового
взрослого человека принято делить на
несколько стадий. Соотношение фаз сна
в онтогенезе человека закономерно
меняется (рис. 3.5). У новорожденных
парадоксальная фаза сна занимает около
50% времени суток. По мере взросления
длительность парадоксальной фазы сна
снижается и составляет у взрослого
человека 20-23%.

При избирательной
депривации дельта-сна в восстановительную
ночь увеличивается длительность III и
IV стадий сна. Если человека полностью
лишать сна, то в первую очередь
увеличивается длительность дельта-сна,
он быстрее наступает, и лишь на вторую
ночь происходит компенсаторное увеличение
длительности«быстрого» сна.

. Можно думать, что
человек, прежде всего, нуждается в
медленноволновом сне. Установлено, что
удлинение IV стадии сна улучшает
запоминание вербального материала. При
увеличении нагрузки на зрительный
анализатор длительность дельта-сна
увеличивается. Подобные данные получены
и при исследовании «быстрого» сна.
Результаты экспериментов по избирательной
депривации «быстрого» сна свидетельствуют
о высокой потребности человека в нем.
Лишение человека «быстрого» сна приводит
к значительным нарушениям психики:
повышаются раздражительность и
эмоциональная расторможенность,
появляются галлюцинации, а при углублении
этого состояния могут появиться
параноидальные (навязчивые) идеи.
Поскольку период «быстрого» сна обычно
связывают со сновидениями, то приведенные
выше результаты в некоторой степени
согласуются с психоаналитической
концепцией о роли сновидений в регуляции
психической жизни. Есть сведения, что
чем более интенсивны движения глаз во
время «быстрого» сна, тем лучше
воспроизводятся сновидения. Этому
противоверечат некоторые другие данные,
например у слепорожденных движения
глаз в «быстром» сне также возможны, но
зрительные сновидения отсутствуют.

studfiles.net

Марихуана мозга, или новая сигнальная система

Марихуана — вещество со сложной судьбой. У одних людей она ассоциируется с образом застывшего в свинцовом ступоре наркомана, у других — с приятной релаксацией, помогающей снять напряжение, у третьих — с надеждой избавиться от мучительной хронической боли. Каждый человек испытал на себе ее действие: наш головной мозг вырабатывает собственную «марихуану», т.е. химические соединения эндоканнабиноиды, обязанные своим названием конопле посевной (Cannabis saliva).

Изучение эндоканнабиноидов в последние годы привело к удивительным открытиям. Например, исследователи обнаружили в мозге совершенно новую сигнальную систему, о существовании которой еще 15 лет назад никто и не подозревал. Понимание механизмов ее деятельности может привести к разработке новых методов лечения тревоги, боли, тошноты, тучности, травм головного мозга и многих других нарушений.

Марихуана и ее разнообразные alter ego (банг, гашиш и др.) стали наиболее употребляемыми в мире психоактивными продуктами. В различных культурах коноплю и марихуану использовали по-разному. Несмотря на то что обезболивающие и психоактивные свойства марихуаны были хорошо известны в Древнем Китае, Греции и Риме, здесь коноплю выращивали в основном ради волокон для изготовления веревок и тканей. С этой же целью ее культивировали и в Древней Греции и Древнем Риме. Однако в других странах прежде всего ценились наркотические свойства марихуаны. Так, в Индии конопля была непременным атрибутом религиозных церемоний. В Средние века ее широко использовали в арабских странах, в XV в. в Ираке с ее помощью лечили эпилепсию, а в Египте применяли как опьяняющее средство. В этом качестве ее начали использовать и европейцы после завоевания Египта Наполеоном. Во времена работорговли конопля попала из Африки в Мексику, на острова Карибского моря и в Южную Америку.

В США марихуану начали употреблять сравнительно недавно. Во второй половине XIX и в начале XX в. препараты из конопли, применявшиеся для лечения мигрени, язвы желудка и многих других заболеваний, продавались без ограничений. Благодаря мексиканским иммигрантам с ее наркотическими свойствами познакомились жители Нового Орлеана и других крупных городов, где особую популярность она завоевала в среде джазовых музыкантов. В начале 1930-х гг. против «марихуановой дури» было проведено несколько мощных лоббистских кампаний, и в 1937 г. конгресс США, вопреки рекомендациям Американской медицинской ассоциации, принял закон, облагавший торговлю марихуаной такими высокими налогами, что ее использование фактически оказалось невыгодным. С тех пор в американском обществе она остается одним из самых «противоречивых» лекарственных препаратов. Несмотря на все попытки изменить юридический статус марихуаны, она (наряду с героином и ЛСД) продолжает фигурировать в федеральном перечне опасных и терапевтически бесполезных веществ.

Между тем марихуана, без сомнения, оказывает и благотворное терапевтическое воздействие. Она оказывает противосудорожное действие, облегчает боль, снимает тревогу, предотвращает гибель поврежденных нейронов, подавляет рвоту и усиливает аппетит, улучшая тем самым состояние раковых больных, страдающих значительной потерей веса вследствие химиотерапии.

Каннабиноиды и их рецепторы

Исследователям потребовалось много времени, чтобы понять механизмы столь разнообразного воздействия марихуаны. В 1964 г. Рафаэл Мехулам (Raphael Mechoulam) из Еврейского университета в Иерусалиме установил, что соединением, ответственным за основное фармакологическое действие марихуаны, служит дельта-9-тетрагидроканнабинол (ТГК). Перед исследователями встала задача идентифицировать рецепторы, связывающие ТГК.

Рецепторы — белки, расположенные на поверхности всех клеток организма (в том числе и нейронов), способны распознавать специфические молекулы, связывать их и вызывать соответствующие изменения в клетке. Одни рецепторы снабжены заполненными водой порами (каналами), по которым ионы химических веществ проникают внутрь клеток или выходят из них наружу, изменяя величину электрических потенциалов внутри и снаружи клетки.

Рецепторы другого типа лишены ионных канальцев, но сопряжены с особыми G-белками, активация которых вызывает в клетках сложные каскады сигнальных биохимических реакций, нередко приводящих к изменению проницаемости ионных каналов.

В 1988 г. исследователи из Университета в Сент-Луисе пометили радиоактивной меткой одно из химических производных ТГК. Они ввели его крысам и обнаружили, что оно взаимодействует с молекулярными структурами мозга, получившими название каннабиноидных рецепторов СВ1. (Позднее были открыты каннабиноидные рецепторы другого типа, СВ2, функционирующие за пределами головного и спинного мозга и связанные с иммунной системой.)

Вскоре было обнаружено, что СВ1 -одни из самых многочисленных рецепторов мозга, сопряженных с G-белком. Наиболее высокая их плотность выявлена в коре больших полушарий, гиппокампе, гипоталамусе, мозжечке, базальных ганглиях, мозговом стволе, спинном мозге и миндалине. Такое распределение СВ1 хорошо объясняет многообразие действия марихуаны. Психоактивное воздействие вещества связано с его влиянием на кору больших полушарий. За ухудшение памяти у курильщиков марихуаны отвечает гиппокамп (мозговая структура, участвующая в формировании следов памяти). Нарушение двигательных функций развивается в результате воздействия марихуаны на мозговые центры двигательного контроля. В стволе мозга и спинном мозге она вызывает облегчение боли (ствол мозга, кроме того, контролирует рвотный рефлекс). Гипоталамус участвует в регуляции аппетита, а миндалина — эмоциональных реакций. Таким образом, разнообразие воздействия марихуаны связано с ее влиянием на основные структуры мозга.

Исследования показали, что каннабиноидные рецепторы встречаются лишь на нейронах определенного типа, причем их расположение носит весьма своеобразный характер. СВ1 сосредоточены на нейронах, высвобождающих гамма-аминомасляную кислоту (ГАМК) — главный тормозный нейротрансмиттер головного мозга (под влиянием ГАМК нервные клетки прекращают генерировать электрические импульсы). Особенно плотно СВ1 распределены около синапсов — области контакта двух нейронов. Такое расположение каннабиноидных рецепторов заставило исследователей предположить, что они участвуют в передаче нервных сигналов через ГАМК-синапсы.

Уроки опия

Зачем сигнальной системе головного мозга нужен рецептор, связывающий вещество растительного происхождения? Такой же вопрос возник и в 1970-е гг. в связи с морфином — соединением, получаемым из мака и связываемым в мозге опиатными рецепторами. Было обнаружено, что человеческий мозг вырабатывает собственные опиоиды — эндорфины и энкефалины, а морфин «оккупирует» рецепторы собственных опиоидов мозга.

Исследователи предположили, что нечто похожее может происходить и с ТГК и каннабиноидными рецепторами. В 1992 г., спустя 28 лет после идентификации ТГК, Мехулам показал, что головной мозг вырабатывает жирную кислоту, которая способна связываться с рецепторами СВ1 и имитировать действие марихуаны. Ученый назвал выявленное соединение анандамидом (от санскритского слова «ананда» — блаженство). Позднее был обнаружен еще один липид с такими же свойствами, 2-арахидоноил-глицерол (2-АГ), содержание которого в некоторых отделах головного мозга оказалось даже более высоким, чем анандамида. Эти два соединения и представляют собой главные эндогенные каннабиноиды головного мозга, или эндоканнабиноиды. Марихуана, обладая большим химическим сходством с эндоканнабиноидами, способна активировать каннабиноидные рецепторы мозга.

Обычные нейротрансмиттеры представляют собой растворимые в воде вещества, хранящиеся в крошечных пузырьках в тонких окончаниях аксона (пресинаптических терминалях). Когда нейрон генерирует импульс, посылая по аксону электрический сигнал к пресинаптическим терминалям, нейротрансмиттеры высвобождаются из пузырьков, диффундируют через узкое межклеточное пространство (синаптическую щель) и взаимодействуют с рецепторами на поверхности нейрона-реципиента (постсинаптического нейрона). Эндоканнабиноиды же представляют собой жиры, которые не накапливаются в синаптических пузырьках, а быстро синтезируются из компонентов клеточной мембраны. При повышении уровня кальция в нейроне или активации определенных рецепторов, сопряженных с G-белком, они высвобождаются наружу из всех частей клеток.

Необычные нейротрансмиттеры каннабиноиды в течение многих лет оставались для ученых неразрешимой загадкой: было совершенно непонятно, какие функции они выполняют. Ответ на вопрос был получен в начале 1990-х гг. довольно неожиданным образом. Когда один из авторов этой статьи (Б. Элджер) изучал пирамидные нейроны гиппокампа, он наблюдал необычное явление. После кратковременного увеличения концентрации кальция внутри клеток тормозные сигналы, поступающие к ним от других нейронов в виде ГАМК, почему-то ослабевали.

С аналогичным явлением столкнулись и исследователи из лаборатории физиологии головного мозга Университета Рене Декарта в Париже, изучая нейроны мозжечка. Столь необычное поведение нервных клеток наводило на мысль, что нейроны, получающие нервные сигналы, каким-то образом влияют на нейроны, посылающие сигналы. А ведь в начале 1990-х гг. нейрофизиологам было известно, что нервные сигналы в зрелом мозге передаются через синапсы только в одном направлении: от пресинаптического нейрона к постсинаптическому.

Новая сигнальная система мозга

Исследователи изучают депрессию торможения, вызванную деполяризацией (depolarization induced suppression, of inhinition., DSJ). Они предположили, что для возникновения DSI из постсинаптического нейрона должен высвобождаться какой-то неизвестный посредник, который достигает пресинаптического нейрона, выделяющего ГАМК, и подавляет ее высвобождение.

Такая ретроградная передача нервных сигналов до сих пор отмечалась только в развивающейся нервной системе. Если она участвуети во взаимодействии зрелых нейронов, не исключено, что она играет важную роль во многих процессах, происходящих в головном мозге. Ретроградная сигнализация, например, может облегчать те формы нейронной переработки информации, осуществление которых с помощью обычной синаптической передачи представляется проблематичным или вообще невозможным. Становится ясно, какую важную роль для нейрофизиологии имело выяснение природы ретроградного сигнала. Но какие бы вещества ученые ни пробовали на роль его посредника, ни одно из них не оправдывало их ожиданий.

В 2001 г. было обнаружено, что всем критериям таинственного посредника отвечает один из эндоканнабиноидов (2-АГ). Исследователи выявили, что соединение, блокирующее каннабиноидные рецепторы на пресинаптической клетке, препятствует развитию DSZ, и, наоборот, соединения, активирующие рецепторы СВ1, имитируют это явление. Вскоре было показано, что у мышей, лишенных каннабиноидных рецепторов, никогда не возникает и DSZ. Специалисты пришли к выводу, что рецепторы на пресинаптических терминалях ГАМК-нейронов предназначены для обнаружения каннабиноидов, высвобождающихся из мембран соседних постсинаптических клеток, и последующего с ними взаимодействия.

В скором времени стало ясно, что DSZ — важный компонент деятельности мозга. Преходящая депрессия-торможение усиливает длительную потенциацию, т.е. процесс усиления синапсов, благодаря которому происходит запоминание информации. Запоминание и передачу информации нередко опосредуют небольшие группы нейронов, а не крупные нейронные популяции, и эндоканнабиноиды как нельзя лучше подходят для воздействия на небольшие ансамбли нервных клеток. Будучи жирорастворимыми соединениями, они не могут диффундировать в водной среде на какое-либо значительное расстояние, а эффективные механизмы поглощения и разрушения ограничивают их активность коротким интервалом времени. Таким образом, DSZ представляет собой кратковременное локальное явление, позволяющее отдельным нейронам ненадолго отсоединяться от своих соседей и кодировать поступающую к ним информацию.

Последние открытия проливают свет на связь между нейрональным воздействием эндоканнабиноидов и их поведенческим и физиологическим действиями. Исследователи, изучающие физиологические механизмы тревоги, обычно вырабатывают у грызунов условно-рефлекторную связь между каким-нибудь раздражителем (сигналом) и фактором, вызывающим у животных страх. Во время такой процедуры нередко используется звук в сочетании с непродолжительным раздражением лапок грызуна слабым электрическим током. Через некоторое время, услышав звук, животное замирает в ожидании электрического удара. Если же звук раз за разом не сопровождается электроболевым раздражением, оно перестает его бояться: выработанный условный рефлекс угасает. Было установлено, что мыши, в мозге которых отсутствовали СВ1, быстро научились бояться звука, чреватого болевым раздражением лап, но в отличие от животных с интактными СВ1 не могли освободиться от страха, когда звук переставал сочетаться с болью.

Результаты подобных исследований показывают, что эндоканнабиноиды играют важную роль в устранении отрицательных эмоций и боли, связанных с прошлым опытом. Не исключено, что аномально низкое количество каннабиноидных рецепторов или недостаточное высвобождение эндогенных каннабиноидов в головном мозге связаны с синдромом посттравматического стресса, фобиями и некоторыми формами хронической боли. Предположение подтверждается тем, что некоторые люди курят марихуану, чтобы снять тревогу. Кроме того, вполне вероятно, что синтетические аналоги эндоканнабиноидов могли бы помочь людям освобождаться от неприятных воспоминаний, когда сигналы, которые они привыкли ассоциировать с болью и опасностью, приобретают в реальной жизни совершенно иное значение.

Новые терапевтические подходы

Несмотря на то что физиологическое воздействие собственной «марихуаны» мозга изучено еще недостаточно, исследователи уже задумываются над разработкой новых препаратов, основанных на использовании целебных свойств конопли. В продаже уже имеются набилон, дронабинал и некоторые другие синтетические аналоги ТГК, которые устраняют тошноту, вызываемую химиотерапией, и улучшают аппетит у больных СПИДом. Другие каннабиноиды облегчают боль при многочисленных заболеваниях. Кроме того, один из антагонистов СВ1 (веществ, блокирующих и выводящих из строя эти рецепторы) хорошо проявил себя в ряде клинических испытаний при лечении тучности и ожирения. Однако эти лекарства не обладают специфичностью в отношении тех отделов мозга, деятельность которых нуждается в корректировке. Напротив, они воздействуют на самые разные мозговые структуры, вызывая головокружение, сонливость, рассеянность и расстройство мыслительной деятельности.

Проблему можно было бы решить, повысив роль эндогенных каннабиноидов организма. При этом их уровень можно было бы повышать только в тех отделах мозга, где они нужны в данный момент, что не вызывало бы побочных действий вследствие общей активации мозговых каннабиноидных рецепторов. В настоящее время разрабатываются препараты, препятствующие разрушению эндоканнабиноида анандамида после его высвобождения из нервных клеток. Чем медленнее будет разрушаться анандамид, тем продолжительнее окажется его успокаивающее действие.

В одних отделах мозга преобладающим эндоканнабиноидом служит анандамид, в других — 2-АГ. Изучение химических путей образования эндоканнабиноидов может привести к созданию препаратов, избирательно воздействующих на то или иное соединение. Известно также, что эндоканнабиноиды вырабатываются только в том случае, если нейроны разряжаются не одиночными импульсами, а сериями из 5-10 разрядов. Поэтому можно было бы разработать лекарственные средства, изменяющие характер импульсации нервных клеток, а следовательно, и интенсивность высвобождения эндоканнабиноидов. Ведь были же созданы проти во судорожные препараты, подавляющие нейронную сверхактивность, связанную с развитием эпилептических припадков, но не влияющие на нормальную электрическую активность мозга.

Изучение действия марихуаны привело исследователей к открытию эндоканнабиноидов. Рецепторы СВ1, похоже, имеются у всех позвоночных животных, а значит — биохимические и физиологические системы, использующие собственные марихуаноподобные соединения мозга, существуют уже 500 млн. лет. За это время эндоканнабиноиды приспособились выполнять в организме многочисленные, подчас очень непростые функции. В последние годы нам стали понятны лишь некоторые из них. Эндоканн абино иды не влияют на возникновение страха, но необходимы для его преодоления, они не воздействуют на способность принимать пищу, но изменяют аппетит и т.д. Их присутствие в структурах мозга, связанных со сложным двигательным поведением, мышлением, обучением и памятью, заставляет предположить, что эволюция наделила загадочных посредников головного мозга и многими другими замечательными свойствами.

Авторы статьи: Роджер Найколл (Roger A. Nicoll), профессор фармакологии Калифорнийского университета, и
Брэдли Элджер (Bradley E. Alger), профессор физиологии и психиатрии медицинской школы Мэрилендского университета, член Национальной академии наук и лауреат премии им. Генриха Виланда, сотрудничают с конца 1970-х гг.

neurosomatic.livejournal.com

Нейротрансмиттеры и головной мозг // Кулинский В. И. ≪ Scisne?


Введение

Нейротрансмиттеры (НТ) — это химические передатчики сигналов между нейронами и от нейронов на эффекторные (исполнительные)
клетки. Именно НТ создают возможность объединения отдельных
нейронов в целостный головной мозг и позволяют ему успешно
выполнять все его многообразные и жизненно необходимые функции.

Нейротрансмиттеры делят на нейромедиаторы — прямые передатчики нервного импульса, дающие пусковые эффекты (изменение активности нейрона, сокращение мышцы, секрецию железы), и нейромодуляторы — вещества, модифицирующие эффект
нейромедиаторов. Соотношение концентраций и активности
нейромедиаторов определяет функциональное состояние большинства
постсинаптических клеток. Нейромодуляторы обычно действуют более
локально — в определённых зонах мозга.


Общая характеристика нейротрансмиттеров

Рис. 1. Освобождение нейротрансмиттера (НТ) из везикул и его выход в синапс (по [7]):
А — состояние покоя, а — везикулы нейротрансмиттера, б — его рецепторы;
Б — приход в нервное окончание потенциала действия и вызванный им транспорт в нерв ионов Са2+;

В — освобождение НТ из везикул в синапс
с последующим взаимодействием с рецепторами постсинаптической
клетки.

Большинство НТ синтезируются в нейронах. Затем они транспортируются в особые везикулы (пузырьки) в обмен на накопленные там ионы Н+ (аккумуляция протонов в везикулах осуществляется особой Н+–АТФазой за счёт энергии АТФ). Эти везикулы расположены в нервном окончании (рис. 1, А), НТ хранятся в них в очень высоких концентрациях (до 100–500 мМ). Когда распространяющийся по нерву потенциал действия приходит в зону везикул, он открывает потенциалзависимые Са2+-каналы, ионы Са2+ входят в нервные клетки (Б), что приводит к выбросу из них НТ в синапс (В). Синапс — это щель шириной 10–50 нм между двумя нейронами или нейроном и другой клеткой. Встречаются, но гораздо реже (не у млекопитающих)
электрические синапсы шириной всего 2 нм. В головном
и спинном мозге нейроны образуют синапсы с большим количеством
других нейронов, а в периферической нервной системе —
с эффекторными клетками. Первая клетка (это всегда нейрон)
называется пресинаптической, вторая — постсинаптической. Очевидно,
что нейромедиатор образуется и выделяется в синапс
пресинаптическим нейроном; нейромодулятор, вероятно, может
образовываться и глией — другим типом клеток нервной системы,
выполняющим защитные, поддерживающие и трофические функции; глия
может также участвовать в инактивировании НТ. Различают
возбуждающие и ингибирующие, или тормозящие, НТ (табл. 1),
эффекты первых преобладают в состоянии бодрствования животных
и высокой функциональной активности мозга, вторых —
в покое и особенно во время спокойного сна без
сновидений. По химической структуре НТ можно разделить
на пять классов: 1) аминокислоты, 2) амины и их производные, 3) нейропептиды, 4) нуклеозиды и нуклеотиды, 5) стероиды. Последние два класса пока представлены единичными веществами.

Все НТ диффундируют через синапс и на наружной
стороне плазматической мембраны постсинаптической клетки связываются
со своими специфическими рецепторами. Образование НТ-рецепторного
комплекса изменяет функциональное состояние клетки. Следовательно,
эффект НТ не требует его проникновения через мембрану —
внутрь клетки поступает не сам НТ, а сигнал, возникающий
при связывании НТ с рецептором. Восприятие,
преобразование, усиление и передачу сигнала внутрь клетки
и затем внутрь её органелл осуществляют сигнал-трансдукторные системы (СТС). Рецепторами нейромедиаторов являются регуляторные субъединицы быстрых ионных (Na+— или Сl)
каналов — это ионотропные рецепторы. Эффекты нейромодуляторов
реализуются намного более сложными СТС, включающими рецепторы, ГТФ-зависимые G-белки, мембранные ферменты, Са2+— или К+-каналы, вторые посредники и их белковые рецепторы (чаще всего протеинкиназы) —
это метаботропные рецепторы. Разные механизмы реализации сигналов
определяют временные различия: нейромедиаторы действуют за время
нервного импульса — миллисекунды (быстрые ответы клеток),
модуляторы — за секунды или минуты, такие эффекты
называют медленными. Действие НТ в синапсе чаще всего
прекращается его быстрой инактивацией путём Na+-зависимого обратного захвата пресинаптическим нейроном или глией (аминокислоты, моноамины) с последующим входом в пресинаптические везикулы в обмен на накопленные там ионы Н+. Известна также инактивация путём ферментного метаболизма прямо в синапсе (ацетилхолин разрушается ацетилхолинэстеразой постсинаптической мембраны) или диффузии за пределы синапса (катехоламины).


Таблица 1. Структура низкомолекулярных нейтротрансмиттеров

Характер действия Основная функция
возбуждение ингибирование
Нейромедиаторы
Нейромодуляторы


Нейромедиаторы

Главные медиаторы головного мозга — аминокислоты.
К возбуждающим относятся глутамат и аспартат.
При освобождении в синапс (см. рис. 1, В) они через ионотропные рецепторы (регуляторные субъединицы каналов) открывают быстрые натриевые каналы (рис. 2, А). Это приводит к быстрому входу в постсинаптический нейрон ионов Na+ (в межклеточной жидкости концентрация Na+ намного больше, чем внутри клетки).

Рис. 2. Последствия взаимодействия нейромедиатора с рецепторами постсинаптической клетки (по [7]):
А — открытие возбуждающим медиатором Na+-каналов постсинаптического нейрона с его деполяризацией и генерацией в нём потенциала действия;
Б — открытие ингибируюшим медиатором Сl -каналов постсинаптического нейрона с его гиперполяризацией, а — везикулы ГАМК или глицина, б — рецепторы.

Это деполяризует плазматическую мембрану (изменяет отрицательный заряд на её внутренней поверхности на положительный)
и в результате вызывает возбуждение нейрона. Возбуждающие
аминокислоты необходимы для всех основных функций головного мозга,
включая поддерживание его тонуса, бодрствования, психологической
и физической активности, регуляцию поведения, обучение, память,
восприятие чувствительных и болевых импульсов. Но всё хорошо
в меру. Существуют тяжёлые болезни, вызванные слишком большим
освобождением глутамата в синапс. Это характерно
для эпилепсии. Избыток глутамата в синапсе приводит
к перевозбуждению мозга вплоть до развития тяжёлого
судорожного приступа. При ишемии (нарушении кровоснабжения) головного мозга в синапс выделяется так много глутамата, что он вызывает чрезмерное накопление ионов Са2+ в постсинаптическом нейроне и его повреждение (нейротоксическое действие) — возникает инсульт („удар“). Человек может стать инвалидом из-за ухудшения интеллекта, нарушения речи или плохой работы конечностей.

Ещё один возбуждающий медиатор — ацетилхолин, активирующий ионотропные N-холинорецепторы с открытием тех же быстрых натриевых каналов. Через эти рецепторы ацетилхолин участвует в функциях базальных (подкорковых)
ганглиев головного мозга, связанных с регуляцией двигательной
активности и мышечного тонуса. Кроме того, в периферической
нервной системе ацетилхолин через N-холинорецепторы стимулирует вегетативные ганглии и вызывает сокращение скелетных мышц.

Главный ингибирующий нейромедиатор головного мозга — гамма-аминомасляная кислота (ГАМК).
Очень интересно, что она образуется из главного возбуждающего
медиатора глутамата путём его декарбоксилирования. Связывание ГАМК
с ионотропными ГАМКА-рецепторами (субъединицами хлоридных каналов) приводит к их открытию и быстрому входу в постсинаптический нейрон ионов Cl (рис. 2, Б). Эти ионы вызывают гиперполяризацию (увеличение отрицательного заряда на внутренней стороне плазматической мембраны) и в результате —
торможение функций нейрона. Оно столь же необходимо
для всех функций головного мозга, как и возбуждение.
По сути самое главное для мозга — это
не концентрация и действие одного медиатора, а баланс
возбуждающих и тормозящих регуляторов.

Есть лекарства, активирующие ГАМКА-рецепторы: барбитураты (фенобарбитал) и бензодиазепины (диазепам), они обладают успокаивающим (транквилизаторы),
снотворным и даже наркотическим действием. Любые нарушения баланса
нейромедиаторов могут помешать нормальной работе мозга — вспомним
вредное действие избытка глутамата при эпилепсии и инсульте.
Большинство противоэпилептических лекарств так или иначе
стимулирует ГАМКергическую систему, что восстанавливает баланс
возбуждающих и тормозящих медиаторов. При попадании
в рану возбудителя столбняка он образует токсин, который
выключает систему ГАМК. Она не может работать —
и тогда активирующие аминокислоты, не встречая
противодействия, вызывают перевозбуждение, что приводит к появлению
судорог и смерти.

Аминокислота глицин — основной ингибирующий нейромедиатор
спинного мозга. Он действует по аналогичному механизму,
а антагонистом его рецепторов является стрихнин. Отравление
последним прекращает действие глицина, эффекты возбуждающих медиаторов
становятся преобладающими, что приводит к судорогам.


Нейромодуляторы

Прежде всего к ним относятся все рассмотренные нами
нейромедиаторы, но их модулирующие эффекты реализуются
не через ионо-, а через метаботропные рецепторы. Ацетилхолин через М-холинорецепторы включает три разные СТС, что снижает уровень цАМФ (циклического аденозинмонофосфата), открывает К+-каналы и вызывает накопление липидных вторых посредников и затем ионов Са2+. Через М-рецепторы (их в мозге больше, чем N-рецепторов) ацетилхолин стимулирует образование условных рефлексов и память. Неудивительно, что при болезни Альцгеймера (основной формы старческого слабоумия)
ранняя гибель холинергических нейронов сочетается с ухудшением
памяти. Через эти же рецепторы ацетилхолин реализует активность
мотонейронов спинного мозга и регуляцию внутренних органов
парасимпатическими нервами.

ГАМК и её синтетические агонисты через оба типа своих рецепторов (ГАМКА и ГАМКВ) вызывают один и тот же основной эффект — снижают активность головного мозга. В случае метаботропных ГАМКВ-рецепторов это опосредовано тремя разными G-белокзависимыми СТС: происходит снижение концентрации ионов Са2+(а также цАМФ), что ингибирует освобождение многих НТ; открытие К+-каналов с выходом ионов К+ из нейрона (концентрация К+ в клетке намного больше, чем в межклеточной жидкости) приводит к гиперполяризации нейрона и его торможению.

Существует большое количество специализированных нейромодуляторов. В головном мозге из прогестерона (стероидного гормона жёлтого тела яичников и плаценты)
образуются активирующие мозг модуляторы — нейростероиды.
В отличие от большинства стероидных гормонов они действуют
не путём проникновения в ядро клетки и соединения
с ядерными рецепторами, а в результате активации ГАМКА-рецепторов
нейронов. Снижение нейростероидов за две недели до месячных
вызывает предменструальный синдром с характерной для него
раздражительностью, а большой избыток при беременности
прогестерона может способствовать уменьшению возбудимости головного
мозга.

Описанные выше три типа СТС опосредуют действие и некоторых
других ингибиторных модуляторов, в том числе пока единственного
нуклеозидного НТ — аденозина. Через свои А1-рецепторы он снижает концентрацию ионов Са2+ в нейронах, что ингибирует освобождение многих НТ, снижает
тонус головного мозга, способствует утренней вялости, нежеланию вставать
и работать. Когда мы пьём кофе или чай, содержащийся
в них кофеин блокирует рецепторы аденозина и в результате
мешает его тормозному действию. Человек взбадривается, чувствует прилив
сил и энергии.

Очень важный класс нейромодуляторов — моноамины: катехоламины (КА)
и индолилалкиламины. КА синтезируются из аминокислоты
тирозина, активность ключевого фермента синтеза тирозингидроксилазы
увеличивается системой цАМФ — протеинкиназа А.
КА обеспечивают функционирование симпатико-адреналовой
системы. Дофамин освобождается в основном в синапсах
базальных ядер головного мозга, норадреналин — в стволе мозга
и окончаниях симпатических нервов, адреналин секретируется мозговым
веществом надпочечников. Дофамин — тормозной модулятор, снижающий
эффекты возбуждающего медиатора ацетилхолина. У пожилых людей
нередко возникает паркинсонизм — гибель нейронов, синтезирующих
дофамин. Это приводит к тому, что ацетилхолин проявляет
избыточную активность. Возникает скованная походка, дрожание пальцев,
лицо становится маскообразным, не выражающим эмоций. Разработаны
лекарства, позволяющие лечить эту болезнь путём увеличения синтеза
дофамина или введения проникающих в головной мозг агонистов
его рецепторов. Однако эффекты дофамина намного сложнее.
Он способствует как повышенному настроению и эмоциональному
удовлетворению, так и нестандартной активности головного мозга (в том числе, вероятно, и творческой).
И снова заметим, что всё хорошо в меру. Многие наркотические
вещества ингибируют обратный захват нейронами дофамина, что приводит
к его избыточному накоплению в синапсе. В патогенезе
одной из двух основных форм главного психического
заболевания — шизофрении важное значение придают увеличенному
действию дофамина. Во всяком случае большинство эффективных
при шизофрении лекарств (нейролептики) блокируют
рецепторы дофамина. Нобелевская премия по физиологии
и медицине 2000 года присуждена за исследования
по дофамину.

Второй КА — норадреналин вызывает накопление в клетке ионов Са2+ (через α1-адренорецепторы) и цАМФ (через β-адренорецепторы).
Активируется ретикулярная формация ствола, что тонизирует головной
мозг, включая кору больших полушарий. Это стимулирует память,
целесообразное поведение, эмоции и мышление. Введение веществ,
которые уменьшают накопление КА в нервных клетках (резерпин), резко снижает активность мозга. Подобные лекарства вводят буйным психическим больным, а также при отлове зверей (выстрел ампулой с таким веществом).
КА тесно связаны с отрицательными эмоциями. Норадреналин
выделяется из симпатических нервных окончаний в синапс
и затем в кровь при гневе, ярости, психологической
мобилизации; он снижает депрессию (подавленность, тоску, мрачную настроенность).
Третий КА — адреналин освобождается из мозгового
вещества надпочечников при страхе и депрессии. Люди
с преимущественным освобождением норадреналина успешно работают
лётчиками, разведчиками, монтажниками-высотниками,
хирургами. У людей с преобладанием адреналиновой реакции
при малейшей трудности всё валится из рук, выводит
из равновесия. Им легче трудиться в спокойной
обстановке — канцелярскими работниками, философами, терапевтами.

КА особенно важны при стрессе: они активируют процессы
распада и выработки энергии, вызывают освобождение других гормонов
стресса, особенно глюкокортикостероидов, стимулируют основные
физиологические системы и в результате увеличивают
устойчивость организма.

Однако те же КА через α2-адренорецепторы снижают концентрации ионов Са2+
и цАМФ, что приводит к уменьшению выделения норадреналина
и других НТ. Эта отрицательная обратная связь
предупреждает перевозбуждение, снижает тонус головного мозга.
В отличие от ситуации с ГАМК один и тот же НТ —
норадреналин через разные СТС может давать противоположные эффекты.
Конечный результат зависит от преобладания в данном отделе
мозга той или иной СТС и/или её фунциональной активности.

ГАМК, аденозин и селективные агонисты α2-адренорецепторов
реализуют, в том числе и у млекопитающих, другую
приспособительную стратегию — толерантную. Для неё характерно
снижение потребления О2, температуры тела
и катаболизма с уменьшением активности головного мозга
и других физиологических систем. В результате значительно
увеличивается устойчивость организма ко многим экстремальным факторам [2]. Обе стратегии связаны не только с НТ, но и с дистантными и местными гормонами.

Индолилалкиламины образуются из аминокислоты триптофана:
серотонин — в стволе головного мозга и энтерохромаффинных
клетках кишечника, мелатонин — в эпифизе (шишковидной железе).
Серотонин снижает агрессивность, страх, депрессию, стимулирует пищевое
поведение, сон и впадение в зимнюю спячку, увеличивает пищевые
и снижает болевые условные рефлексы, способствует обучению
и лидерству. Мелатонин преимущественно освобождается ночью
и способствует сну (теперь его применяют как снотворное), тормозит выделение гонадотропных гормонов. Оба индолилалкиламина снижают половую активность.

Обмен моноаминов нарушен при депрессиях, которые
распространяются всё шире. Они мучительны и могут привести
к самоубийству. Депрессии особенно часто поражают творческих людей.
Блокаторы обратного захвата моноаминов нейронами и ингибиторы
моноаминоксидазы, метаболизирующей катехоламины и серотонин,
снижают инактивирование моноаминов, их уровни в синапсах
возрастают. Это даёт чёткий лечебный эффект — снижает
депрессию. Очень важные и многообразные функции выполняет ещё одна
большая группа НТ — нейропептиды.


Заключение

Нейротрансмиттеры — химические передатчики сигналов
нейронов — разделяются на нейромедиаторы
и нейромодуляторы. Первые прямо передают нервные импульсы, вторые
модифицируют действие медиаторов. НТ выделяются в синапс,
взаимодействуют со своими специфическими рецепторами и через
СТС меняют функции постсинаптической клетки. Главные медиаторы головного
мозга — возбуждающие (глутамат, аспартат) и ингибирующие (ГАМК, глицин)
аминокислоты, соотношение их концентраций и активности
в основном определяет функциональное состояние большинства
нейронов. Нейромодуляторы обычно действуют более локально —
в определённых зонах мозга и создают дополнительные вариации,
обогащающие спектр физиологического состояния нейронов. Эти функции
выполняют как те же нейромедиаторы (но через другие рецепторы и СТС), так и специализированные нейромодуляторы (аденозин, катехоламины, индолилалкиламины, нейростероиды).
В целом множественность НТ и многообразие
их действия, включая как совпадение, так и противоположность
эффектов, обеспечивают функционирование самого сложного органа нашего
организма — центральной нервной системы, объединение отдельных
нейронов в целостный головной мозг и успешное выполнение всех
его разнообразных и жизненно необходимых функций.

Рекомендуемая литература
    1. Кулинский В.И. Передача и трансдукция
    гормонального сигнала в разные части клетки // Соросовский
    Образовательный Журнал. 1997. № 8. С. 14–19.
    2. Кулинский В.И.
    Две стратегии выживания организма // Энциклопедия „Современное
    естествознание“: В 10 т. М.: Наука; Флинта, 1999.
    Т. 2: Общая биология. С. 252–254.
    3. Нейрохимия / Под ред. И.П. Ашмарина, П.В. Стукалова. М.: НИИ биомедхимии РАМН, 1996. 469 с.
    4. Раевский К.С., Георгиев В.П. Медиаторные аминокислоты: Нейрофармакологические и нейрохимические аспекты. М.: Медицина, 1986. 239 с.
    5. Сергеев П.В., Шимановский Н.Л., Петров В.И. Рецепторы физиологически активных веществ. 2-е изд. М.; Волгоград, 1999. 639 с.
    6. Ткачук В.А. Молекулярные механизмы нейроэндокринной регуляции // Соросовский Образовательный Журнал. 1998. № 6. С. 16–20.
    7. Garrett R.H., Grisham Ch.M. Molecular Aspects of Cell Biology. Fort Worth. Philadelphia etc.: Saunders Coll.Publ., 1995. P. 1180–1243.

Об авторе:
Владимир Ильич Кулинский
,
доктор медицинских наук, профессор, зав. кафедрой биохимии
Иркутского государственного медицинского университета. Область научных
интересов — регуляция гормонами и вторыми посредниками окислительно-восстановительных процессов и устойчивости организма к экстремальным факторам. Автор более 200 статей и пяти учебных пособий.

„Соросовский образовательный журнал“

scisne.net

ГОЛОВНОЙ МОЗГ ЧЕЛОВЕКА | Энциклопедия Кругосвет

Содержание статьи

ГОЛОВНОЙ МОЗГ ЧЕЛОВЕКА, орган, координирующий и регулирующий все жизненные функции организма и контролирующий поведение. Все наши мысли, чувства, ощущения, желания и движения связаны с работой мозга, и если он не функционирует, человек переходит в вегетативное состояние: утрачивается способность к каким-либо действиям, ощущениям или реакциям на внешние воздействия. Данная статья посвящена мозгу человека, более сложному и высокоорганизованному, чем мозг животных. Однако существует значительное сходство в устройстве мозга человека и других млекопитающих, как, впрочем, и большинства видов позвоночных.

Центральная нервная система (ЦНС) состоит из головного и спинного мозга. Она связана с различными частями тела периферическими нервами – двигательными и чувствительными. См. также НЕРВНАЯ СИСТЕМА.

Головной мозг – симметричная структура, как и большинство других частей тела. При рождении его вес составляет примерно 0,3 кг, тогда как у взрослого он – ок. 1,5 кг. При внешнем осмотре мозга внимание прежде всего привлекают два больших полушария, скрывающие под собой более глубинные образования. Поверхность полушарий покрыта бороздами и извилинами, увеличивающими поверхность коры (наружного слоя мозга). Сзади помещается мозжечок, поверхность которого более тонко изрезана. Ниже больших полушарий расположен ствол мозга, переходящий в спинной мозг. От ствола и спинного мозга отходят нервы, по которым к мозгу стекается информация от внутренних и наружных рецепторов, а в обратном направлении идут сигналы к мышцам и железам. От головного мозга отходят 12 пар черепно-мозговых нервов.

Внутри мозга различают серое вещество, состоящее преимущественно из тел нервных клеток и образующее кору, и белое вещество – нервные волокна, которые формируют проводящие пути (тракты), связывающие между собой различные отделы мозга, а также образуют нервы, выходящие за пределы ЦНС и идущие к различным органам.

Головной и спинной мозг защищены костными футлярами – черепом и позвоночником. Между веществом мозга и костными стенками располагаются три оболочки: наружная – твердая мозговая оболочка, внутренняя – мягкая, а между ними – тонкая паутинная оболочка. Пространство между оболочками заполнено спинномозговой (цереброспинальной) жидкостью, которая по составу сходна с плазмой крови, вырабатывается во внутримозговых полостях (желудочках мозга) и циркулирует в головном и спинном мозгу, снабжая его питательными веществами и другими необходимыми для жизнедеятельности факторами.

Кровоснабжение головного мозга обеспечивают в первую очередь сонные артерии; у основания мозга они разделяются на крупные ветви, идущие к различным его отделам. Хотя вес мозга составляет всего 2,5% веса тела, к нему постоянно, днем и ночью, поступает 20% циркулирующей в организме крови и соответственно кислорода. Энергетические запасы самого мозга крайне невелики, так что он чрезвычайно зависим от снабжения кислородом. Существуют защитные механизмы, способные поддержать мозговой кровоток в случае кровотечения или травмы. Особенностью мозгового кровообращения является также наличие т.н. гематоэнцефалического барьера. Он состоит из нескольких мембран, ограничивающих проницаемость сосудистых стенок и поступление многих соединений из крови в вещество мозга; таким образом, этот барьер выполняет защитные функции. Через него не проникают, например, многие лекарственные вещества.

КЛЕТКИ МОЗГА

Клетки ЦНС называются нейронами; их функция – обработка информации. В мозгу человека от 5 до 20 млрд. нейронов. В состав мозга входят также глиальные клетки, их примерно в 10 раз больше, чем нейронов. Глия заполняет пространство между нейронами, образуя несущий каркас нервной ткани, а также выполняет метаболические и другие функции.

Нейрон, как и все другие клетки, окружен полупроницаемой (плазматической) мембраной. От тела клетки отходят два типа отростков – дендриты и аксоны. У большинства нейронов много ветвящихся дендритов, но лишь один аксон. Дендриты обычно очень короткие, тогда как длина аксона колеблется от нескольких сантиметров до нескольких метров. Тело нейрона содержит ядро и другие органеллы, такие же, как и в других клетках тела (см. также КЛЕТКА).

Нервные импульсы.

Передача информации в мозгу, как и нервной системе в целом, осуществляется посредством нервных импульсов. Они распространяются в направлении от тела клетки к концевому отделу аксона, который может ветвиться, образуя множество окончаний, контактирующих с другими нейронами через узкую щель – синапс; передача импульсов через синапс опосредована химическими веществами – нейромедиаторами.

Нервный импульс обычно зарождается в дендритах – тонких ветвящихся отростках нейрона, специализирующихся на получении информации от других нейронов и передаче ее телу нейрона. На дендритах и, в меньшем числе, на теле клетки имеются тысячи синапсов; именно через синапсы аксон, несущий информацию от тела нейрона, передает ее дендритам других нейронов.

В окончании аксона, которое образует пресинаптическую часть синапса, содержатся маленькие пузырьки с нейромедиатором. Когда импульс достигает пресинаптической мембраны, нейромедиатор из пузырька высвобождается в синаптическую щель. Окончание аксона содержит только один тип нейромедиатора, часто в сочетании с одним или несколькими типами нейромодуляторов (см. ниже Нейрохимия мозга).

Нейромедиатор, выделившийся из пресинаптической мембраны аксона, связывается с рецепторами на дендритах постсинаптического нейрона. Мозг использует разнообразные нейромедиаторы, каждый из которых связывается со своим особым рецептором.

С рецепторами на дендритах соединены каналы в полупроницаемой постсинаптической мембране, которые контролируют движение ионов через мембрану. В покое нейрон обладает электрическим потенциалом в 70 милливольт (потенциал покоя), при этом внутренняя сторона мембраны заряжена отрицательно по отношению к наружной. Хотя существуют различные медиаторы, все они оказывают на постсинаптический нейрон либо возбуждающее, либо тормозное действие. Возбуждающее влияние реализуется через усиление потока определенных ионов, главным образом натрия и калия, через мембрану. В результате отрицательный заряд внутренней поверхности уменьшается – происходит деполяризация. Тормозное влияние осуществляется в основном через изменение потока калия и хлоридов, в результате отрицательный заряд внутренней поверхности становится больше, чем в покое, и происходит гиперполяризация.

Функция нейрона состоит в интеграции всех воздействий, воспринимаемых через синапсы на его теле и дендритах. Поскольку эти влияния могут быть возбуждающими или тормозными и не совпадать по времени, нейрон должен исчислять общий эффект синаптической активности как функцию времени. Если возбуждающее действие преобладает над тормозным и деполяризация мембраны превышает пороговую величину, происходит активация определенной части мембраны нейрона – в области основания его аксона (аксонного бугорка). Здесь в результате открытия каналов для ионов натрия и калия возникает потенциал действия (нервный импульс).

Этот потенциал распространяется далее по аксону к его окончанию со скоростью от 0,1 м/с до 100 м/с (чем толще аксон, тем выше скорость проведения). Когда потенциал действия достигает окончания аксона, активируется еще один тип ионных каналов, зависящий от разности потенциалов, – кальциевые каналы. По ним кальций входит внутрь аксона, что приводит к мобилизации пузырьков с нейромедиатором, которые приближаются к пресинаптической мембране, сливаются с ней и высвобождают нейромедиатор в синапс.

Миелин и глиальные клетки.

Многие аксоны покрыты миелиновой оболочкой, которая образована многократно закрученной мембраной глиальных клеток. Миелин состоит преимущественно из липидов, что и придает характерный вид белому веществу головного и спинного мозга. Благодаря миелиновой оболочке скорость проведения потенциала действия по аксону увеличивается, так как ионы могут перемещаться через мембрану аксона лишь в местах, не покрытых миелином, – т.н. перехватах Ранвье. Между перехватами импульсы проводятся по миелиновой оболочке как по электрическому кабелю. Поскольку открытие канала и прохождение по нему ионов занимает какое-то время, устранение постоянного открывания каналов и ограничение их сферы действия небольшими зонами мембраны, не покрытыми миелином, ускоряет проведение импульсов по аксону примерно в 10 раз.

Только часть глиальных клеток участвует в формировании миелиновой оболочки нервов (шванновские клетки) или нервных трактов (олигодендроциты). Гораздо более многочисленные глиальные клетки (астроциты, микроглиоциты) выполняют иные функции: образуют несущий каркас нервной ткани, обеспечивают ее метаболические потребности и восстановление после травм и инфекций.

КАК РАБОТАЕТ МОЗГ

Рассмотрим простой пример. Что происходит, когда мы берем в руку карандаш, лежащий на столе? Свет, отраженный от карандаша, фокусируется в глазу хрусталиком и направляется на сетчатку, где возникает изображение карандаша; оно воспринимается соответствующими клетками, от которых сигнал идет в основные чувствительные передающие ядра головного мозга, расположенные в таламусе (зрительном бугре), преимущественно в той его части, которую называют латеральным коленчатым телом. Там активируются многочисленные нейроны, которые реагируют на распределение света и темноты. Аксоны нейронов латерального коленчатого тела идут к первичной зрительной коре, расположенной в затылочной доле больших полушарий. Импульсы, пришедшие из таламуса в эту часть коры, преобразуются в ней в сложную последовательность разрядов корковых нейронов, одни из которых реагируют на границу между карандашом и столом, другие – на углы в изображении карандаша и т.д. Из первичной зрительной коры информация по аксонам поступает в ассоциативную зрительную кору, где происходит распознавание образов, в данном случае карандаша. Распознавание в этой части коры основано на предварительно накопленных знаниях о внешних очертаниях предметов.

Планирование движения (т.е. взятия карандаша) происходит, вероятно, в коре лобных долей больших полушарий. В этой же области коры расположены двигательные нейроны, которые отдают команды мышцам руки и пальцев. Приближение руки к карандашу контролируется зрительной системой и интерорецепторами, воспринимающими положение мышц и суставов, информация от которых поступает в ЦНС. Когда мы берем карандаш в руку, рецепторы в кончиках пальцев, воспринимающие давление, сообщают, хорошо ли пальцы обхватили карандаш и каким должно быть усилие, чтобы его удержать. Если мы захотим написать карандашом свое имя, потребуется активация другой хранящейся в мозге информации, обеспечивающей это более сложное движение, а зрительный контроль будет способствовать повышению его точности.

На приведенном примере видно, что выполнение довольно простого действия вовлекает обширные области мозга, простирающиеся от коры до подкорковых отделов. При более сложных формах поведения, связанных с речью или мышлением, активируются другие нейронные цепи, охватывающие еще более обширные области мозга.

ОСНОВНЫЕ ЧАСТИ ГОЛОВНОГО МОЗГА

Головной мозг можно условно разделить на три основные части: передний мозг, ствол мозга и мозжечок. В переднем мозгу выделяют большие полушария, таламус, гипоталамус и гипофиз (одну из важнейших нейроэндокринных желез). Ствол мозга состоит из продолговатого мозга, моста (варолиева моста) и среднего мозга.

Большие полушария

– самая большая часть мозга, составляющая у взрослых примерно 70% его веса. В норме полушария симметричны. Они соединены между собой массивным пучком аксонов (мозолистым телом), обеспечивающим обмен информацией.

Каждое полушарие состоит из четырех долей: лобной, теменной, височной и затылочной. В коре лобных долей содержатся центры, регулирующие двигательную активность, а также, вероятно, центры планирования и предвидения. В коре теменных долей, расположенных позади лобных, находятся зоны телесных ощущений, в том числе осязания и суставно-мышечного чувства. Сбоку к теменной доле примыкает височная, в которой расположены первичная слуховая кора, а также центры речи и других высших функций. Задние отделы мозга занимает затылочная доля, расположенная над мозжечком; ее кора содержит зоны зрительных ощущений.

Области коры, непосредственно не связанные с регуляцией движений или анализом сенсорной информации, именуются ассоциативной корой. В этих специализированных зонах образуются ассоциативные связи между различными областями и отделами мозга и интегрируется поступающая от них информация. Ассоциативная кора обеспечивает такие сложные функции, как научение, память, речь и мышление.

Подкорковые структуры.

Ниже коры залегает ряд важных мозговых структур, или ядер, представляющих собой скопление нейронов. К их числу относятся таламус, базальные ганглии и гипоталамус. Таламус – это основное сенсорное передающее ядро; он получает информацию от органов чувств и, в свою очередь, переадресует ее соответствующим отделам сенсорной коры. В нем имеются также неспецифические зоны, которые связаны практически со всей корой и, вероятно, обеспечивают процессы ее активации и поддержания бодрствования и внимания. Базальные ганглии – это совокупность ядер (т.н. скорлупа, бледный шар и хвостатое ядро), которые участвуют в регуляции координированных движений (запускают и прекращают их).

Гипоталамус – маленькая область в основании мозга, лежащая под таламусом. Богато снабжаемый кровью, гипоталамус – важный центр, контролирующий гомеостатические функции организма. Он вырабатывает вещества, регулирующие синтез и высвобождение гормонов гипофиза (см. также ГИПОФИЗ). В гипоталамусе расположены многие ядра, выполняющие специфические функции, такие, как регуляция водного обмена, распределения запасаемого жира, температуры тела, полового поведения, сна и бодрствования.

Ствол мозга

расположен у основания черепа. Он соединяет спинной мозг с передним мозгом и состоит из продолговатого мозга, моста, среднего и промежуточного мозга.

Через средний и промежуточный мозг, как и через весь ствол, проходят двигательные пути, идущие к спинному мозгу, а также некоторые чувствительные пути от спинного мозга к вышележащим отделам головного мозга. Ниже среднего мозга расположен мост, связанный нервными волокнами с мозжечком. Самая нижняя часть ствола – продолговатый мозг – непосредственно переходит в спинной. В продолговатом мозгу расположены центры, регулирующие деятельность сердца и дыхание в зависимости от внешних обстоятельств, а также контролирующие кровяное давление, перистальтику желудка и кишечника.

На уровне ствола проводящие пути, связывающие каждое из больших полушарий с мозжечком, перекрещиваются. Поэтому каждое из полушарий управляет противоположной стороной тела и связано с противоположным полушарием мозжечка.

Мозжечок

расположен под затылочными долями больших полушарий. Через проводящие пути моста он связан с вышележащими отделами мозга. Мозжечок осуществляет регуляцию тонких автоматических движений, координируя активность различных мышечных групп при выполнении стереотипных поведенческих актов; он также постоянно контролирует положение головы, туловища и конечностей, т.е. участвует в поддержании равновесия. Согласно последним данным, мозжечок играет весьма существенную роль в формировании двигательных навыков, способствуя запоминанию последовательности движений.

Другие системы.

Лимбическая система – широкая сеть связанных между собой областей мозга, которые регулируют эмоциональные состояния, а также обеспечивают научение и память. К ядрам, образующим лимбическую систему, относятся миндалевидные тела и гиппокамп (входящие в состав височной доли), а также гипоталамус и ядра т.н. прозрачной перегородки (расположенные в подкорковых отделах мозга).

Ретикулярная формация – сеть нейронов, протянувшаяся через весь ствол к таламусу и далее связанная с обширными областями коры. Она участвует в регуляции сна и бодрствования, поддерживает активное состояние коры и способствует фокусированию внимания на определенных объектах.

ЭЛЕКТРИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ МОЗГА

С помощью электродов, размещенных на поверхности головы или введенных в вещество мозга, можно зафиксировать электрическую активность мозга, обусловленную разрядами его клеток. Запись электрической активности мозга с помощью электродов на поверхности головы называется электроэнцефалограммой (ЭЭГ). Она не позволяет записать разряд отдельного нейрона. Только в результате синхронизированной активности тысяч или миллионов нейронов появляются заметные колебания (волны) на записываемой кривой.

При постоянной регистрации на ЭЭГ выявляются циклические изменения, отражающие общий уровень активности индивида. В состоянии активного бодрствования ЭЭГ фиксирует низкоамплитудные неритмичные бета-волны. В состоянии расслабленного бодрствования с закрытыми глазами преобладают альфа-волны частотой 7–12 циклов в секунду. О наступлении сна свидетельствует появление высокоамплитудных медленных волн (дельта-волн). В периоды сна со сновидениями на ЭЭГ вновь появляются бета-волны, и на основании ЭЭГ может создаться ложное впечатление, что человек бодрствует (отсюда термин «парадоксальный сон»). Сновидения часто сопровождаются быстрыми движениями глаз (при закрытых веках). Поэтому сон со сновидениями называют также сном с быстрыми движениями глаз (см. также СОН). ЭЭГ позволяет диагностировать некоторые заболевания мозга, в частности эпилепсию (см. ЭПИЛЕПСИЯ).

Если регистрировать электрическую активность мозга во время действия определенного стимула (зрительного, слухового или тактильного), то можно выявить т.н. вызванные потенциалы – синхронные разряды определенной группы нейронов, возникающие в ответ на специфический внешний стимул. Исследование вызванных потенциалов позволило уточнить локализацию мозговых функций, в частности связать функцию речи с определенными зонами височной и лобной долей. Это исследование помогает также оценить состояние сенсорных систем у больных с нарушением чувствительности.

НЕЙРОХИМИЯ МОЗГА

К числу самых важных нейромедиаторов мозга относятся ацетилхолин, норадреналин, серотонин, дофамин, глутамат, гамма-аминомасляная кислота (ГАМК), эндорфины и энкефалины. Помимо этих хорошо известных веществ, в мозге, вероятно, функционирует большое количество других, пока не изученных. Некоторые нейромедиаторы действуют только в определенных областях мозга. Так, эндорфины и энкефалины обнаружены лишь в путях, проводящих болевые импульсы. Другие медиаторы, такие, как глутамат или ГАМК, более широко распространены.

Действие нейромедиаторов.

Как уже отмечалось, нейромедиаторы, воздействуя на постсинаптическую мембрану, изменяют ее проводимость для ионов. Часто это происходит через активацию в постсинаптическом нейроне системы второго «посредника», например циклического аденозинмонофосфата (цАМФ). Действие нейромедиаторов может видоизменяться под влиянием другого класса нейрохимических веществ – пептидных нейромодуляторов. Высвобождаемые пресинаптической мембраной одновременно с медиатором, они обладают способностью усиливать или иным образом изменять эффект медиаторов на постсинаптическую мембрану.

Важное значение имеет недавно открытая эндорфин-энкефалиновая система. Энкефалины и эндорфины – небольшие пептиды, которые тормозят проведение болевых импульсов, связываясь с рецепторами в ЦНС, в том числе в высших зонах коры. Это семейство нейромедиаторов подавляет субъективное восприятие боли.

Психоактивные средства

– вещества, способные специфически связываться с определенными рецепторами в мозгу и вызывать изменение поведения. Выявлено несколько механизмов их действия. Одни влияют на синтез нейромедиаторов, другие – на их накопление и высвобождение из синаптических пузырьков (например, амфетамин вызывает быстрое высвобождение норадреналина). Третий механизм состоит в связывании с рецепторами и имитации действия естественного нейромедиатора, например эффект ЛСД (диэтиламида лизергиновой кислоты) объясняют его способностью связываться с серотониновыми рецепторами. Четвертый тип действия препаратов – блокада рецепторов, т.е. антагонизм с нейромедиаторами. Такие широко используемые антипсихотические средства, как фенотиазины (например, хлорпромазин, или аминазин), блокируют дофаминовые рецепторы и тем самым снижают эффект дофамина на постсинаптические нейроны. Наконец, последний из распространенных механизмов действия – торможение инактивации нейромедиаторов (многие пестициды препятствуют инактивации ацетилхолина).

Давно известно, что морфин (очищенный продукт опийного мака) обладает не только выраженным обезболивающим (анальгетическим) действием, но и свойством вызывать эйфорию. Именно поэтому его и используют как наркотик. Действие морфина связано с его способностью связываться с рецепторами эндорфин-энкефалиновой системы человека (см. также НАРКОТИК). Это лишь один из многих примеров того, что химическое вещество иного биологического происхождения (в данном случае растительного) способно влиять на работу мозга животных и человека, взаимодействуя со специфическими нейромедиаторными системами. Другой хорошо известный пример – кураре, получаемое из тропического растения и способное блокировать ацетилхолиновые рецепторы. Индейцы Южной Америки смазывали кураре наконечники стрел, используя его парализующее действие, связанное с блокадой нервно-мышечной передачи.

ИССЛЕДОВАНИЯ МОЗГА

Исследования мозга затруднены по двум основным причинам. Во-первых, к мозгу, надежно защищенному черепом, невозможен прямой доступ. Во-вторых, нейроны мозга не регенерируют, поэтому любое вмешательство может привести к необратимому повреждению.

Несмотря на эти трудности, исследования мозга и некоторые формы его лечения (прежде всего нейрохирургическое вмешательство) известны с древних времен. Археологические находки показывают, что уже в древности человек производил трепанацию черепа, чтобы получить доступ к мозгу. Особенно интенсивные исследования мозга проводились в периоды войн, когда можно было наблюдать разнообразные черепно-мозговые травмы.

Повреждение мозга в результате ранения на фронте или травмы, полученной в мирное время, – своеобразный аналог эксперимента, при котором разрушают определенные участки мозга. Поскольку это единственно возможная форма «эксперимента» на мозге человека, другим важным методом исследований стали опыты на лабораторных животных. Наблюдая поведенческие или физиологические последствия повреждения определенной мозговой структуры, можно судить о ее функции.

Электрическую активность мозга у экспериментальных животных регистрируют с помощью электродов, размещенных на поверхности головы или мозга либо введенных в вещество мозга. Таким образом удается определить активность небольших групп нейронов или отдельных нейронов, а также выявить изменения ионных потоков через мембрану. С помощью стереотаксического прибора, позволяющего ввести электрод в определенную точку мозга, исследуют его малодоступные глубинные отделы.

Другой подход состоит в том, что извлекают небольшие участки живой мозговой ткани, после чего ее существование поддерживают в виде среза, помещенного в питательную среду, или же клетки разобщают и изучают в клеточных культурах. В первом случае можно исследовать взаимодействие нейронов, во втором – жизнедеятельность отдельных клеток.

При изучении электрической активности отдельных нейронов или их групп в различных областях мозга вначале обычно регистрируют исходную активность, затем определяют эффект того или иного воздействия на функцию клеток. Согласно другому методу, через имплантированный электрод подается электрический импульс, с тем чтобы искусственно активировать ближайшие нейроны. Так можно изучать воздействие определенных зон мозга на другие его области. Этот метод электрической стимуляции оказался полезен при исследовании стволовых активирующих систем, проходящих через средний мозг; к нему прибегают также и при попытках понять, как протекают процессы научения и памяти на синаптическом уровне.

Уже сто лет назад стало ясно, что функции левого и правого полушарий различны. Французский хирург П.Брока, наблюдая за больными с нарушением мозгового кровообращения (инсультом), обнаружил, что расстройством речи страдали только больные с повреждением левого полушария. В дальнейшем исследования специализации полушарий были продолжены с помощью иных методов, например регистрации ЭЭГ и вызванных потенциалов.

В последние годы для получения изображения (визуализации) мозга используют сложные технологии. Так, компьютерная томография (КТ) произвела революцию в клинической неврологии, позволив получать прижизненное детальное (послойное) изображение структур мозга. Другой метод визуализации – позитронная эмиссионная томография (ПЭТ) – дает картину метаболической активности мозга. В этом случае человеку вводится короткоживущий радиоизотоп, который накапливается в различных отделах мозга, причем тем больше, чем выше их метаболическая активность. С помощью ПЭТ было также показано, что речевые функции у большинства обследованных связаны с левым полушарием. Поскольку мозг работает с использованием огромного числа параллельных структур, ПЭТ дает такую информацию о функциях мозга, которая не может быть получена с помощью одиночных электродов.

Как правило, исследования мозга проводятся с применением комплекса методов. Например, американский нейробиолог Р.Сперри с сотрудниками в качестве лечебной процедуры производил перерезку мозолистого тела (пучка аксонов, связывающих оба полушария) у некоторых больных эпилепсией. В последующем у этих больных с «расщепленным» мозгом исследовалась специализация полушарий. Было выявлено, что за речь и другие логические и аналитические функции ответственно преимущественно доминантное (обычно левое) полушарие, тогда как недоминантное полушарие анализирует пространственно-временные параметры внешней среды. Так, оно активируется, когда мы слушаем музыку. Мозаичная картина активности мозга свидетельствует о том, что внутри коры и подкорковых структур существуют многочисленные специализированные области; одновременная активность этих областей подтверждает концепцию мозга как вычислительного устройства с параллельной обработкой данных.

С появлением новых методов исследования представления о функциях мозга, вероятно, будут видоизменяться. Применение аппаратов, позволяющих получать «карту» метаболической активности различных отделов мозга, а также использование молекулярно-генетических подходов должны углубить наши знания о протекающих в мозгу процессах. См. также НЕЙРОПСИХОЛОГИЯ.

СРАВНИТЕЛЬНАЯ АНАТОМИЯ

У различных видов позвоночных устройство мозга удивительно схоже. Если проводить сопоставление на уровне нейронов, то обнаруживается отчетливое сходство таких характеристик, как используемые нейромедиаторы, колебания концентраций ионов, типы клеток и физиологические функции. Фундаментальные различия выявляются лишь при сравнении с беспозвоночными. Нейроны беспозвоночных значительно крупнее; часто они связаны друг с другом не химическими, а электрическими синапсами, редко встречающимися в мозгу человека. В нервной системе беспозвоночных выявляются некоторые нейромедиаторы, не свойственные позвоночным.

Среди позвоночных различия в устройстве мозга касаются главным образом соотношения отдельных его структур. Оценивая сходство и различия мозга рыб, земноводных, пресмыкающихся, птиц, млекопитающих (в том числе человека), можно вывести несколько общих закономерностей. Во-первых, у всех этих животных строение и функции нейронов одни и те же. Во-вторых, весьма сходны устройство и функции спинного мозга и ствола головного мозга. В-третьих, эволюция млекопитающих сопровождается ярко выраженным увеличением корковых структур, которые достигают максимального развития у приматов. У земноводных кора составляет лишь малую часть мозга, тогда как у человека – это доминирующая структура. Считается, однако, что принципы функционирования мозга всех позвоночных практически одинаковы. Различия же определяются числом межнейронных связей и взаимодействий, которое тем выше, чем более сложно организован мозг. См. также АНАТОМИЯ СРАВНИТЕЛЬНАЯ.

www.krugosvet.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о